https://wodolei.ru/catalog/vanny/kombi/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Жарковато, а, Джордан?
– Как всегда, Мейлин, – ответил он через плечо.
– Вы, калифорнийцы, просто вянете в этом пекле.
– Наверное, мы не такие крепкие, как вы, речные крысы.
– Точно. Погляди только на мистера Хока.
Как будто кто-нибудь на фабрике «Мы спим» его не видел! Не сказать, что Хок не заслужил того почтения, которое прозвучало в голосе Мейлин. Прошлой зимой Джордан сопровождал Хока, зашедшего побеседовать в хижину Мейлин. Там было отопление и дешевая И-энергия, на которые имел законное право каждый гражданин, но водопровод отсутствовал, мебели было всего ничего, как и игрушек для тощих детишек. На прошлой неделе Мейлин важно объявила, что купила туалет и кружевные накидки на подушки. Джордан понял, что эта гордость была важнее самих обнов.
Джордан снова уставился на дорогу. Мейлин спросила:
– Ждешь кого-нибудь?
– Разве Хок не предупредил?
– О чем?
– Господи! – сказал Джордан. Терминал в будке резко зазвонил, и Мейлин отпрянула. Джордан видел сквозь пластистекло, как во время разговора каменело лицо женщины. Лед в пустыне. В Калифорнии он ни разу такого не видел.
Очевидно, Хок не только велел ей пропустить посетителя, но и назвал его имя.
– Да, сэр, – проговорила она, и Джордан поморщился: если на заводе кто-то называл Хока «сэр», значит, он был в ярости. Но свой гнев никто не осмеливался выплеснуть на Хока. Для этого находились другие козлы отпущения.
– Твоя работа, Джордан? – Мейлин вышла из будки.
– Да.
– Зачем? – Она выплюнула это слово, и Джордан наконец-то – Хок всегда говорил, что он слишком терпелив, – почувствовал, как его физиономия, в свою очередь, застывает.
– Не твое дело.
– Все, что происходит на этом заводе, – мое дело, – отрезала Мейлин, и это было чистой правдой. Хок сделал так, чтобы все 800 работников болели за свое предприятие. – Нам такие, как она, не нужны.
– Очевидно, Хоку виднее.
– Я спросила у тебя: зачем?
– Поинтересуйся у него.
– А я спрашиваю ТЕБЯ. Зачем, черт побери? – На дороге заклубилось облако пыли. Джордан внезапно испугался: ее предупредили, что не надо приезжать на «самсунг-крайслере»? Впрочем, она уже наверняка знала. Она всегда все знала.
– Я спрашиваю, Джордан! Что это мистеру Хоку взбрело, если он позволил одной из них приехать к нам на завод?
– Ого! Что за требовательный тон! – гнев пересилил нервозность, и Джордан обрадовался. – Но я тем не менее отвечу, Мейлин. Лейша Кэмден здесь, потому что Хок разрешил ей приехать.
– Ясное дело! Только не понятно, с какой стати!
Бронированный автомобиль подкатил к воротам. Он был битком набит телохранителями. Водитель вышел из машины, чтобы открыть дверцу. Это был не «самсунг-крайслер».
– С какой стати? – в голосе Мейлин послышалась такая жгучая ненависть, что даже Джордан поразился. Тонкие губы женщины изогнулись, но в глазах стоял страх, который Джордан сразу распознал (спасибо Хоку!), страх не перед людьми из плоти и крови, а перед унизительным выбором, косвенной причиной которого стали эти люди: потратить два доллара на полпачки сигарет или на пару теплых носков? Лишний пакет молока для детишек, сверх того, что им положено по Пособию, или стрижка? Голодная смерть невозможна в обществе благоденствия. Страх вызывала перспектива выпасть из этого процветающего государства. Стать вторым сортом. Оказаться паразитом. Гнев Джордана испарился, как только он почувствовал это. Злиться было гораздо проще.
Он постарался ответить как можно вежливее:
– Лейша Кэмден здесь потому, что она моя родная тетка.
Интересно, спросил он себя, сколько времени на сей раз потребуется Хоку, чтобы оправдать его?
– И на каждый скутер приходится по шестнадцать сборочных операций? – спросила Лейша.
– Да, – ответил Джордан. Они стояли в окружении телохранителей Лейши, парней в жестких шляпах и защитных очках, наблюдая за работой конвейера 8–Е. Трое рабочих суетились вокруг двух дюжин скутеров, не обращая никакого внимания на посетителей. Усердие превосходило результаты. И конечно, от Лейши это не укрылось.
Шесть месяцев назад, на вечеринке по случаю восемнадцатилетия его младшей сестры, Лейша так подробно расспрашивала Джордана о фабрике, что он понял и похолодел от ужаса: она попросит разрешения посетить ее. К его удивлению, Хок не возражал.
– Я думала, что мистер Хок присоединится к нам. В конце концов я приехала, чтобы встретиться с ним, – сказала Лейша.
– Он велел проводить вас в контору после осмотра.
Губы Лейши раздвинулись в улыбке, глаза прятались за массивными солнцезащитными очками.
– Указывает мне мое место?
– Думаю, да, – угрюмо сказал Джордан. Он не выносил, когда Хок, неординарный и непредсказуемый человек, опускался до игры в «я здесь хозяин».
Лейша коснулась руки племянника:
– Не переживай, Джордан. Он имеет на это право.
Джордан не знал, что на это ответить. В конце концов все дело было именно в этом.
Отношения между его матерью и теткой были такие странные. Или правильнее сказать «напряженные». И все же… Лейша навещала семью Ватроуз только по торжественным случаям. Алиса никогда не проведывала Лейшу в Чикаго. Однако мать, любившая возиться в саду, каждый божий день посылала свежий букет Лейше самолетом, что стоило, по мнению Джордана, совершенно безумных денег. Причем цветы были самые обыкновенные: флоксы, лилии, лимонно-желтые ноготки, подсолнухи – все это Лейша могла бы купить на улицах Чикаго за бесценок.
– Разве тетя Лейша не предпочитает оранжерейную экзотику? – спросил однажды Джордан.
– Да, – ответила мать и улыбнулась.
Лейша всегда привозила Джордану и его сестре Мойре чудесные подарки: наборы детской электроники, телескопы, пару биржевых акций, которыми можно играть по информационной сети. Алиса всегда приходила в бурный восторг, как и дети. Но когда Лейша показывала племянникам, как пользоваться каким-нибудь из них – как отрегулировать телескоп по азимуту и высоте, как писать японские иероглифы на рисовой бумаге, – Алиса обязательно уходила из комнаты. Джордан подрос, и ему иногда хотелось, чтобы Лейша позволила им с Мойрой самим прочитать инструкцию. Лейша объясняла слишком быстро, сложно и подробно и огорчалась, если дети не могли запомнить все с первого раза. И хотя сердилась тетя Лейша на саму себя, Джордж начинал чувствовать себя по-дурацки.
– Лейша все делает по-своему. А мы – по-своему, – говорила в таких случаях Алиса.
Но самым странным была близнецовая группа Алисы. Услышав об этом, Лейша была шокирована. Алиса добровольно работала там три дня в неделю. Эта организация подбирала сведения о близнецах, которые могли общаться друг с другом на большом расстоянии, знали, о чем думает каждый из них, чувствовали боль, когда другой попадал в беду. Она также наблюдала близнецовые пары в детском саду, чтобы узнать, как они учатся идентифицировать себя в качестве отдельных личностей. Вся эта смесь шарлатанства и научных методов озадачивала Джордана, которому тогда исполнилось семнадцать.
– Тетя Лейша говорит, что большинство ваших случаев объясняется статистикой. И по-моему, вы с ней даже не однояйцевые близнецы.
– Так и есть, – ответила Алиса.
В последние два года Джордан часто виделся с теткой, втихаря от матери. Лейша была Неспящей, а значит, экономическим врагом. Кроме того, она была честной и щедрой идеалисткой. Эти парадоксы смущали.
Впрочем, многое не давало ему покоя.
Экскурсия заняла около часа. Джордан пытался взглянуть на все глазами Лейши: люди вместо дешевых роботов; споры и крики на конвейере; гремит рок-музыка. Забракованные ОТК детали сваливаются в грязные картонные коробки. Чей-то недоеденный сандвич, отфутболенный в угол.
Когда Джордан наконец привел Лейшу в контору Хока, тот встал из-за массивного, грубого письменного стола из джорджийской сосны.
– Мисс Кэмден. Честь имею.
– Мистер Хок.
Они обменялись рукопожатием, и Джордан заметил, как тетка слегка отпрянула. Люди, знакомящиеся с Калвином Хоком, всегда отшатывались; в эту секунду Джордан осознал, с каким напряжением он ждал реакции Лейши. Внешность Хока приводила людей в замешательство: похожий на клюв нос, словно резцом высеченные скулы, пронзительные черные глаза, и в довершение картины ожерелье из острых волчьих зубов, которое когда-то принадлежало его пра-пра-пра-прадеду горцу, женатому на трех индейских женщинах и убившему три сотни храбрецов, как утверждал Хок. Могут ли волчьи клыки, которым почти двести лет, оставаться такими же острыми, спрашивал себя Джордан?
Лейша улыбнулась Хоку, который был выше ее почти на фут, и сказала:
– Спасибо, что позволили приехать. – И, не дожидаясь ответа, спросила напрямик: – Почему?
Он сделал вид, что не понял вопрос.
– Здесь вы можете обойтись даже без ваших головорезов. На моих заводах нет беспричинной ненависти.
Джордан подумал о Мейлин. Хоку нельзя возражать при посторонних.
– Любопытное использование слова «беспричинный», мистер Хок, – спокойно заметила Лейша. – В юриспруденции подобный прием называется намеком. Но раз уж я здесь, то хотела бы задать несколько вопросов, если можно.
– Конечно. – Хок скрестил огромные руки на груди и откинулся в кресле, выражая своим видом добродушную готовность помочь. На столе стояли интерком, кофейник с эмблемой Гарварда и деревянный божок племени чероки. Утром ничего этого не было. Джордан догадался, что Хок специально поставил декорацию. У Джордана заболела голова.
– Ваши скутеры – это модели без такелажа, с простейшими И-конусами и с минимальным комплектом оборудования, – сказала Лейша.
– Правильно, – приветливо кивнул Хок.
– Их надежность ниже, чем у любой другой модели. Только кожух дефлектора И-конуса имеет гарантию, причем дефлекторы запатентованы, а субконтракт вами не заключен.
– Вы хорошо подготовились, – заметил Хок.
– Максимальная скорость не более тридцати миль в час.
– Да.
– Цена на 10 процентов выше, чем у аналогичных скутеров Швинна, Форда или Сони.
– Тоже правда.
– И все же вы захватили 32 процента внутреннего рынка, открыли три новых завода за последний год и опубликовали доход корпорации на активы в 28 процентов, тогда как средняя цифра по промышленности едва достигает 11.
Хок улыбнулся. Лейша шагнула к нему и сказала с нажимом:
– Мистер Хок. Это ваша ужасная ошибка.
– Вы угрожаете мне, мисс Кэмден?
Джордан напрягся.
Хок намеренно превратил слова Лейши в угрозу, чтобы получить повод затеять ссору. Так вот почему он разрешил ей посетить завод «Мы спим»: хотел бесплатно потешить себя схваткой. Лидер всенародного политического движения беднейших слоев против крупнейшего адвоката Неспящих. Джордан разочарованно вздохнул – Хок должен быть выше этого.
Джордану необходимо уважать своего начальника.
– Вы сами знаете, что я вам не угрожаю, мистер Хок, – сказала Лейша. – Я только пытаюсь указать вам на то, что ваше движение «Мы спим» опасно и для страны, и для вас самих. Не лицемерьте. Вы прекрасно меня понимаете.
Хок продолжал приветливо улыбаться, но Джордан заметил слабое, ритмичное подрагивание жилки на шее.
– Вряд ли я неверно понял вас, мисс Кэмден. В своих статьях вы уже много лет бьете в одну точку.
– И буду продолжать. Все большее разобщение Спящих и Неспящих в конечном счете плохо для всех. Люди покупают ваши судна не потому, что они хорошие, дешевые или красивые, а лишь потому, что они изготовлены Спящими и прибыль пойдет только Спящим. Вы и ваши последователи раскалываете страну надвое, мистер Хок, создаете двойную экономику, основанную на ненависти. Это опасно.
– Но особенно для экономических интересов Неспящих? – уронил Хок равнодушно. Похоже, ему кажется, что неожиданный эмоциональный всплеск Лейши укрепил его позиции.
– Бросьте, мистер Хок, – устало ответила Лейша. – Наши интересы базируются на мировой экономике, особенно в области финансов и высоких технологий. Вы можете создавать любые машины и оборудование, строить дома безболезненно для нас.
Джордан подумал, заметил ли Хок это разделение на «их» и «нас».
– Тогда почему же вы здесь, мисс Кэмден? – вкрадчиво спросил Хок.
– По той же причине я езжу и в Убежище: борьба с глупостью.
Крошечная жилка на шее Хока запульсировала сильнее; Лейша свалила его в одну кучу с Убежищем, злейшим врагом. Хок протянул руку через стол и нажал кнопку. Телохранители Лейши напряглись. Хок обдал презрением предателей своих биологических собратьев. В контору вошла молодая негритянка.
– Хок, Колтрейн сказала, что я вам нужна…
– Да, Тина, спасибо. Леди интересуется нашим заводом. Ты не могла бы немного рассказать о себе?
Тина послушно повернулась к Лейше, не узнавая ее.
– Я работаю на девятом конвейере. Раньше у нашей семьи ничего не было. Мы получали пособие и ждали смерти. – Ее история отличалась от сотен других только мелодраматичной манерой рассказчицы. Несомненно, поэтому ее и вызвали сегодня к Хоку. Она сыта, одета в дешевую одежду – вот и все, на что она способна. Тут уж не до конкуренции. Пока Калвин Хок и движение «Мы спим» не дали ей работу, где платят зарплату. – Я покупаю и продаю продукцию только предприятий «Мы спим», – страстно выпевала Тина. – Единственный способ для нас получить кусок хлеба!
– А если кто-нибудь из вашей общины предпочтет другой продукт, потому что он дешевле или лучше… – начал Хок.
– Такие у нас не задерживаются, – загадочно произнесла Тина. – Мы за своими присматриваем.
– Спасибо, Тина, – сказал Хок.
Тина ушла, бросив на Хока тот же взгляд, которым награждали его все рабочие завода. Джордан надеялся, что Лейша узнала этот взгляд. На адвоката Кэмден так смотрели клиенты, которых она спасала от тюрьмы. Джордан немного расслабился.
– Ну и спектакль, – сухо заметила Лейша.
– Больше, чем просто спектакль. Превосходство индивидуальных особенностей – старый иагаистский принцип, не так ли? Или вы Отрицаете факты?
– Я признаю все ограничения экономики свободного рынка, мистер Хок. Спрос и предложение приравнивают рабочих к машинам, но только люди – не оборудование.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42


А-П

П-Я