https://wodolei.ru/catalog/mebel/navesnye_shkafy/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Хроники вампиров – 7

OCR Денис
«Энн Райс. Меррик»: Эксмо; Москва; 2006
ISBN 5-699-18704-9
Оригинал: Anne Rice, “Merrick”
Перевод: Е. Коротнян
Аннотация
Загадочная, до сих пор не изученная древняя религия вуду, колдовские чары Мэйфейрских ведьм, таинственное сообщество вампиров… Три, казалось бы, совершенно разных, никак не соприкасающихся мира. Но великая Королева мистики с присущим ей мастерством не только объединяет их в одно целое, но и тесно переплетает между собой, заставляя читателей совершить путешествие из современного Нового Орлеана в джунгли Гватемалы, из века двадцатого – к истокам мировой цивилизации. И связующим звеном становится героиня романа Меррик – наследница жрецов кандомбле, потомок одной из ветвей семейства Мэйфейров, воспитанница Дэвида Тальбота, бывшего верховного главы Таламаски, получившего темный дар бессмертия от самого вампира Лестата.
Энн Райс
Меррик
Стэну Райсу, Кристоферу Райсу и Нэнси Райс Даймонд
* * *
ТАЛАМАСКА
Исследователи паранормальных явлений.
Мы бдим.
И мы всегда рядом.
Лондон – Амстердам – Рим
Предисловие
Меня зовут Дэвид Тальбот.
Надеюсь, кто-то еще помнит, что я был когда-то Верховным главой Таламаски, ордена ученых и детективов-экстрасенсов, девиз которого: «Мы бдим. И мы всегда рядом».
Девиз не лишен магического шарма, не правда ли?
Таламаска существует более тысячи лет.
Я не знаю, почему, когда и как возник орден. Мне известны далеко не все его тайны. Точно знаю лишь одно: в течение практически всей моей смертной жизни я был преданным служителем Таламаски.
Именно в лондонской Обители Таламаски я впервые встретился с Вампиром Лестатом. Однажды зимним вечером он неожиданно появился в моем кабинете и застал меня врасплох.
И тогда я понял, что одно дело – читать и писать о сверхъестественном и совсем другое – видеть это сверхъестественное собственными глазами.
Но это было давно.
Сейчас я обитаю в другом физическом теле.
И это физическое тело претерпело изменения благодаря могущественной крови Вампира Лестата.
Я считаюсь одним из самых опасных и одновременно одним из наиболее уважаемых, заслуживающих полного доверия вампиров. Даже такой осторожный вампир, как Арман, поведал мне историю своей жизни. Возможно, вы читали биографию Армана, которую я выпустил в свет.
Когда та история закончилась, в Новом Орлеане Лестат очнулся после долгого сна и внимание его привлекли чарующие звуки музыки.
И музыка же заставила его вновь погрузиться в сонное безмолвие на пыльном мраморном полу монастырской часовни.
В то время в Новом Орлеане обитало великое множество вампиров – бродяг, мошенников, глупых юнцов, мечтавших хоть одним глазком взглянуть на Лестата, казавшегося совершенно беспомощным. Они вселяли ужас в души смертных и тем самым выводили из себя старейших бессмертных, всегда предпочитавших оставаться в тени и спокойно охотиться, не привлекая к себе внимания.
Теперь никого из незваных пришельцев не осталось.
Одних уничтожили, другие в страхе бежали. Покинули город и старейшие вампиры, прибывшие сюда в стремлении подарить утешение спящему Лестату. Каждый из них последовал своим собственным, избранным когда-то путем.
К тому моменту, с которого начинается мой рассказ, в Новом Орлеане нас осталось только трое: спящий Лестат и два его преданных создания – Луи де Пон-Дю-Лак и я, Дэвид Тальбот, автор этого повествования.
1
– Зачем ты меня об этом просишь?
Она сидела напротив меня за мраморным столиком, спиной к открытым дверям кафе.
Когда-то я произвел на нее большое впечатление, но мои уговоры разрушили его, и теперь, когда она смотрела мне в глаза, в ее взгляде уже не было прежнего восхищения.
Высокая, в по-летнему легком белом наряде с пышной юбкой и повязанным вместо пояса по талии красным шарфом, она походила на цыганку. Длинные темно-каштановые волосы густыми волнами свободно спускались на плечи и спину. Она всегда носила их распущенными, и лишь кожаная заколка-пряжка удерживала передние пряди, не давая им падать на лицо. В маленьких мочках ушей соблазнительно покачивались золотые кольца.
– Разве можно делать это для такого существа? – Она совсем не рассердилась на меня, нет, но так разволновалась, что не смогла это скрыть, хотя голос ее звучал ровно и ласково. – Ты хочешь, чтобы я вызвала духа, который, быть может, преисполнен злобы и желания отомстить! И ради кого?! Ради Луи де Пон-Дю-Лака, уже переступившего границу жизни?
– А кого же еще мне просить, Меррик? – взмолился я. – Кому еще это по силам? – Я произнес ее имя так, как это принято у американцев, хотя много лет назад, когда мы встретились впервые, оно прозвучало из ее уст с легким старофранцузским акцентом и с ударением на последнем слоге.
Со стороны кухни послышался резкий звук – это заскрипели давно не знавшие смазки дверные петли. Шаркая ногами по пыльным плитам пола, к нам, словно привидение, приблизился официант в грязном фартуке.
– Рому, – велела Меррик. – Принесите бутылку «Сент-Джеймса».
Официант пробормотал что-то нечленораздельное – даже я со своим вампирским слухом не смог разобрать ни слова – и, все так же еле волоча ноги, удалился.
Мы вновь остались с ней вдвоем в тускло освещенном зале одного из маленьких старомодных заведений Нового Орлеана. Высокие двери, выходящие на Рю-Сент-Анн, были распахнуты настежь, над головой лениво вращались вентиляторы, а пол не подметали, наверное, лет сто.
Сумерки медленно угасали, воздух наполняли присущие этому кварталу ароматы и весенняя сладость. Какое чудо, что она предпочла встретиться именно здесь, и вдвойне удивительно, что в такой великолепный вечер в кафе, кроме нас, не было ни души.
Взгляд ее был пронзителен, и в то же время очень мягок.
– Луи де Пон-Дю-Лак теперь увидит привидение, – задумчиво произнесла она. – Как будто он без этого мало выстрадал.
Это не были пустые слова сочувствия: о ее искренности свидетельствовал тихий доверительный тон. Меррик действительно испытывала жалость к Луи.
– Да-да, – сказала она, не позволив мне заговорить. – Я жалею его и понимаю, как сильно ему хочется увидеть лицо этого умершего ребенка-вампира, которого он любил всем сердцем. – Она задумчиво приподняла брови. – Ты принадлежишь к тем, чьи имена давным-давно стали преданием. И вот теперь ты – живое воплощение легенды – нарушаешь тайну своего существования и приходишь ко мне, да еще с просьбой.
– Так выполни ее, Меррик, если в этом нет угрозы для тебя самой, – сказал я. – Бог свидетель, я здесь не для того, чтобы причинить тебе хоть малейший вред. Уверен, ты сама это знаешь.
– А как насчет вреда, который может быть нанесен Луи? – Погруженная в тяжелые размышления, Меррик медленно выговаривала каждое слово. – Привидение способно высказать ужасные вещи тем, кто его вызывает, а мы ведем речь о духе ребенка-монстра, умершего не своей смертью. То, о чем ты меня просишь, может иметь непредсказуемые и жуткие последствия.
Я кивнул. Все, что она говорила, было правдой.
– Луи одержим этой идеей, – сказал я. – И очень давно. С годами его одержимость победила здравый смысл. И сейчас он не в состоянии думать ни о чем другом.
– А что, если я действительно вызову ее из царства мертвых? Думаешь, это принесет облегчение и избавит обоих от страданий?
– Нет, едва ли. Впрочем, не знаю. Но любой исход предпочтительнее той муки, которой сейчас терзается Луи. Конечно, я не имею права просить тебя об этом. И вообще не должен встречаться с тобой. И тем не менее мы все связаны – Таламаска, Луи и я. Да и Вампир Лестат тоже. Именно из тайных глубин Таламаски до Луи де Пон-Дю-Лака донесся рассказ о призраке Клодии. Предполагается, что впервые он явился одному из наших агентов – женщине по имени Джессика Ривз, – ты найдешь ее имя в архивах.
– Да, я слышала эту историю, – сказала Меррик. – Все случилось на Рю-Рояль. Ты послал Джесс Ривз на поиски новых сведений о вампирах. И она вернулась с целым ворохом драгоценных свидетельств, неопровержимо доказывавших, что в том доме когда-то жила девочка по имени Клодия, бессмертное дитя.
– Совершенно верно, – подтвердил я. – Я допустил ошибку, поручив Джесс работу, для выполнения которой она была еще слишком молода. И потом... – Я запнулся, но все же через силу договорил: – Джесс никогда не обладала твоими способностями.
– История Клодии рассказана в книгах Лестата, но ее сочли за фантазию, – задумчиво продолжала Меррик. – А ведь там упоминалось и о дневнике, и о четках, и о старой кукле. Если не ошибаюсь, эти вещи до сих пор остаются у нас. Ты сам спрятал их в подземном хранилище лондонской Обители. Обитель в Луизиане тогда еще не была создана.
– Так ты сумеешь помочь Луи? – спросил я. – Хотя вернее будет спросить, согласна ли. В том, что ты с этим справишься, я не сомневаюсь.
Она медлила с ответом. Когда-то в этом самом кафе началась наша с Меррик совместная история.
Как я тосковал по ней все это время! Даже не думал, что новая встреча и разговор с ней доставят мне столь сладостную муку. Произошедшие с Меррик перемены приводили меня в восхищение: после долгого обучения по другую сторону океана от французского акцента не осталось и следа, и теперь она говорила почти как коренная жительница Британии. Несколько лет она провела в Англии рядом со мной.
– Ведь вы с Луи встречались, – вновь заговорил я, стараясь, чтобы голос звучал как можно мягче. – И ты знаешь, что это он попросил меня обратиться к тебе с этой просьбой. Ему достаточно было всего лишь однажды встретиться с тобой взглядом, чтобы понять, каким даром ты обладаешь.
Она молчала.
– "Я повстречал настоящую ведьму, – сказал мне тогда Луи. – Она меня не испугалась и пригрозила, что призовет на помощь мертвых, если я не оставлю ее в покое".
Меррик кивнула, и взгляд ее, обращенный на меня, был серьезен.
– Да, все так и было, – наконец произнесла она едва слышно. – Как говорится, наши пути пересеклись. – Она помолчала, погрузившись в воспоминания, и неожиданно добавила: – Но я встречала Луи де Пон-Дю-Лака много раз и впервые увидела его, когда была еще совсем маленькой. Просто раньше мы с тобой об этом никогда не говорили.
Я был поражен. Впрочем, мне следовало бы знать, что она щедра на сюрпризы.
Меррик восхищала меня безмерно. И я не мог скрыть, что, как всегда, любуюсь ею, что мне нравится простота ее облика, ее белая хлопчатобумажная блузка с глубоким вырезом и короткими рукавами и нитка черных бус вокруг шеи.
Глядя в ее зеленые глаза, я неожиданно испытал острый стыд за свои откровения. Луи не принуждал меня обратиться к Меррик. Это была моя идея.
Но я не намерен начинать повествование с подробного описания угрызений собственной совести.
Позвольте мне только заметить, что мы с Меррик были не просто служителями одного ордена – Тала-маски. Нас связывали более глубокие отношения, и в первую очередь наставника и его ученицы. Мало того, было время, когда мы едва не стали любовниками. Однако этот период длился недолго. К сожалению.
Она пришла к нам еще совсем девочкой и заявила что по своему происхождению принадлежит к клану Мэйфейров, точнее, к его афро-американской ветви, ведущей свое начало от белых ведьм, о которых она, однако, мало что знает. Эта босоногая девочка исключительной красоты, на одну восьмую негритянка, забрела в луизианскую Обитель и сказала: «Я слышала о вас. Вы мне нужны. Я вижу то, чего другие не видят. А еще я умею разговаривать с мертвыми».
Насколько мне помнится, с того дня прошло больше двадцати лет.
Я тогда занимал пост Верховного главы ордена и вел приличествующую джентльмену спокойную и размеренную жизнь уважаемого руководителя со всеми плюсами и минусами каждодневной рутины. Однажды среди ночи меня разбудил телефонный звонок и я услышал в трубке голос своего давнего друга и соратника Эрона Лайтнера.
– Дэвид, – сказал он, – ты непременно должен приехать. Это просто потрясающая настоящая находка! У нас появилась ведьма, обладающая таким сильным даром, что у меня нет слов его описать. Дэвид, поверь мне и приезжай как можно скорее...
Не было в те дни человека, которою я уважал и ценил больше, чем Эрона Лайтнера За всю мою жизнь – и как человека, и как вампира – я любил только троих. Эрон Лайтнер принадлежал к их числу. Вторым был и остается Вампир Лестат. Вместе со своей любовью он подарил мне чудесное волшебство мира и навсегда оборвал мою смертную жизнь. Вампир Лестат сделал меня бессмертным и невероятно сильным даже для вампира, единственным в своем роде.
Что касается третьего любимого мною существа, то это Меррик Мэйфейр, хотя именно ее я изо всех сил старался забыть.
Но сейчас речь идет об Эроне, о моем старом друге Эроне, с вьющейся седой шевелюрой, острым взглядом серо-голубых глаз и пристрастием к костюмам из индийской льняной ткани в полоску. И о девочке по имени Меррик, какой она была много лет назад, когда казалась таким же экзотическим дивом, как буйная тропическая флора и фауна ее родины.
– Ладно-ладно, дружище, я приеду. Но разве нельзя было с этим подождать хотя бы до утра?
Я отлично помню свой ворчливый тон и добродушный смех Эрона в ответ на мое недовольство.
– Да что с тобой случилось, старина? – отвечал он. – Только не говори, чем ты сейчас занят, Дэвид. Я сам скажу. Ты заснул за чтением какого-нибудь трактата девятнадцатого века о привидениях, пробуждающего в душе приятные воспоминания и успокаивающего. Позволь, угадаю. Автор – Сабин Баринг-Гоулд. И наверняка ты вот уже полгода и носа не высовывал за пределы Обители. Скажешь, я не прав? Даже пообедать не выходил в город. Не отрицай, Дэвид. Ты ведешь себя так, словно жизнь для тебя кончена.
Я рассмеялся. Тон Эрона был удивительно мягким и заботливым. Я заснул не за книгой Сабина Баринг-Гоулда, но это могла быть и она. Кажется, в то время я читал один из мистических рассказов Элджернона Блэквуда. Эрон не ошибся и относительно времени, безвыходно проведенного мною в освященных стенах Обители.
– Куда делся твой энтузиазм, Дэвид?
1 2 3 4 5 6 7 8


А-П

П-Я