https://wodolei.ru/catalog/unitazy/bezobodkovye/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Может, нам в лес пойти?
Но Стенька отмахнулась:
– Вот еще! Авось придет, волки не съедят!
За ужином Груня сказала отцу:
– Вот ругал меня за гряды… А это Трофимовы козы бегали.
– Да ну? – живо отозвался отец. – Значит, нашелся виновник? Ну, надо ему взбучку дать!
– Да нет, не надо! Ведь он нечаянно!
Отец не настаивал. И Груня видела – он очень рад, что это дело случайное и никакого зла тут нет.
Как-то особенно мирно и хорошо было в этот вечер дома. Спали с открытой дверью, потому что в сараюшке было душно.
И Груня перед сном долго смотрела на звездный краешек неба, мерцающий и таинственный.
Ромашка командует
Утром первой заботой Груни было повидать Ромашку. Она пришла в ригу. Но оказалось, что Ромашка уже ушел к забоям.
Груня побежала на реку.
Утро было свежее. Пели жаворонки. Цветы на лугу открывались навстречу солнцу, а на каждой травинке висела светлая капелька росы.
Груня еще издали увидела Ромашку. Он прилаживал удочку возле кустов.
– Ромашка! – дружелюбно окликнула его Груня.
Ромашка быстро взглянул на нее, но не ответил, а продолжал делать свое дело, будто тут и нет никого. Груня усмехнулась:
– Ромашка, ты что говорил?
– Ничего не говорил.
– Ты говорил, что мы твои гряды испортили…
– Ну и что?
– А вот и не мы! Это Трофим. У него козы убежали. А он их сгонял. Вот как было! А ты ничего не разобрал! Ничего! И скорей – на нас! А товарищи разве так делают? Товарищи так не делают. Товарищи сначала узнают, сначала спросят. И товарищи если им говорят «нет» или «да», так они верят. А ты – и не спросил и не поверил! Эх, ты!
Груня не собиралась ссориться. Но против воли обида одолела ее. Она повернулась и, не оглядываясь, быстро пошла от реки.
Ромашка молча смотрел ей вслед. Но тут плеснула вода, удочка дрогнула, и все внимание Ромашки устремилось на нее.
Однако, вытягивая из воды жерлицу, на конце которой дергалась и металась узкая молодая щучка, Ромашка машинально повторял вполголоса:
– Трофим… Так бы и говорили сразу, что Трофим… А я почем знал?
Вытащив щучку, Ромашка беззлобно погрозил кулаком по направлению к деревне:
– Ну, подожди ты у меня, Белый Гриб! Я тебе бубны выбью! Запустил коз – так и скажи, что запустил. А людей в обман вводить нечего!
В этот день в огородах сажали последнюю рассаду. Ромашка еще хмурился, он не знал, как ему повернуть свои отношения с ребятами. Он чувствовал свою вину, а сознаться в этом не мог. Он делал ямки для рассады и поглядывал исподлобья то на Женьку, то на Груню. Что бы это им сказать? Вот сейчас он спросит, кто за рассадой ходил.
Ну и глупый вопрос! И так всем известно, что за рассадой ходили Федя и Козлик.
Пока Ромашка раздумывал, с чего бы ему начать, Груня сама обратилась к нему.
– Ромашка, – как всегда дружелюбно, сказала она, – ты ямки сделаешь и уйдешь? Или с нами сажать будешь?
– А чего ж я уйду? – мирным голосом ответил Ромашка, втайне обрадованный. – Конечно, сажать буду.
– Вот и хорошо, – сказала Груня. – А то тетка Елена просила подольше поработать сегодня, потому что рассады много…
Ромашка поглядел на голубовато-зеленую грудку капустной рассады:
– Рассады-то много. Только вот работают у тебя больно лениво. Кабы я бригадир был…
– А пожалуйста, – весело согласилась Груня, – вот бы мне-то хорошо было!
– Так ведь сразу нельзя, – возразил Ромашка, – это ведь снова выбирать надо… А вот помочь, если хочешь, помогу. С ними круче надо. Надо, чтобы они боялись. А ты что? Ты – как курица. Но подожди, я сейчас наведу порядок… Эй, Раиса! – закричал он через минуту. – Ты что – живая или мертвая? Шевели руками!
– А ты что за начальник?
– Вот и начальник. Работать надо… Федь, оглянись назад!
– А что? – спросил Федя оглядываясь.
– А то. Не видишь – что?
Ромашка подошел к Феде, неожиданно взял его сзади за шею и пригнул почти к самой грядке.
– Как сажаешь? У тебя рассада на боку лежит! Видишь теперь?
– Отпусти шею!
Федя высвободился из Ромашкиных рук и, надувшись, отошел к изгороди.
– Куда пошел? Сажай капусту! – крикнул Ромашка.
Но Федя не обернулся. Он стоял, обиженно посапывая носом, и ворчал:
– Что большой – то и шею гнуть? Подожди, я тебе припомню. Не буду капусту сажать, вот и все! Сажай сам!
– Раиса! – снова закричал Ромашка. – Ты опять спишь? Опять отстаешь?
– Ну и не кричи! – рассердилась Раиса. – Только и кричит! Как делаю, так и буду делать.
– Нет, не так будешь делать! А будешь делать, как я велю!
– Ох, какой!
– А вот такой! Будешь работать как следует или нет?
Раиса вскочила, швырнула в межу рассаду и решительно пошла с огорода.
– Ромашка, – негромко сказала Груня, – ну, что ты!
– Пусть идет, – ответил Ромашка, – все равно от нее толку нет.
Все молчали. Женька, усмехаясь, поглядывал на Ромашку, строил ему рожи исподтишка. А потом, чтобы развлечься, начал придумывать.
– Как вы думаете, что вырастет вот из этого корня? – спросил он.
– Кочан. А то что же?
– Из этого корня у меня вырастет дыня. Сейчас я скажу волшебное слово. Тише! «Фун-ти-брыня – вырасти дыня!» Готово! – И он проворно примял землю вокруг корешка.
Девочки засмеялись.
– А вот из этого вырастет у меня… хм… ананас! Тише! «Фун-ти-брас – будет ананас!» Готово!
Вдруг толчок в спину заставил его покачнуться. Ромашка стоял перед ним:
– Ты что это, на работе или фокусник на ярмарке?
Женька обозлился и, размахнувшись, ударил Ромашку в грудь.
Они вцепились друг в друга, как петухи.
Стенька подскочила разнимать их.
– Бросьте сейчас же! Бросьте! – кричала она и стучала кулаками по спине то одного, то другого.
Козлик со страху убежал в дальний угол, забился в смородиновый куст и глядел оттуда. Ромашка опомнился первый и выпустил Женьку.
– Очень надо с дураками работать! – сказал Женька и, сверкая черными злыми глазами, с пылающим лицом, пошел на другой огород, где работали взрослые.
Груня с сокрушением смотрела на потоптанную грядку, на испорченный корешок рассады, на опустевший огород.
– Вот как ты мне помог, Ромашка! Вот как ты мне помог! – сказала она. – Знаешь что?.. Лучше уж ты сажай капусту, Ромашка… А мне больше не помогай. Уж я как-нибудь сама.
– Как хочешь, – пробурчал Ромашка и отошел на свою борозду.
Груня вызвала Козлика из куста. Уговорила и умаслила Федю.
В этот день работали наравне с большими дотемна и очень устали. Еле заступы до дому доволокли.
Но зато завтра! Завтра – отдых! Больше никаких дел ребятишкам нет, гуляй, пока сорняки в огород не нагрянут!
Дядя Сергей
Стоял горячий полдень. Усталый и загорелый, заглянул в сараюшку солдат.
– Входи! Кто там? – отозвалась больная бабушка со своего сундука.
Солдат вошел, спустил с плеча котомку. Улыбаясь, подошел к бабушке; крупные белые зубы блестели на смуглом лице.
– Здравствуй, мама!
– Сергей! Сынок! – ахнула бабушка и протянула к нему руки. – Вернулся!
И заплакала.
Бабушка заплакала от радости, а солдат подумал, что, значит, в доме несчастье. Оглянулся – никого нет в сараюшке. И спросил нерешительно:
– Где же… народ? Живы?
– Живы! Все живы! Только я вот все хвораю. Простыла в ямах-то этих… Ведь мы тут от немцев ямы копали, прятались. Да я встану сейчас, всех позову… Ах ты, батюшки, радость какая!
– Значит, живы, мама? Все живы – сестра, зять, Груня?
– Все! Пережить тут пришлось… Слов нет!
– Но пережили! Выдержали! Нет, нет, уж ты, мама, не вставай. Я сейчас сам всех найду.
– А деревню-то, видал, как спалили? Одни березы стоят!
– Видел. Чуть мимо не прошел. Но это, мама, ничего. Лесу кругом много, отстроимся. Руки-то – вот они. Целы!
– Целы! А что спина осколком пробита – забыл?
– Э, спина, спина! Спину под рубашкой не видно!
Груня развешивала на кустиках только что выполосканное белье. Услышав знакомый голос, она бросила все рубашки и кофты на траву и побежала в сараюшку.
В дверях она застенчиво остановилась.
– Дядя Сергей… – сказала она шепотом.
– А, Грунюшка, здравствуй! – отозвался солдат. Он вскочил, стукнулся лбом о низкую притолоку и крякнул: – Вот так дом у вас! Ни встать человеку, ни выйти. А мать где? А отец? Пойдем, пойдем, поищем!
Груня засмеялась:
– А чего их искать-то? Вон они из лесу идут.
И побежала им навстречу:
– Дядя Сергей приехал! Дядя Сергей приехал!
Только один человек прибавился в деревне, а стало заметно веселее. Уж очень живой и расторопный был молодой солдат Сергей, Грунин дядя.
В первый же день он пошел с девушками таскать воду, поливать огороды. Обошел всю колхозную землю – и поле, где посеян овес, и картофельное поле, и капусту посмотрел.
А вечером бабы осаждали его вопросами:
– Ну как, Сергей, немец-то еще силен?
– Виден ли конец войне-то?
Как только заходил разговор о войне, у дяди Сергея сразу темнело лицо. Вспоминалось все пережитое, все, что пришлось вынести и увидеть.
Отвечал он скупо, сдержанно: конец войне тогда наступит, когда немца разобьем. Еще грозные бои будут. Под Орлом и Курском немец собрал большие силы. Придется повоевать. Но уж если с Волги погнали – погоним и здесь…
Ребята так и ходили за дядей Сергеем стайкой.
– Покажи медали-то… Что ж ты только ленточки носишь?
– Когда-нибудь покажу. А пока глядите вот на это. – Он показал желтую ленточку на правой стороне гимнастерки. – Вот это ордена стоит!
– Я знаю, – сказал Ромашка, – это тяжелое ранение.
– Правильно. Медали – за то, что хорошо воевал. А это – за то, что крови своей не жалел за Родину.
– А как тебя ударило, дядя Сергей? Осколком или бомбой?
– А раненого тебя на чем везли?
– Ох и дотошные! И все-то им нужно! Уходите вы от меня, потом расскажу!
Однажды ребята увидели, как Грунин отец и дядя Сергей прошли по улице с пилой и топорами.
– Это они пошли лес резать, – задумчиво сказал Ромашка, – избу ставить будут. Вот бы и нам надо с матерью!
– И нам бы, – негромко отозвалась Стенька, – да только у нас некому. Вот Трофим подрастет – тогда мы с ним лес валить будем.
– А когда к нам брат Виктор приедет, – гордо сказала Раиса, – он еще и не такую избу построит! Только вот лес возить – на чем? – добавила она, помолчав. – Лошадей-то небось председатель не даст. Пока себе не навозит.
– Значит, у одного только председателя изба будет, да? – вдруг спросил молчаливый Федя. – Так одна и будет стоять во всей деревне?
– А что ж? Очень просто, – сказала Раиса. – Лошадями кто распоряжается? Он! Вот и будет себе возить. А что же? Председателям хорошо!
– Грунь, правда? – Стенька обернулась к Груне. – Только вы одни строиться будете, да?
– А она почем знает? – вдруг заступился за Груню Ромашка. – И никто ничего не знает. Вот когда привезут бревна, тогда и увидим.
Груня в этот день снова пошла на старую усадьбу. На пепелище буйно разрослись седые лопухи и веселая, словно кружевная, крапива. Они совсем закрыли черные обломки пожарища. В палисаднике цвела сирень. Нижние ветки кто-то обломал – наверное, маленькие девчонки. А наверху празднично красовались лиловые цветы. Груня видела, как ветерок покачивал их, а потом уносил маленькие бледные лепестки.
– Сирень облетает, лето на порог ступило…
Это бабушкина примета. Старые люди все примечают – и как облака идут, к ведру или к ненастью, и как туман стелется, и как солнце садится… Это очень интересно – все примечать. Вот и Груня тоже кое-чему научилась от бабушки: сирень облетает – кончилась весна, лето на порог ступило.
Снова вспомнился разговор с начальником. Значит, начинается стройка! И Груня уже видела, как везут из лесу бревна, как складывают их костром вот тут, на усадьбе… А потом отец и дядя Сергей чистят их, обрубают… И вот – венец за венцом поднимается новая, совсем новенькая изба! Со смолкой!
Какие наличники у них будут? Наличники у них будут голубые с белым, как небо с облаками. Или нет – красные, малиновые, как иван-чай! Вот они с матерью убираются в новой избе, топят печку, вешают занавески… И по всем окнам ставит Груня баночки с цветами!
Груня покосилась на бурьян и улыбнулась. Где изба? Ее еще нет. Но она скоро будет. Уже ходят по лесу отец и дядя Сергей, уже звенит пила, трещат и валятся деревья. Для кого звенит пила? Для кого валят деревья?
– Для нас… – шепчет Груня, – для нашей избы. А как будет хорошо лежать бабушке в высокой горнице у светлого окна!
Но тут почему-то вспомнились Стенька и Трофим. А как же они? У них отец в госпитале, говорят – очень тяжело ранен, может, и домой не приедет… Как же они? Значит, пока Трофим не вырастет, они так и будут, как мыши, в соломе жить?
А тетка Федосья? Ей и вовсе некого ждать. А Ромашка?
И снова увидела Груня свою новую высокую избу с малиновыми наличниками, которая стоит и сверкает окнами над сиренью. Одна изба на всей улице.
А в деревне – по-прежнему бурьян да обгорелые трубы… Но как же тогда сможет жить Груня в своей новой высокой избе?
И, полная раздумья, она пошла спросить об этом у матери.
А мать сказала:
– Нам строиться? Что за спешка? У людей вон ребятишки маленькие, отец на войне, а то и вовсе нет отца… Вот им и надо избы в первую очередь, а мы и повременить можем.
И Груня увидела, как рухнула и рассыпалась ее новая изба с малиновыми наличниками… Сердце у Груни слегка сжалось. Но у других будут дома – и у них когда-нибудь будет. А чтобы один дом на пустой улице стоял – нет, лучше не надо.
В деревне пахнет стружками
И все случилось не так, как говорила Раиса. Пришла первая подвода из лесу. Но лошадью правила тетка Дарья Соколова, а не председатель. И не на председателеву усадьбу свалила она лес, а на свою. У тетки Дарьи не было мужиков в доме. Муж погиб на войне смертью героя. А у нее осталось четверо ребятишек, и самая старшая – кудрявая Анюта, Трофимова помощница.
Анюта ходила гордая и всем говорила:
– А у нас изба будет!
Веселое наступило время – зацвели луга, солнце грело по-летнему, а если выпадали дожди, то им только радовались: огороды польют. Появилась новая забота – нагрянули на огороды сорняки.
Огородница тетка Елена назначила норму Груниной бригаде – каждый день четыре часа полоть.
Ребятишки ходили полоть с утра. Болела спина, уставали руки, саднило ладони, исколотые молочаем, изрезанные пыреем.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10


А-П

П-Я