Качество, в восторге 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


- Хорошо, - наконец выдавил из себя Оуэн, просидев долгое время поджав губы, хмурясь и глядя в пространство. - Это, кажется, действительно стоящее предложение, и я намерен его принять. Тем не менее я хочу, чтоб вы знали, мистер Магрудер, если бы хоть на одну минуту я подумал, что вы действительно...
- Верно, - перебил его Магрудер, - будем считать дело улаженным?
Он быстро поднялся и дал Оуэну свою визитную карточку.
- До завтра, Кендрик.
Магрудер печально улыбнулся и протянул руку. Несколькими минутами позже Оуэн восторженно пересказывал случившееся Элейн.
- ...И когда он, пронизывая меня взглядом убийцы, поднял свой револьвер и ткнул дулом прямо в нос, говорю тебе, Элейн, я был уверен, что он убьет меня. Тем не менее я сохранял невозмутимость и спокойствие.
- Десять тысяч! - воскликнула Элейн, отпив кофе со сдобной булочкой. - Даже если дожить до ста лет, откладывая каждый пенни, все равно никогда не скопишь такую кучу денег.
- Да, - усмехнулся Оуэн. - Десять тысяч зеленых друзей, готовых исполнить любое желание. А ты думаешь, это он сделал? Элейн пожала плечами:
- Кто его знает? Имеет ли это в данном случае значение?
На следующее утро Оуэн сказался больным. Ровно в полдень он находился в лифте, поднимавшем его на тридцать первый этаж высотного дома, который принадлежал компании "Вильям Магрудер". С ощущением продолжающегося кошмара он прошел по бордовому ковру в приемную, поразившую его своим спокойным достоинством. Находившаяся здесь молодая блондинка спросила:
- Вам помочь, сэр?
- Меня зовут Кендрик, Оуэн Кендрик.
- О да, сэр. Мистер Магрудер ждет вас. За этой двойной дверью поверните направо и идите до конца коридора. Последняя дверь по левой стороне ваша, сэр.
Встретившая его безликого вида секретарша произнесла торжественным и скрипуче-вежливым голосом:
- Вас ждут, сэр. У мистера Магрудера назначена встреча за ленчем, поэтому поторопитесь.
Сказав это, она доложила о нем по селектору.
Вильям Магрудер сидел за столом из тикового дерева в углу кабинета, превосходившего своими размерами гостиную Кендриков. Он сменил синий костюм на темно-серый и отнюдь не напоминал человека, находившегося на грани краха. Что касается Оуэна Кендрика, то он был похож на страхового агента, которому милостиво уделили три минуты времени перед ленчем.
Магрудер, не вставая, молча кивнул на стул. Выдвинув ящик стола, он достал картонную папку и, не говоря ни слова, передал ее Кендрику. Оуэн нервно дернул за тесемку и жадно заглянул внутрь. Папка была набита крупными купюрами. Его подмывало пересчитать деньги или хотя бы дотронуться до них, но он не сделал ни того, ни другого. Вместо этого Оуэн закрыл папку и непослушными пальцами завязал ее.
- Десять тысяч, как договаривались, - сказал Магрудер и застыл с окаменевшим лицом.
- Да, - подтвердил Оуэн, - как договаривались. - Не волнуйтесь, мистер Магрудер, я говорил с женой, мы сохраним вашу тайну.
- Я в этом уверен, - ответил тот с натянутой улыбкой.
- Но, как я сказал прошлой ночью, мистер Магрудер, никакие деньги не смогли бы меня убедить, если я хотя бы на минуту подумал, что вы действительно...
- Совершенно верно, - поспешно произнес Магрудер. - Я сразу понял, что вы честный человек, и не надо больше возвращаться к этому. С этого момента между нами не должно быть никаких контактов. Надеюсь, это понятно?
- Да, сэр.
- А теперь, если вы позволите...
Он привстал со стула, но, когда Оуэн протянул руку для прощания, Магрудер, казалось, этого не заметил.
Что ж, Оуэн не был чувствительным. Кроме того, папка, которую он уносил с собой, была полна самыми близкими друзьями, какие только могут быть у человека.
Тело Беверли Дикарло обнаружили в тот же день после обеда, и история на следующее утро появилась в газетах. Как сообщали журналисты, у полиции была по крайней мере одна хорошая ниточка, и в течение двадцати четырех часов должны были кого-то задержать.
Уже вечером был арестован некий Лиль Гэддис, чьи инициалы украшали зажигалку, найденную в квартире мисс Дикарло. Гэддис занимался продажей автомобилей, у него и купила новую машину Беверли Дикарло. Его визитную карточку нашли у нее в столе. Когда Гэддису предъявили зажигалку, тот охотно подтвердил, что она принадлежит ему и что это подарок Беверли. После того как она отказалась выйти за него замуж или хотя бы просто иногда встречаться, он, по его словам, вернул зажигалку и не видел Беверли, по крайней мере, неделю или что-то около этого. Он уже дожидался суда присяжных, когда выяснилось, что автоматический пистолет 22-го калибра зарегистрирован на его имя. Гильза от этого пистолета валялась рядом с кроватью Дикарло, а пуля застряла в матрасе под головой убитой.
На суде Лиль Гэддис показал, что одолжил пистолет мисс Дикарло, когда она сообщила ему, что какой-то странный человек однажды ночью преследовал ее до самого дома. По словам Гэддиса, она хранила пистолет в ящике ночного столика. Оружие так и не было найдено. Несмотря на вскрывшийся факт, что Беверли под нажимом Гэддиса призналась ему в наличии у нее другого поклонника, который давал ей деньги, дарил подарки, в том числе купил новую машину, Гэддис был осужден на пожизненное заключение, так как защита не смогла назвать имени того человека.
Тем временем Оуэн и Элейн Кендрик арендовали дом со всей обстановкой в престижном районе. Оуэн взял напрокат дорогой автомобиль. Они вскоре перестали общаться со старыми друзьями, заведя знакомства среди новых соседей. Оуэн придумал себе прошлое, назвавшись крупным дельцом с западного побережья, который якобы преждевременно удалился от дел, имея доходы с выгодных капиталовложений. Чтобы укрепить свое положение, Кендрики устраивали небольшие интимные вечера для избранных. Это не было пустой расточительностью, существовал определенный план. Оуэн был убежден, что один из высокопоставленных знакомых, дружбы с которым он так добивался, предложит ему хорошее место. Поэтому время от времени он намекал, что ему наскучила праздность, и он сожалеет о том, что оставил свое дело в расцвете сил. Вскользь Оуэн замечал, что согласился бы на предложение вновь поработать в большом бизнесе с окладом, соразмерным его способностям.
Обладая приятной наружностью, Оуэн все свое обаяние расточал на жен дельцов, особенно если дамы были молоды и привлекательны. Элейн начала ревновать, между супругами происходили бурные ссоры, хотя ей хватало здравого смысла сдерживаться до тех пор, пока они не оставались одни. Защищая себя, Оуэн отчасти говорил правду, что все это входит в его план, поскольку любому глупцу ясно, что легче всего завоевать расположение мужчины через его жену. При этом Оуэн забывал упомянуть, что именно эта часть плана доставляет ему истинное удовольствие.
Этот замысел, возможно, и сработал бы, но Оуэн переиграл. В одном случае он был слишком обворожителен с женами некоторых дельцов, в другом - ему просто не могли подыскать место, соответствовавшее той оценке, которую он сам себе дал. Перед ним извинялись за отсутствие вакансий на ответственные должности. И так как было уже поздно соглашаться на менее престижную работу, Оуэну ничего не оставалось, как улыбаться, пожимать плечами и говорить, что вполне может подождать. Он, вероятно, и готов был ждать вечно, но их финансовое положение не позволяло этого. Прошло только полгода, а в банке едва осталась тысяча долларов, к тому же скопилась гора счетов.
- Что прикажешь нам делать? - однажды мрачным дождливым утром спросила его Элейн. - Если мы быстро не предпримем что-то дельное, нам придется поискать себе убежище в какой-нибудь хибаре, пока ты не устроишься клерком в аптеке.
- Я в аптеку?! - завопил Оуэн. - Только идиоты и неудачники работают в аптеках. С этим покончено навсегда!
- Ну у тебя такая светлая голова, - насмешливо произнесла она. - И уж коль ты довел нас до этого положения, то давай, мыслитель, поищи путь обратно. Ты ведь знал, что конец близок. Ты подумал о будущем? Ты хоть раз попытался что-нибудь предпринять?
- Ах, успокойся, - отмахнулся от нее Оуэн. - Я всегда знал, что в этом случае нужно делать.
Он торопливо встал и принялся надевать свой лучший синий костюм.
- Я ждал вас, - произнес Вильям Магрудер, сидя за столом. На его лице не было ни недовольства, ни растерянности. Прикурив от серебряной зажигалки, Магрудер вальяжно откинулся на вращающемся кресле. - Да, продолжал он, - рано или поздно, но вы должны были прийти сюда. Такие всегда возвращаются.
- Такие? - переспросил Оуэн,
- Такие, как вы. - Магрудер сдержанно улыбнулся.
- Такие, как я? Вы обижаете меня, Магрудер.
- Вас обижает, - рассудительно ответил тот, - только то, что вам не удалось обеспечить себе на оставшуюся жизнь постоянное место в поезде удачи.
Он замолчал, неторопливо выпуская дым через нос.
- Знаете, Кендрик, люди, которым деньги достаются случайно, редко в состоянии их не растратить. Вероятно, они с глупым оптимизмом верят, что, улыбнувшись раз, судьба станет улыбаться им до бесконечности.
- Не надо читать нотаций, - произнес Оуэн, почувствовавший некоторый дискомфорт от такой невозмутимости, тогда как ожидал вспышку гнева. - Все, что мне надо от вас, - это еще десять тысяч.
- Поэтому, - как бы не замечая, продолжал Магрудер, - зная, что, когда кончатся деньги, вы вернетесь, я в некотором роде подготовился, выяснив, как вести себя в подобной ситуации. В этом случае есть два пути: либо успокоить опасного врага, либо его уничтожить. Я решил еще раз воспользоваться первым. Запомните это!
Он выдвинул нижний ящик стола и, порывшись, извлек конверт, который передал Оуэну. Внутри находился чек на пять тысяч долларов, выписанный на имя Оуэна Кендрика.
- Вы хотите сказать, что заранее подготовили чек, который все это время лежал здесь у вас? - недоуменно спросил Оуэн.
- Да, именно, - ответил Магрудер. - Я выписал его на следующий день после вашего ухода. Как видите, я совершенно точно знаю размер дополнительной платы за ваше молчание - ровно пять тысяч. И дело не в том, что я не могу себе позволить отдать больше, просто не желаю попасть в сети шантажиста и терпеть бесконечные вымогательства. Пять тысяч долларов - это мой лимит.
И учтите, следующий приход сюда, если вы на него решитесь, будет сопряжен с риском для вас.
- Это угроза?
- Да, безусловно! Но это больше чем угроза, это скорее объективный факт. Все уже подготовлено, дело только за последним распоряжением. Один звонок по телефону, и к моим услугам два наемных убийцы. Я надеюсь, вы не сомневаетесь в этом?
- Нет, - ответил Оуэн, и он действительно не сомневался.
- Теперь слушайте. Я даю вам и вашей жене три дня, чтобы привести в порядок дела и уехать из города. Выбирайте любое место, но не ближе чем за тысячу миль отсюда, и не думайте возвращаться. Понятно?
- Абсолютно, - сказал Оуэн и положил чек в карман.
- Ты думаешь, он блефовал? - спросила Элейн, изучая чек. - Он действительно может убить нас?
- Нет, я не думаю, что он блефовал, и я уверен, что он способен на этот шаг.
- В таком случае, - сказала Элейн, - наверняка он убил ту женщину. Иначе неужели стоило бы платить нам за молчание пятнадцать тысяч? Будь он невиновен, разве бы у него появилось намерение избавиться от нас с помощью наемных убийц?
- Не знаю, - произнес Оуэн, - и предпочитаю вообще об этом не думать.
Элейн внимательно посмотрела на мужа.
- Почему?
- Потому что если он действительно убил Беверли Дикарло, то в тюрьму посадили невиновного.
- Теперь понимаю, к чему ты, - ответила Элейн. - Ну что ж, давай паковать вещи!
Они переехали в Сан-Диего. На случай каких-либо неприятностей поблизости была мексиканская граница. Уже зная, как быстро могут иссякнуть деньги, если нет постоянного источника доходов, Оуэн положил пять тысяч в банк и принялся искать вакантное место управляющего какой-нибудь аптекой. Что касается Элейн, то когда-то она работала разъездным представителем косметической фирмы и теперь подыскала себе похожую работу. Ей приходилось ездить по всему штату. Иногда она отсутствовала три дня, а случалось, и целую неделю. Это вполне устраивало Оуэна: Элейн ему уже давно надоела, а так появилась возможность заниматься любовными делами, не прибегая к разводу. Оуэн опасался разрыва с женой, поскольку Элейн слишком много знала о нем. В отместку она могла посадить его в тюрьму как соучастника преступления, шантажирующего убийцу.
В то самое время, когда Элейн находилась в Сакраменто, Оуэн пригласил свою новую любовницу в ночной клуб одного из отелей на океанском побережье неподалеку от Ла Джоллы. В отличие от Элейн у девушки были чудесные темные волосы, падавшие на плечи роскошной благоухающей волной.
Тихо играла музыка, внизу шумел океан. Они медленно танцевали, погруженные в сказочность бытия. После танца они разместились за столиком у открытого окна. Оуэн дал девушке прикурить от изящной золотой зажигалки, украшенной двумя рубиновыми звездочками, которую затем положил на стол. Девушка с любопытством ее разглядывала некоторое время, потом взяла в руки.
- Какая красивая вещица! - воскликнула она. - В жизни ничего подобного не видела.
Она, щурясь, поднесла зажигалку к глазам.
- И с твоими инициалами. Вот это да! Где ты ее взял? На лице девушки застыла ревнивая усмешка.
- Это подарок, - ответил Оуэн. - Я наткнулся на нее сегодня утром, когда рылся в шкатулке. Я почти забыл про нее. Потом по какой-то странной прихоти взял ее с собой.
- Уверена, тебе ее подарила хорошенькая девушка.
- Я тоже когда-то так думал, но хорошенькая девушка оказалась ужасным существом - настоящей садисткой. Я оставался влюблен в нее даже тогда, когда узнал, что у нее есть еще парочка любовников. Каждому из нас она подарила зажигалку с монограммой. Они отличались только инициалами.
- Неужели?
- Да, - ответил Оуэн, торопясь выговориться, так как ему представился случай облегчить душу, не боясь быть разоблаченным. - Она отказалась бросить тех двух любовников, и я перестал видеться с ней. Это потребовало больших усилий, поверь мне, потому что я буквально помешался на ней.
1 2 3


А-П

П-Я