https://wodolei.ru/catalog/mebel/mojki-s-tumboj-dlya-vannoj/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Это розыгрыш! Какое-нибудь очередное реалити-шоу!
– Олимпиада Витальевна, – мужчина примирительно поднял вверх руки, – вы заблуждаетесь, уверяю вас. Нет никакого розыгрыша, все очень серьезно. Понимаю, это несколько неожиданно, но все это правда. Вы хозяйка квартиры и всего, что в ней находится.
– Не верю.
– Вы видели документы.
– Я врач, а не юрист! Я ничего не понимаю в ваших документах. Вы могли все подделать!
– Я?! – безмерно удивился лжеадвокат. – Олимпиада Витальевна, если бы я умел подделывать такие документы, то, будьте уверены, я бы оставил эту квартиру себе.
Странно, но она ему поверила. Поверила и устыдилась.
– Простите ради бога, просто все это так неожиданно.
– Я понимаю, – он улыбнулся. – В моей практике такое впервые.
– Так, может быть, вы все-таки скажете мне…
– Нет, Олимпиада Витальевна. При всем моем к вам уважении – нет. Просто отнеситесь к случившемуся, как к приятному исключению из правил, как к выигрышу в лотерею…
Наверное, первым делом нужно было рассказать о наследстве Олегу, но Липа отправилась к лучшей подруге Инге. Чтобы осмыслить произошедшее в ее жизни чудо, нужно время и мудрый совет. Чего-чего, а советов у Инги было хоть отбавляй. Инга, в отличие от нее, выбрала профессию не банальную, а очень даже творческую. Подруга работала психотерапевтом в очень дорогой и очень престижной частной клинике.
Липа посмотрела на часы, только бы Инга была дома. Ей повезло.
– Сходила? – спросила подруга, едва открыв дверь.
– Сходила.
– Рассказывай!
– Что, прямо на пороге?
– Ну, заходи давай, не томи!
Пока Липа разувалась, искала «дежурные» тапки, подруга в нетерпении пританцовывала рядом, но вопросов не задавала.
– Анфиса Петровна дома? – шепотом спросила Липа, проходя на крошечную кухню.
– Анфиса на даче. Весна ж на дворе, маменьку на природу потянуло.
– Как она?
У Ингиной мамы, Анфисы Петровны, был порок сердца. Болезнь прогрессировала изо дня в день, и кардиодиспансер вот уже несколько лет являлся для нее вторым домом.
– Кажется, у меня кое-что получилось, – Инга постучала по дереву. – Но пока рассказывать не буду, чтоб не сглазить.
– Не рассказывай, – Липа понимающе кивнула. Когда жизнь самого близкого человека висит на волоске, поневоле станешь суеверным.
– Кофе будешь?
– Буду. И от чего-нибудь к кофе не откажусь. – Она только сейчас поняла, как сильно проголодалась из-за всех этих волнений.
– Сейчас сварганю бутерброды с колбасой. Извини, больше ничего съестного нет, Анфиса же на даче.
Когда Ингина мама уезжала или ложилась в больницу, Инга тут же садилась на диету. Говорила, что это ради модельной фигуры, но Липа знала, что из-за природной лени и хронического неумения вести домашнее хозяйство. Разве ж можно причислять к диетическим блюдам бутерброды с колбасой, шоколад и «Пепси»? В общем, диета у подруги была весьма специфической, но, что самое поразительное, на фигуре она отражалась самым благоприятным образом.
Инга была девушкой видной: рост сто семьдесят пять сантиметров, стандартные 90-60-90, плюс природная блондинистость. Она легко бы могла сделать карьеру в модельном бизнесе, но выбрала медицину. Олег не уставал сокрушаться по этому поводу, фотографировал Ингу при всяком удобном случае, спешил запечатлеть «ускользающую красоту». Липа даже немного ревновала. Ревновала бы и больше, если бы подруга давала повод, но Инга повода не давала, относилась к Олегу снисходительно-доброжелательно, не упускала удобного случая поддеть «творческую натуру» – в общем, относилась как к мужу лучшей подруги, ни больше ни меньше. Какая уж тут ревность!
О том, что изначально Олег познакомился с Ингой и даже пытался за ней ухаживать, Липа старалась не вспоминать. Ну, было и прошло. Все равно ведь теперь Олег ее муж, и любит он только ее. А что там у него в прошлом… Глупо ревновать к прошлому.
Куда это ее занесло?! Совсем от волнения самоконтроль потеряла…
– Кофе готов, – напомнила Инга. – Тебе как обычно, три ложки сахара?
Липа кивнула и, потянувшись к сахарнице, спросила ворчливо:
– А где обещанный бутерброд?
Подруга поставила перед ней тарелку с бутербродами и сказала с мольбой в голосе:
– Ну, выкладывай уже, не томи!
Липа рассказала. Она ведь затем и приехала, чтобы рассказать, поделиться радостью.
Инга слушала ее очень внимательно, задумчиво постукивала ногтем по столешнице, кивала в такт Липиным словам. Наверное, вот с таким точно видом она ежедневно выслушивает рассказы своих пациентов. Липа вдруг поймала себя на мысли, что сама бы так никогда не смогла, не хватило бы ни сил, ни терпения разбираться в чужих проблемах. Иногда реальных, но по большей части надуманных. Все-таки психиатрия – это особая наука, не каждому дано ее постичь. Куда проще и понятнее неотложная медицина. А вот Инга считает работу на «Скорой» слишком нервной и утомительной, ей легче врачевать душу, чем тело. Каждому свое.
– И что, этот поверенный так и не рассказал, кто тебя облагодетельствовал? – Инга перестала барабанить по столу, закурила.
– Нет, – Липа пожала плечами.
– У меня бы раскололся, – подруга выпустила едкое облачко, Липа чихнула, отодвинулась подальше. Она с детства не переносила запаха табачного дыма.
– Ну, так ты ж у нас – мозгоправ, а я всего лишь врач «Скорой помощи».
– Не прибедняйся, – Инга махнула рукой. – Давай-ка лучше съездим посмотрим на твою недвижимость. Ключи-то есть?
– Есть, – Липа выложила на стол связку.
Подруга ногтем подцепила железное колечко, поднесла ключи к глазам, точно они могли рассказать ей о квартире и ее бывшем владельце.
– Брелок какой интересный, – сказала задумчиво.
– Интересный, но неудобный, я его, пожалуй, сниму.
– Я бы не стала.
– Не люблю, когда на связке болтается всякая ерунда.
– Ладно, что сидеть, разговоры разговаривать, – Инга покрутила связку на пальце, – поехали!
В отличие от Липы, Инге домик, похожий на свадебный торт, понравился. Она не ахала и не охала, просто сказала прочувствованно:
– Офигеть! – «Офигеть» в ее лексиконе означало крайнюю степень волнения.
– Квартира на пятом этаже, лифта нет. Так что придется пешком. – Липа вдруг поймала себя на мысли, что оправдывается за то, что ее новая квартира находится так высоко. Ерунда какая! Это же Инга! Инга вообще по-спартански переносит любые неудобства, а тут такая мелочь – отсутствие лифта.
С замком пришлось повозиться – Липа путалась в ключах, нервничала.
– Дай-ка. – Инга забрала связку, пару секунд поизучала ключи и открыла дверь с первой же попытки. – Наблюдательность, милочка, это половина успеха, – сказала назидательно.
Со второго взгляда квартира понравилась Липе еще больше. Выяснилось, что в квартире полы с подогревом, а заявленная адвокатом кладовка – не кладовка вовсе, а полноценная гардеробная комната, размерами мало уступающая их комнатушке в общаге. Со второго взгляда оказалось, что стена дома, выходящая на крышу, почти полностью увита диким виноградом, и это навевает ощущения «загородности» и некоторой «английскости».
– Да! – подруга плюхнулась в плетеное кресло, забросила ногу за ногу. – Здорово, но меня смущает один момент.
– За какие заслуги мне такое счастье привалило? – Липа понимающе улыбнулась.
– Да бог с ним, с этим неизвестным филантропом, – отмахнулась Инга. – Вопрос чисто практического характера – сколько тут квадратов?
– Адвокат сказал, что сто пятьдесят.
– Вот, – подруга кивнула, закурила. – Теперь прикинь, какие тебе станут приходить жировки за такие-то хоромы! Вашей с Олежкой зарплаты не хватит, чтобы все это хозяйство содержать. Так что послушайся доброго совета – продай квартирку. Она потянет на очень круглую сумму, хватит, чтобы купить приличную «трешку» в хорошем районе, и еще на черный день кое-что останется.
– Нет, – Липа покачала головой.
– Нет?! – Инга, поперхнувшись дымом, закашлялась. – Мартьянова, я понимаю, такая квартирка – голова кругом. Камин и выход на персональную крышу – это, конечно, круто и романтично, но амортизацию этого добра тебе не потянуть.
– Тут такое дело, – Липа смущенно улыбнулась, – наследство не ограничивается одной только квартирой. К квартире прилагается какой-то мудреный банковский счет. Я в подробности не вникала, но со слов адвоката поняла, что это что-то вроде ренты. Всю сумму сразу я не смогу снять в течение десяти лет, но ежемесячных процентов с нее хватит на оплату всех расходов по содержанию квартиры.
– С ума сойти! Это какая же должна быть сумма, чтобы с нее капали такие проценты?
– Не знаю, – Липа пожала плечами.
– Мартьянова, твоя безалаберность меня убивает. Тебе привалили сумасшедшие деньжищи, а ты даже не удосужилась их пересчитать!
– Не удосужилась! – Липа плюхнулась в соседнее кресло, чихнула. – Не удосужилась, потому как растерялась. Ты бы тоже растерялась, если бы оказалась на моем месте.
– Хотела бы я оказаться на твоем месте! – Инга мечтательно улыбнулась. – Я бы эту хату продала, а деньги вложила бы в собственный бизнес. Открыла бы клинику и консультировала бы всяких чудиков в свое и их удовольствие. Надоело, понимаешь, горбатиться на чужого дядю. На себя, родимую, работать намного приятнее. А то давай, Мартьянова, откроем на пару частную лавочку!
– И каким боком я буду в этой лавочке?
– Будешь оказывать нашим клиентам неотложную медицинскую помощь, – Инга хитро сощурилась, а потом спросила уже совершенно серьезным тоном: – Олежка знает, что ты у нас теперь богатая наследница?
– Нет.
– А что так? Не хочешь с благоверным делиться?
– Инга! – сказала она с упреком. – Я хотела сначала с тобой посоветоваться.
– Кстати, я уже готова дать тебе мудрый совет. Я бы с благоверным не делилась. Ну, в смысле, не стала бы его сразу тут прописывать.
– Шутишь?
– Ничего я не шучу, просто здраво рассуждаю. Пусть твой ненаглядный Олежек живет здесь, а прописка у него останется общаговская.
– Почему?
– Ну, мало ли что, – Инга пожала плечами. – Сейчас время сама знаешь какое. Я просто не хочу, чтобы тебя ободрали как липку. Уж извини за каламбур.
– Инга, мы сейчас говорим о моем муже, – напомнила Липа.
– Ну и что?! У тебя мужей этих может быть еще десяток! Что ж теперь, каждого на своей жилплощади прописывать?
– А мне не нужен десяток. Мне нужен только Олег.
– А мне Бред Пит, – Инга ничуть не смутилась. – Но даже его я бы к себе не прописала. Из соображений здравомыслия.
Липа вздохнула. В этом вся ее подруга: практичная и здравомыслящая до кончиков ногтей. Ну, нельзя же быть такой расчетливой!
– Считаешь меня расчетливой стервой? – Подруга прочла ее крамольные мысли.
– «Стерву» можешь опустить, – проворчала Липа. – Мы с тобой просто мыслим разными категориями.
– Мы с тобой вообще разные, – фыркнула Инга, – но это не мешает нам дружить уже столько лет.
– Я Олега люблю, понимаешь?
– Хорошо! – подруга хлопнула ладонью по столу. – Люби, только не забудь, что я тебя предупреждала…
* * *
…Не прошло и двух месяцев, как Липа вспомнила Ингины слова. А ведь все так красиво начиналось!
Она решила устроить Олегу сюрприз. В один из дней, свободных от дежурства, прибралась в своей новой квартире, приготовила праздничный ужин, сервировала столик на крыше, для пущей романтичности, и заявилась к мужу на работу.
Олег сопротивлялся. Он хотел нормально отдохнуть после каторжного труда на студии, а не мотаться по всему городу только из-за того, что его женушке в голову пришла глупая бабья блажь. Липа на «бабью блажь» не обиделась, у Олега был тяжелый период – вдохновение ушло, и на работе постоянные дрязги. Талантливым людям всегда завидуют, не дают самовыражаться.
Все-таки ей удалось его уговорить. Всю дорогу до места Олег обиженно молчал. Липа тоже молчала, фантазировала, какой окажется его реакция на ее сюрприз. Наверное, он очень сильно удивится…
Олег удивился даже больше, чем она рассчитывала. Обошел комнаты, постоял перед зажженным камином – дня за три Липа разобралась-таки в мудреной инструкции – и только после этого заговорил:
– Ну, и что все это значит?
Липа улыбнулась, поцеловала мужа в щеку.
– Это значит, что мы больше не живем в общаге.
– Выселяют?! – Олег помрачнел еще больше. – Ты снова забыла заплатить за комнату?! Липа, ну сколько можно?! Все, мое терпение…
– Тише, – она погасила его раздражение еще одним поцелуем, потащила на крышу, усадила за стол.
– Это идея той интриганки? – Олег не собирался успокаиваться. – Это Инга тебя надоумила? – Липа покачала головой. – Ужин в чужом пентхаусе не решит наших с тобой проблем. И кто тебя сюда только пустил?!
– Это не чужой пентхаус. – Липа сделала театральную паузу. – Это мой пентхаус.
– Твой?!
– Наш с тобой.
– Олимпиада, я ничего не понимаю. Я требую объяснений!
И она объяснила, с превеликим удовольствием: и про неизвестного благодетеля, и про счет в банке. А Олег все равно не поверил. Пришлось показывать ему документы, а потом еще очень долго убеждать, что бумаги не фальшивые и что все это не розыгрыш. Липа хорошо понимала своего мужа. Она ведь и сама поверила далеко не сразу…
…Это была самая волшебная ночь в ее жизни. Свечи, зажженный камин – огонь в нем действительно потрескивал как настоящий, – джакузи и спальня, сквозь огромное окно которой видны звезды. И Олег, нежный, страстный, влюбленный…
Та ночь положила начало их медовому месяцу. У них ведь не было медового месяца. Была совсем не торжественная, а какая-то будничная роспись, вечер в кругу друзей… Комендант общежития милостиво предоставил им Ленинскую комнату: обшарпанную, неуютную, со строгими ликами вождей пролетариата на стенах. Вождей замаскировали плакатами с поздравлениями новобрачных.
1 2 3 4 5 6


А-П

П-Я