https://wodolei.ru/catalog/mebel/rakoviny/Dreja/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


«Дмитрий Емец. Инопланетянин из бутылки»: Эксмо; Москва; 2004
ISBN 5-699-07668-9
Дмитрий Емец
С Новым годом, снеговик!
Моему сыну Ивану
СНЕГОВИК
За несколько дней до Нового года в московском небе вдруг появились белые тучи. Их было такое множество, будто все тучи мира собрались в одном месте по какому-то важному делу. Громоздкие и уверенные в себе, тучи словно ждали чего-то. Похожие на огромных неповоротливых слонов или китов, тучи висели так низко, что люди то и дело обеспокоенно посматривали наверх. Даже неискушенный человек чувствовал, что с тучами связана какая-то тайна, но вот только какая? Этого не знал никто.
А город тем временем вовсю готовился к грандиозному празднику. Этот Новый год был особенным: он совпадал ни с чем-нибудь, а с началом нового тысячелетия! Почти на каждой площади стояли наряженные ели, на передвижных сценах выступали артисты, играла веселая музыка, а вечерами вдоль дорог зажигались сотни разноцветных гирлянд.
Несмотря на щиплющий щеки мороз, улицы кипели, как муравейник. Взрослые, этот скучный, но запасливый народец, тащили кто пушистые елки, кто коробки с подарками, кто сумки с продуктами. Почти всякий мужчина, встречая знакомого, таинственно переглядывался с ним и задавал один и тот же вопрос: «Ты как, уже настроился? Нет еще? А я да!»
В воздухе было разлито радостное ожидание. Даже в автобусах и в метро, толкаясь коробками и царапаясь елками, люди не огрызались, а говорили друг другу: «С Новым годом!»
Но перейдем к нашему рассказу о событии, определившем не только встречу этого Нового года, но и историю всего третьего тысячелетия. Началось все вполне обычно, даже заурядно, и никто не мог догадаться, что... Впрочем, расскажем обо всем по порядку.
Двадцать восьмого декабря второклассник Ваня Купцов возвращался из школы. Ах, вы еще не знаете Ваню? Тогда самое время познакомиться. Ваня учится на пятерки пополам с четверками, терпеть не может убирать у себя в комнате, зато любит играть на компьютере и собирает солдатиков-кавалеристов. Щеки у Вани усеяны веснушками так густо, что легко представить, как при резких движениях они стукаются друг об друга.
Рядом с ним шел его приятель Сашка Пупков, щуплый, белобрысый и вредный.
– Ну и дурак ты, что в Деда Мороза веришь! – рассуждал Пупков. – Папаша с мамашей подарки под елку положат, а тебе соврут, что их Дед Мороз принес. Что он, через форточку, что ли, влазил? А если он в дверь звонил, тогда почему тебя родители не разбудили? Ну скажи, ты его хоть раз в жизни видел?
– Нет, не видел! – вздохнул Ваня.
– То-то и оно! А в Карабаса-Барабаса ты случайно не веришь? Или в Винни-Пуха? Может, это тебе Винни-Пух подарки под елку сует? Притащит их с Пятачком, оставит, а сам в ванную залезет, пробку откроет и смоется, – издевался Пупков.
– Отстань! – рассердился Ваня. – Не хочешь верить – не верь! И вообще, Пупок, заглохни!
Ване ужасно хотелось двинуть Пупкова в глаз. И зачем только он сказал ему, что верит в Дедушку Мороза? Этот Сашка вечно все настроение испортит.
Они уже огибали школу, когда на Пупкова налетел второклассник в расстегнутом пальто. Сам Сашка учился только в третьем классе, но уже привык с высокомерием посматривать на тех, кто младше. Пупков поймал второклассника за шкирку, натянул ему на лоб шапку и, встряхнув его, спросил:
– Клоп, а клоп, хочешь в лоб? Ай-ай... Кто это?
В ту же секунду самого Пупкова схватили сильные руки, раскачали и забросили в ближайший сугроб.
– Меня сегодня папа встречает! – с гордостью объяснил второклассник.
– Ну ничего, я тебя в другой раз подловлю, без папы... – проворчал Пупков, выбираясь из сугроба. – Эй, Вань, ты где? Ага, к остановке идешь! Ну держись!
Пупков быстро скатал снежок и стал подкрадываться к Ване. В последний момент Ваня обернулся, но было слишком поздно: снежок угодил ему в грудь. Рассердившись, он швырнул рюкзак в сугроб и стал обстреливать Сашку. Схватка был короткой, но яростной. Вскоре Пупков получил комком в нос и, растирая перчаткой распухший нос, завопил:
– Четыре-четыре, я на перерыве! Ненавижу тупые игры!
– Да уж, так я тебе и поверил! – расхохотался Ваня, знавший, что Сашка любит только те игры, в которых побеждает.
Приятели отряхнулись от снега, подобрали рюкзаки и побрели к трамвайной остановке.
– Откуда у тебя фингал под глазом? – спросил Ваня.
– А, это! Я вчера с Васильевым подрался, – отмахнулся Сашка.
– Как с Васильевым? Васильев же такой спокойный! – удивился Ваня.
– Как же, спокойный! Настоящий псих! Знаешь, как все было? Вначале я дал ему сдачи, а потом этот Васильев мне как вмажет! – сказал Пупков.
На трамвайной остановке их пути расходились. Пупкову нужен был 23-й трамвай, а Ване 27-й. 27-й подошел первым и, крикнув Сашке «Пока!», Ваня сел в него. Выскочив на своей остановке, мальчик задумался. Отсюда до дома было рукой подать, но идти домой сразу ему не хотелось. «Все равно с завтрашнего дня уже каникулы. А что делают в каникулы нормальные люди? Отдыхают! Вот я и буду отдыхать прямо сейчас! А как именно я буду отдыхать? А вот как: я слеплю снеговика!» – решил он.
Снег был мягким, но не рассыпчатым. Придав первому, самому большому кому круглую форму, Ваня взгромоздил на него второй ком, поменьше, а на него поместил третий, самый маленький. Теперь, когда сам снеговик был готов, осталось лишь сделать ему руки, нос, метлу и глаза.
Нос Ваня нашел сразу: недаром мама утром сунула ему в рюкзак морковку. «Помни, что в моркови есть каротин! Каротин – от слова «карате». Все каратисты едят морковь, поэтому они такие крутые!» – попыталась она при этом надуть сына. Но провести Ваню было сложно, и морковка заняла достойное место на верхнем коме.
Руки снеговику он соорудил из двух сухих длинных веток, разветвлявшихся на конце, как пальцы. При этом на правой руке «пальцев» получилось четыре, а на левой – три.
– Лишний палец никогда не помешает, – объяснил Ваня снеговику, и тот, похоже, был с ним согласен.
В сугробе Ваня обнаружил оранжевое ведро, забытое каким-то разгильдяистым ребенком, и нахлобучил его снеговику на голову. Теперь снеговик был почти готов: осталось лишь сделать глаза.
Вначале мальчик примерил кусочки отпавшей коры, но это было некрасиво, и тогда Ваня, недолго думая, оторвал от своей куртки две пуговицы. Первая пуговица была маленькая, с воротника, а другая большая и черная.
Он отошел на несколько шагов, чтобы посмотреть на снеговика с расстояния, как вдруг увидел свисавший с ветки длинный ярко-зеленый шарф. Вначале Ваня удивился, что не заметил его раньше, а потом, озаренный внезапной идеей, стащил шарф с ветки и повязал его снеговику на шею.
– Классно! Ну и залихватский теперь у тебя видок! – воскликнул он.
В тот же миг снеговик подмигнул мальчику черной пуговицей с двумя дырочками. Ваня опешил, а потом решил, что случайно залепил пуговицу снегом: ведь не может быть, чтобы снеговики подмигивали. Спохватившись, что опаздывает на обед, он схватил рюкзак и помчался домой.
А вечером, возвращаясь со снегокатом с горки, Ваня обнаружил, что снеговик исчез. Вместе с ним пропало все, что на нем было: ведро, шарф, морковка и две пуговицы. Ваня едва не заплакал от досады и побрел домой.
На полпути к дому он встретил заснеженного папу, тащившего на плече елку с перевязанными ветками.
– У меня снеговика разрушили! Я его целый час лепил, а потом вышел – нет его, – пожаловался он папе.
– Свиньи живут не только в хлеву, – сказал папа. – А я вот елку купил! Ну как она тебе?
– Отличная елка! А наряжать когда будем? – воскликнул Ваня. При виде елки настроение у него определенно улучшилось.
– Чего тянуть? Можно и сегодня нарядить. А теперь не хотите ли вы, сударь, мне помочь? Я беру елку, а ты бери мою сумку! – сказал папа.
Ваня взял папину сумку, и оба Купцова, старший и младший, пошли рядом.
ЛЕТАЮЩАЯ МАШИНА
На другой день рано утром в квартире Купцовых зазвонил телефон. Звонил он крайне резко и противно – так, как телефоны могут звонить только по утрам, причем именно тогда, когда никуда не торопишься и хочется подольше поспать. Соскочив с кровати, мальчик босиком выбежал в коридор и снял трубку. Вчера, наряжая елку, они с папой провозились допоздна, и теперь ему ужасно хотелось спать.
– Аллоздрастьможновань? – на едином дыхании вылетело из трубки.
– Можно. Это я, – буркнул мальчик.
– А что ты делаешь?
По этому вопросу Ваня сразу узнал Пупкова. Только у Сашки могло хватить ума и наглости позвонить в семь утра в первый день каникул и спросить: что ты делаешь?
– Сплю, что же еще? – проворчал Ваня. – Чего тебе надо?
– Спишь? Так поздно? – удивился Пупков. – Выходи гулять. Сыграем в войнушку.
– Что-то мне неохота! – сказал Ваня. – Я спать хочу!
– Спать он хочет, соня несчастная! Скажи лучше, ты просто струсил, что я у тебя буду выигрывать! – подзадорил его Пупков.
– Что? – рассердился Ваня. – Еще посмотрим, кто кого!
Он наспех оделся и схватил пружинное ружье, стрелявшее липучками.
– Мам, пап, я иду гулять! – крикнул он, приоткрывая дверь родительской спальни.
Мама привстала на кровати и посмотрела на стрелки будильника.
– В кого ты такой? – зевнула она. – Небось тебя в роддоме подменили. Был там какой-нибудь ранний вставака. У нас же в роду все уважающие себя спяки.
– И я тоже спяк, просто так получилось, что я связался с одним вставакой, – сказал Ваня и, захлопнув дверь, сбежал по лестнице.
Сашка уже ждал его у подъезда, переминаясь от холода с ноги на ногу. На шее у него висела пластмассовая патронная лента, а в руках он держал автомат таких размеров, из которого, будь он настоящим, можно было бы сбивать низколетящие самолеты.
– Я его в шкафу нашел, когда в подарках новогодних рылся, – похвастался он.
– Ты рылся в новогодних подарках? – не поверил Ваня.
– Думаешь, их Дед Мороз притащил и заранее в шкаф спрятал? Как бы не так, я сам видел, как мой папаня за ними ездил, – насмешливо заявил Пупков.
– Ну и что? Если папа купил тебе подарки, это еще не доказывает, что Деда Мороза нет, – упрямо сказал Ваня. – И вообще, вдруг этот автомат – совсем не тебе?
– А кому еще? Не маме же. Я его потом верну в шкаф, папа и не узнает, что я его раньше времени нашел. Давай играть! Чур, я первый прячусь!
Ваня зарядил свое ружье, и игра началась. Правила ее были простыми: один устраивал засаду где-нибудь во дворе, а другой его искал. Выигрывал тот, кто первым попадал в противника липучкой.
Они сыграли три раза, и все три раза Сашка победил, но победил не потому, что лучше прятался или метче стрелял, а просто липучки из его автомата летели дальше и точнее. К тому же у него в автомате было четыре заряда, а у Вани – только один.
– Так несправедливо! Давай меняться! – рассердился Ваня после того, как его ружье в очередной раз заело, и Пупков, воспользовавшись этим, снова выиграл.
– Размечтался, одноглазый! – отказался Сашка. – А если бы настоящая война началась, ты бы тоже противнику орал: «Эй, пацаны, так нечестно! Давайте оружием махнемся»?
– Ну держись, Пупешкин-распупешкин! – рассердился Ваня, которому нечего было возразить против такой логики. – Все равно я у тебя выиграю! Отвернись и считай до пятидесяти!
Пупков пожал плечами, отвернулся и стал громко считать: «один, три, восемь, десять». Ваня торопливо оглядел двор, прикидывая, где можно спрятаться. Внезапно он заметил старый автомобиль со спущенными шинами, стоявший в снегу справа от мусорника. Его багажник был чуть приоткрыт. Недолго думая, Ваня залез в багажник и закрыл его за собой, оставив лишь узенькую щель. «Здесь Пупков не догадается меня искать. А когда он будет проходить мимо, тут уж я не промахнусь», – решил он.
Ваня терпеливо сидел в багажнике, подкарауливая Пупкова, как вдруг услышал звук захлопнувшейся дверцы. Старая машина рванула с места, взмыла над сугробами и, мгновенно набрав высоту, нырнула в сплошные снежные тучи. Произошло это так неожиданно, что ошеломленный мальчик не успел выскочить и остался в багажнике. В полете ржавый автомобиль трясло и бросало из стороны в сторону, и Ване приходилось держаться за края багажника.
«Разве летающие машины бывают? Интересно, Пупков видел, как она взлетела? Вряд ли, ведь он был в другом конце двора...» – проносились в голове у мальчика отрывочные мысли.
Ваня осторожно выглянул из багажника. Все вокруг было закрыто тучами, и лишь изредка, когда машина проносилась в разрывах между облаками, мальчик различал внизу дома и улицы.
Пролетев над Тимирязевским лесом, машина ушла в крутой вираж и помчалась прямо на большую белую шестнадцатиэтажку. Она снижалась так стремительно, что у Вани перехватило дыхание, и он упал на дно багажника, уверенный, что они врежутся. Но этого не произошло. Автомобиль опустился на крышу многоэтажки всеми четырьмя колесами, вихляя, проехал несколько метров и с ужасным скрежетом остановился у края. Послышался звук открывающейся дверцы и чей-то скрипучий голос.
– Здравствуй, Кощей! Здравствуй, сокол мой ясный! Я тебя уж долго жду. Сижу вот, чаи гоняю. Покуда ждала, две пары шерстяных носков связала.
– Зачем ты их вяжешь, Яга? Ноги у тебя мерзнут, что ли? – пробасил низкий мужской голос.
– Это не простые носочки, по ним волшебная нитка проходит. Надеть их можно, а снять нельзя!
– Ишь ты, Яга, до чего додумалась! Хоть мелкая пакость, а сердцу приятно. Я бы давно тут был, да вот в снежных тучах застрял. Я даже подумал, не ты ли их, бабка, наколдовала?
– Чур меня, чур! Да чтоб у меня брюхо треснуло, чтоб глаза лопнули, если это я. Давай-ка лучше, Кощей, с тобой поздоровкаемся. Чай, лет семьсот не виделись! Осерчал ты на меня тогда, когда я Ивану-царевичу помогла у тебя Василису выкрасть.
– Кто старое помянет – тому глаз вон. Да только смотри, Яга, еще раз такое выкинешь – не сносить тебе головы, – глухо, как из бочки, прогудел Кощей.
Ваня осторожно приоткрыл багажник и выглянул. Он увидел сморщенную старуху с горбатым носом и единственным желтым зубом во рту. На голове у старухи был красный платок, завязанный как у цыганки. На коленях у нее лежали спицы, которые, пока она разговаривала с Кощеем, сами продолжали сноровисто вязать.
1 2 3


А-П

П-Я