Доступно магазин Wodolei 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Меня зовут Мастер Александр.
Клянусь, это проклятое "мастер" само сорвалось с моих губ.
- Разумеется, Мастер. Всенепременно. Как только. Почему же вы
уходите? А сигареты?
Но я уже со злостью (со злостью на самого себя, такого неосторожного,
такого глупого) хлопнул дверью. Надо же так подставиться. А если этот
"лысый ежик" задумает донести. За такие вещи могли наказать похуже, чем
из-за отсутствия печати на гостевом свидетельстве. Всякие там заклятия на
бытовом уровне - это пожалуйста. А вот настоящее колдовство с настоящими
вещами из настоящего мира - совсем другое. Что тут у них есть? Тайная
полиция? Инквизиция? Испанский сапог, клещи и дыба?
В свой номер я вернулся в самом мрачном расположении духа. Овид был
уже там, он лежал на узкой койке, скинув ботфорты, и насвистывал "Миллион
алых роз". Даже не расспросив о том, где он был и что делал, я выдал ему
историю о моем посещении антикварного магазина. Через полчаса бурных
объяснений мы все же пришли к выводу, что ничего исправить пока нельзя,
но, возможно, продавец окажется нам полезным. Так что нет худа без добра.
Когда мы решили, что хватит споров на пустой желудок, время подходит
к обеду, надо спуститься вниз и поесть, на лестнице раздался звон и
грохот, и в комнату ворвался табурет. Он протаранил дверь с такой силой,
что груда золотых браслетов, застежек и колец, которые он тащил на большом
металлическом подносе, разлетелась по всей комнате шрапнельными брызгами.
- Хома! - закричал я, получив увесистый удар тяжелым золотым
браслетом в область солнечного сплетения. - Это еще что такое! Откуда
золото?
- От верблюда! - тяжело отдуваясь, проскрипел грубый Хома. -
Подрабатывал в лавке. Табуретом. Ювелир положил на меня товар и вышел. А я
- прямо сюда!
- Спер, значит, - Овид раньше меня сообразил в чем дело. - А если бы
поймали?
- Никак невозможно, - Хома наконец перестал скрипеть и охать. -
Ювелир же не знает, что я не простой табурет. Он меня на улице подобрал,
жадюга. Плюшкин несчастный. И решил в дело приспособить. А что, неплохой
улов. Давайте теперь переедем отсюда в "Георга V". Вот это настоящая
гостиница для богатых людей. И мебель там порядочная, не то, что здесь, -
и Хома с презрением оглядел убогую обстановку номера.

На военном совете решили все же никуда не переезжать. Зачем вызывать
лишние подозрения?
Овид немедленно продал часть нашего "золотого запаса" хозяину
гостиницы, который к подобным операциям испытывал заведомую слабость, так
как и младенцу было понятно, что он исправно подрабатывает перепродажей
краденого.
Мои этические сомнения кончились с риторическим вопросом Овида: "А
что будем жрать на следующей неделе?".
Хома чувствовал себя героем и разговаривал с нами несколько свысока,
как барин с нахлебниками. Сам он в еде не нуждался, но капризничал и
требовал отполировать ему сиденье, которое "отдельные варвары испортили
горячим чайником".
А за обильным обедом с вином и десертом выяснилось самое главное -
Овид с раннего утра пропадал не зря, и сегодня нас ждет встреча с Татьяной
Васильевной.
Услышав эту новость, я подавился куском ананаса, как рыбьей костью.
Испуганный хозяин бросился через весь зал, ревя на бегу и причитая,
что дорогие гости, безусловно, будут им спасены, как только он выставит им
лишнюю бутылку "Брауншвейгского" за счет заведения, чтобы компенсировать
причиненный ущерб.
После продажи золота этот тип полюбил нас, как родных детей, и теперь
явно раскаивался в недавней надменности и невнимательности.
Отмахнувшись от хозяина льняной салфеткой, я уставился на Овида
слезящимися от кашля глазами.
- Ты это серьезно? - только и смог выдавить я в перерывах между
спазмами. - Сухина здесь и ты молчал?
- А вы не спрашивали, - Овид поднял бокал с вином и взглядом знатока
посмотрел его на свет. - Вы, Мастер, спрашивали только про Людмилу.
- А ты - маленький, сам не понимаешь. Так значит Татьяна Васильевна
здесь? Она, что - тоже... друидка?
- Разумеется, нет, - Овида рассмешил вопрос, но, взглянув на меня, он
подавил желание расхохотаться. - Татьяна Васильевна - одна из посвященных,
но никаким званием не обладает. Вернее, она - даже не посвященная, а
допущенная к знаниям. Зеркало слишком долго хранилось у нее. Естественно,
кое-какие его секреты стали известны владелице.
- И вы позволяли обычной преподавательнице сценической речи вот так
свободно гулять по мирам Хезитат?
- Ну, во-первых, не свободно гулять по мирам, а проходить только в
Микст. А, во-вторых, никакая она не "обычная". Здесь, чтобы вам было
известно, это графиня Сухина, любимая фрейлина вдовствующей герцогини
Ганзейской.
- Вот тебе и Академгородок, - растерянно пробормотал я. - Вот тебе и
"совецка власть". Так это значит в Микст постоянно отлучалась Татьяна
Васильевна, а ни к каким не к родственникам.
- Да, кстати, герцогиня также с большим сожалением относится к частым
отлучкам Сухиной якобы для ее поездок в собственное имение. Прямо
разрывается старушка между Микстом и настоящим миром.
- Еще неизвестно, где ей лучше.
До меня постепенно стал доходить смысл разговора. Если Татьяна
Васильевна здесь, то это большая удача. Я припомнил все, что знал о
местной монархии.
Монархия была так себе.
Может быть, когда-то герцоги и правили Микстом, но к настоящему
времени аристократические звания стали, скорее, декоративными, чем
настоящими. Герцогине позволялось жить в собственном замке, который
находился в центре города и был своеобразным государством в государстве.
Но этим все и ограничивалось. Герцогине исправно отчислялась часть доходов
от налогов для содержания двора, но никакой роли в управлении страной она
не играла.
- И когда рандеву?
- Скоро. Вот пообедаем и пойдем.
На встречу с Сухиной мы отправились в сопровождении Хомы, который
наотрез отказался остаться в гостинице.
- Еще чего! - невежливо заявил Хома, когда мы попросили его обождать
нас в гостиничном номере. - Чтобы я не увидел любимую хозяйку? Уж она-то
на меня кипящий чайник не ставила, - мстительно добавил он.
Я молча проглотил очередной упрек.
Карета Татьяны Васильевны поджидала нас на одной из маленьких
окраинных площадей. Здесь было немноголюдно. То, что это карета именно
Сухиной, я узнал сразу. Запряжена она была, естественно, парой серых в
яблоках. На дверце сияла большая монограмма, в которой легко читались
инициалы "СТВ".
Конечно, я не ожидал увидеть Татьяну Васильевну в привычном домашнем
халате, но и не думал, что она окажется в кринолине и напудренном парике.
Кокетливая мушка на левой щеке доконала меня окончательно.
- Голубчик! - протянула Сухина своим низким хорошо поставленным
голосом. - Что же ты так на меня уставился? Я же здесь должна
соответствовать.
- Здравствуйте, Татьяна Васильевна, - голос Хомы стал неожиданно
льстив и любезен. - Вот собрались засвидетельствовать свое почтение.
- А это еще кто? - удивилась сначала графиня. - Постой, постой.
Кажется, узнаю. Господи, да это никак мой табурет.
- Хома, - оставаясь предельно вежливым, поправил Хома. - Вот
путешествуем.
- Мальчики, - Сухина обвела нас помолодевшим взглядом. - Что же такое
происходит? И как нам теперь быть? У меня экзамены на следующей неделе.
- Да разве об этом сейчас надо думать, - раздраженно заметил я. -
Людмила пропала. Может быть, она где-то здесь. Осколки надо собирать, а то
ведь так и проторчим в Миксте. Вам-то здесь, может, и хорошо, а вот мне не
очень нравится.
- Ты, Кукушкин, - словно я все еще оставался студентом, немедленно
отреагировала Сухина, - всегда был ненаходчивым. Да-да, ненаходчивым. Ты
же - актер. Ты же должен вживаться в любые обстоятельства. Вот и действуй.
- Легко сказать действуй. Но мне бы какую роль посовременнее. Да и
что толку от игры, это же не спектакль.
- А что - не спектакль? - Татьяна Васильевна кокетливо отмахнулась
громадным веером от роя мух.
Из ближайшей канавы тянуло гнилью, и я постарался встать так, чтобы
ветер дул хотя бы сбоку.
- Плохо мы тебя учили, Кукушкин. Пока скажу одно - ни о Людмиле, ни
об осколках мне ничего неизвестно. Но постараюсь узнать. Если нужна помощь
в деньгах или покровительстве, то позвоните. - Графиня протянула
надушенную визитку. - Я очень тороплюсь, мальчики, - извиняющимся тоном
добавила она. - Меня в замке ждут. Но для вас всегда выкрою время. Адью.
- Адью, - уныло отозвался я.
- И не забывай, - уже на ходу из кареты прокричала Татьяна
Васильевна. - На следующей неделе экзамены!
- Плакали ваши экзамены, - зло бубнил я, возвращаясь в сопровождении
Хомы и Овида в гостиницу на империале конки, разрисованной в стиле
граффити. - Тоже мне, графиня. Пиковая дама. А я-то надеялся.
Овид был настроен более оптимистично.
- Ну чего вы хотели от старухи. Она ведь действительно может не
возвращаться. Что ей там, в коммуналке, лучше, чем во дворце? Хорошо уже и
то, что наведет справки. У нее здесь знаете какие связи.
Несмотря на эти подбадривания, мое настроение оставалось ужасным.
Жить вечно в мире, где даже вода не бежит из крана, пока не потратишь
полчаса на тарабарские восклицания, нет, это не по мне. Уж лучше
коммуналка.
Я вспомнил про Люську и вздохнул. А Люська-то где? Может, ей еще
хуже.

Люське, скорее всего, было действительно еще хуже. Я вошел в Хезитат
в сопровождении спутников, а она оказалась здесь совсем одна. Когда я
думал об этом, то лишь в отчаяньи сжимал кулаки, но больше ничего сделать
не мог. Пока расспросы ни к чему не приводили. Никаких следов.
Благодаря вороватому Хоме жить мы стали неплохо. По крайней мере о
хлебе насущном можно не беспокоиться. К тому же деньги давали уверенность,
что нужные нам осколки, если они отыщутся, можно будет купить. Правда,
пока покупать было нечего.
Несмотря на достаток в средствах, Хома продолжал бесчинствовать и дня
не проходило, чтобы он чего-нибудь не приволок в гостиницу.
Табурет не гнушался ничем: ни парой треснувших фаянсовых кружек, ни
набором перламутровых пуговиц. Тащил все, что попадалось ему на пути.
Случалось, за ним гнались чуть не через весь город, но он всегда находил
способ улизнуть от преследователей, и скоро наш гостиничный номер стал
походить на ту антикварную лавку, где я увидел пачку настоящего "Кэмела" и
познакомился с продавцом.
Любые разговоры о том, что воровать нехорошо, Хома воспринимал с
мученическим видом, всячески показывая насколько непоследовательны и глупы
бывают люди. Как правило, наши нравоучения кончались тем, что табурет
упоминал, что мы теперь сносно существуем в Миксте лишь потому, что он,
Хома, вовремя позаботился об этом, украв у ювелира поднос с украшениями.
Ходить с табуретом по улицам становилось просто опасно.
Как бы там ни было, но Овид сумел выкупить обратно свою драгоценную
шпагу. Он так радовался этому, что грех было напоминать, на какие деньги
он это сделал.
Дважды из дворца от Татьяны Васильевны приносили надушенные записки,
в которых, впрочем, никакой полезной информации не содержалось.
Графиня умоляла ускорить поиски и советовала посетить городскую
свалку, но, побывав там, мы обнаружили лишь толпу надоедливых нищих да
орущих ворон, которые кружились над бесконечными кострами из зловонного
мусора, как гигантские хлопья сажи. Битого стекла здесь было хоть
отбавляй, но о том, чтобы найти в этих кучах то, что требовалось, не могло
быть и речи.
В конце концов Овид сумел договориться с предводителем нищих,
оборванным, но упитанным и самодовольным молодым человеком, о том, что его
банда переберет весь стеклянный хлам.
Они торговались долго, отойдя ото всех в сторону, пока не ударили по
рукам.
Чтобы отличить осколок зеркала от обычного стекла, я оставил молодому
человеку завалявшийся в кармане джинсов старый металлический рубль.
Этот рубль еще дома я неоднократно собирался выбросить, да так и не
собрался, а, оказавшись в Миксте, проникся к монете суеверной любовью и
хранил ее, как талисман. Теперь с рублем пришлось расстаться.
Дни проходили похожие друг на друга, как латиноамериканские сериалы.
Я все больше склонялся к мысли, что в Миксте мы только зря теряем
время. Ведь есть в конце концов и другие миры, где шансов найти осколки
может оказаться значительно больше. Покинуть эту страну мешала, пожалуй,
лишь моя вечная нерешительность и неохота к перемене мест. Сколько я ни
пытался советоваться с Овидом и Хомой о будущих поисках, они отвечали
довольно уклончиво и явно предпочитали, чтобы командование оставалось в
моих руках. Это выводило меня из себя сильнее, чем продолжающиеся неудачи:
я ворчал на Овида и покрикивал на Хому, но изменить ничего не мог.
Решение было принято после очередной бессонной ночи, когда, лежа в
темноте и уставившись в невидимый потолок, я в сотый раз прикидывал наши
шансы на успех или поражение.
Почему, собственно говоря, нам так уж необходимо оставаться здесь?
Кто знает, может в следующем же мире нас поджидает не один единственный
осколок, а все зеркало целиком за исключением хранящегося у меня
фрагмента. Значит - вперед. Выйдем к Коллектору и отправимся в следующую
страну. Чем она хуже Микста?
Я не стал будить Овида, а обратился к неподвижно стоящему в углу, но
никогда не дремлющему Хоме.
- Слушай, Хома, тебе здесь не надоело?
- Надоело-не надоело, куда деваться, - философски проскрипел табурет.
- Пока ни одного осколка не нашли. Но вдруг на свалке что-то отыщется или
графиня поможет.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17


А-П

П-Я