Все для ванны, рекомендую 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Железнодорожный вагон, фигуры людей, случайно собравшихся там волей обстоятельств. Они эмоционально отгорожены друг от друга, изолированы, одиноки. Центральная фигура — старуха в капюшоне — глядела на Кейт слепыми глазами. И тут же ей подмигнул вспыхнувший в сознании одноглазый Пикассо, а затем возникла вымазанная кровью щека Элены, а после жуткая фотография с выпускного вечера.
Вот… вот что нужно сделать. Просмотреть фотоальбомы Элены и выяснить, не изъята ли эта фотография оттуда.
На площади Святого Марка кучковались парни в брюках клеш. Если бы их руки не были в татуировках, а лица, наоборот, были бы разрисованы цветами, то можно было бы подумать, что на дворе стоит 1965 год. Они курили, болтали друг с другом и смеялись. При этом некоторые — а их было большинство — уже одурели от наркотиков.
Сегодня отменили занятия в старших классах? Или они уже вышли из школьного возраста ?
Кейт казалось, что среди них нет ни одного старше пятнадцати лет. Свернув за угол Шестой улицы, она увидела двоих полицейских. Один стоял на углу, другой прямо в двери дома Элены. Кейт показала свое временное удостоверение. Полицейский молча пропустил ее.
Где-то на заднем плане негромко пела Бесси Смит . Элена в длинной многоцветной вышитой юбке вертелась по комнате.
— Мне нравится. — Она развернулась и подняла юбку выше колен.
— Если бы ты знала, как я ее покупала, — сказала Кейт. — Уверена, что торговка определила меня по походке. А я, значит, хорохорюсь, пытаюсь произвести впечатление своим испанским. В общем, все закончилось тем, что я заплатила вдвое больше, чем она просила вначале. Теперь, наверное, моя фотография висит в Мексике в каждом магазине, а поперек крупно написано: «лох».
Элена рассмеялась.
— Давай попрактикуйся со мной в испанском. Может, мне тоже удастся из тебя что-нибудь вытащить.
В вестибюле все еще витал запах смерти. Кейт подняла голову, словно пытаясь разглядеть, что там на третьем этаже, хотя знала, что квартира сейчас пуста. Там нет Элены. Она никогда больше не будет вертеться по комнате в мексиканской юбке.
Кейт медленно поднялась по лестнице. Теперь, оказавшись здесь, она не торопилась все увидеть снова. Полицейская лента легко отлепилась от двери, скользнула на пол и легла у ее ног, как издыхающая желтая змея.
Кейт надела латексные перчатки и прошлась по квартире Элены. На подоконниках были видны следы серого порошка для снятия отпечатков пальцев. Обивка дивана из набивного ситца помята, откуда-то появилась высохшая пена. Это специалисты из технической экспертизы постарались или так было? Кейт не могла вспомнить.
Посудный шкаф в небольшом алькове, служившем кухней, полуоткрыт. Пустой. Пятна крови на стенах стали коричневыми, а в щелях между плитками пола почти черными. Компьютер Элены, кроме нью-йоркской пыли, не содержал больше ничего. Кейт почувствовала головокружение и только сейчас осознала, что, войдя в квартиру, задержала дыхание.
Она осматривала предмет за предметом, пытаясь восстановить в памяти то, что видела тогда вечером. Распростертое на полу в кухне тело Элены и кровь… неожиданно более реальная, более живая, чем на любой фотографии, сделанной полицейскими экспертами. В спальне Кейт обнаружила то, за чем пришла — три небольших фотоальбома: два на полке рядом со стихотворными сборниками и книгами по искусству, а один в ящике комода. В тех, что на полке, были фотографии, сделанные в поездках — в Пуэрто-Рико и Италию. Третий альбом был весь заполнен ее детскими фотографиями. Значит, где-то должен быть еще один.
Возможно, его забрал убийца.
Кейт заставила себя пересмотреть все в ящиках комода и стенном шкафу, но никаких фотографий больше не нашла. Там были только вещи Элены — блузки, футболки, — трогать которые и даже смотреть на них было мучительно. Вдруг до нее дошло, что в тот вечер преступник тоже был здесь, ходил по этим комнатам, наверное, прикасался к одежде.
Кейт начало казаться, что убийца сейчас находится рядом, наблюдает за ней, ухмыляется. Его присутствие было физически ощутимым. Она задержала дыхание, затихла, и в этот момент сзади что-то пошевелилось. Она замерла, ощущая на руках «гусиную кожу», затем решительно развернулась и… Увидев на оконном карнизе голубя, перевела дух.
Однако через мгновение на нее накатило опять. На этот раз только смутное предчувствие чего-то. Вот он сейчас легонько тронет ее за плечо и произнесет свистящим шепотом: «Ищи, ищи». Кейт поежилась и направилась в гостиную. Здесь она задержалась у дивана, взяла подушку с Мэрилин, ощутила слабый аромат духов — ее, Элены, — и покачнулась.
Нужно уходить. Если я пробуду здесь хотя бы еще минуту, то просто сойду с ума.
Выйдя в прихожую, Кейт обрадовалась застоялому запаху капусты, который проникал с лестницы. Все, что угодно, лишь бы отбить аромат духов Элены. Ей хотелось поскорее уйти из этого дома, но необходимо было поговорить с управляющим. В тот вечер его здесь не было (так, во всяком случае, сказано в полицейеком отчете), но все равно он может сообщить какую-нибудь полезную информацию.
На первом этаже дверь в квартиру загораживали три ржавых бака, переполненные зловонным мусором. Причем на двух крышки отсутствовали. Кейт протиснулась между ними, но не без потерь. Зазубренный край мусорного бака прошелся-таки по ее элегантному серому жакету.
— Черт побери!
Она с силой нажала кнопку звонка. Никакого эффекта. Тогда постучала. От двери отделились несколько хлопьев блестящей темно-синей эмалевой краски, затрепетали в воздухе, как бабочки, и опустились на бетонный пол. По-прежнему никто не откликался. Кейт постучала снова. На пол упали еще несколько хлопьев краски, и больше ничего.
На месте дверной ручки зияла дыра. Кейт наклонилась и обнаружила, что до замка можно добраться. Порылась в сумке — расческа, сигареты, зажигалка, духи, драже «Тик-так» — и достала металлическую пилку для ногтей. Засунула ее в дыру, повозилась несколько секунд и услышала щелчок. Дверь с треском отворилась. Детектив Макиннон всегда умела войти куда нужно.
— Есть здесь кто? — крикнула Кейт в полумрак коридора, замусоренного старыми газетами и пустыми упаковками для бутылок.
Там же стоял большой ящик для кошачьего помета, а рядом открытый металлический короб с инструментом, пачка потрепанных журналов, тараканьи ловушки. Она прошла по коридору и свернула в комнату. На полу был расстелен комковатый матрац в розовую полоску, в центре стоял карточный столик в стиле пятидесятых годов с двумя складными стульями. В дальнем конце комнаты с большого экрана телевизора «Сони-Тринитрон» развлекала свою публику ведущая ток-шоу Дженни Джонс.
Под ногами что-то зашевелилось. Кейт чуть не подпрыгнула. Оказалось, это кошка черно-белой масти трется о ее лодыжки.
— Киска, как ты меня напугала.
Она перевела дух, погладила кошку и, выпрямляясь, уловила, как справа быстро мелькнуло что-то цветастое и массивное. Реакция была мгновенной. Кейт поймала руку, мягкую, мясистую, крепко сжала и рванула на себя. Огромное цветастое существо, от которого разило простоявшим неделю куриным бульоном из концентрата «Кэмпбелл», рухнуло ей под ноги на выцветший линолеум. Рухнуло с громким шлепком, потом зашипело, забрызгало слюной, как глохнущий дизель, и наконец громко испортило воздух.
Кейт прижала каблуком его шею, похожую на автомобильную шину фирмы «Гудйир», наклонилась и заломила за спину дряблую руку, больше похожую на конечность гиппопотама. Слой жира был настолько толстый, что кости под ним не чувствовались.
Теперь она его рассмотрела. Детина добрых ста пятидесяти килограммов веса в рубашке с попугаями. Он скулил, как побитый щенок. Изо рта у него несло выдержанным кислым сыром. Даже на расстоянии в полтора метра в нос шибало так, что по зловонию это амбре вполне могло конкурировать с тем, что в это же самое время в воздух выдавала его задняя часть тела.
Всего пару недель назад Кейт обедала в отдельном банкетном зале Метрополитен-музея с Филиппом де Монтебелло, обсуждая тонкости стиля Вермеера, пила чай с миссис Трамп, предварительно договорившись о чеке в миллион долларов в фонд «Дорогу талантам». И вот теперь она не только пропустила чай и обед, но и водрузила свою туфлю за четыре сотни долларов на шею какого-то жирного скота.
— Фамилия! — Кейт чуть нажала каблуком, наблюдая, как он исчезает в пастообразной плоти.
— Джонсон, — прохрипел он. — Я Уолли Джонсон, управляющий этим гребаным домом. Ты сейчас сломаешь мою руку.
— А ты всегда так нападаешь на гостей?
— Ты ворвалась в мой дом. Сломала замок!
Он был прав.
— Я из полиции, — сказала Кейт, слегка освобождая его руку. Она наклонилась и тут же отпрянула, не выдержав смрадного дыхания. — Обещай, что будешь вести себя хорошо, тогда отпущу.
— Обещаю. — Джонсон перевернулся, сел и со стоном потер руку. — Боже… Почему вы сразу не сказали, что из полиции?
— Я звонила в дверь, стучала, звала. Ты не отвечал.
— Наверное, выносил в это время мусор. — Он уселся на стул, устремив на нее свои глазки — маленькие темные крапинки, проглядывающие сквозь напластования жира. — Так вы коп?
— Работаю по делу Соланы, — ответила Кейт, с удовольствием прислушиваясь к тому, как это приятно звучит. Она вообще была довольна собой.
Тем, что одной рукой положила на лопатки этого жирного парня Уолли. Значит, занятия в спортзале не пропали даром. Конечно, Уолли — это не Шварценеггер, но все равно приятно.
— Послушай, — проговорила она, смягчаясь. — Я не собираюсь причинить тебе никакого вреда.
Он надул губы.
— Вы уже чуть не сломали мою руку.
— Хватит хныкать, давай лучше перейдем к делу. — Кейт уселась на стул напротив. — Я прочла твои показания. Ты утверждаешь, что дома не ночевал. Я имею в виду ту ночь, когда была убита Элена Солана. Это так?
— Я уже рассказал полицейским, что был у сеструхи, в Стейтен-Айленде. Она приготовила спагетти с мясными фрикадельками…
— Мясные фрикадельки — это, наверное, вкусно, но мне нужно, чтобы ты рассказал о чем-нибудь другом.
— Например?
— Видел ли ты здесь кого-то из дружков Элены Соланы?
— Я в чужие дела нос не сую.
— А я разве сказала, что суешь? — Кейт смягчила тон. — Послушай, Уолли, мы ведь с тобой знаем, что хороший управляющий всегда в курсе, кто навещает квартиросъемщиков. Это входит в его обязанности, и я уверена, что ты их выполняешь добросовестно.
— У нее было несколько дружков-ниггеров, — проворчал он, потирая руку.
Кейт тут же захотелось действительно сломать ему руку, а лучше обе, но это бы не Помогло.
— Расскажи мне о них.
Джонсон пожал плечами:
— Чего рассказывать? Один невысокий, другой тощий, третий большой.
— Насколько большой?
— Похож на вышибалу или… боксера-профессионала. Ну в общем, сами знаете.
— Рассказывай дальше.
— Маленький, ну… у него были такие волосы, как, хм…
— Косички?
— Ага… косички. Молодой парень.. Он сюда приходил часто.
Уилли.
— А тощий?
— Я видел его всего пару раз. Похож на наркомана.
— А боксер?
— Этот уже давно не появлялся. Наверное, они поссорились. Что-то не поделили, а? — Уолли осклабился, показав зубы цвета зрелых бананов с двумя черными прогалинами.
— Ты мог бы их опознать?
— Молодого, того, что с косичками, точно. Большого парня, наверное, тоже, хотя не знаю. Я ведь особенно к нему не присматривался. Но он был здоровый бугай. А наркоман, так он и есть наркоман, этим все сказано.
Да… Толстый Уолли мог уверенно опознать только одного из троих. И это был Уилли, которого Кейт и без того знала. Не густо.
— О, вспомнил! — Уолли подался вперед, а Кейт отпрянула, чтобы не вдыхать его запах. — Был еще парень, тоже вроде тощий. Белый парень. Светлые волосы. Среднего роста. Стройный такой, вроде как женственный. Наверное, пидор, а?
— И когда ты его здесь видел? Как долго он у нее находился?
— Несколько раз. А как долго, не знаю. У меня нет секундомера. Однажды видел, как он звонил по домофону Солане. Раз, а может, и два, они выходили вместе, держась за ручки. — Уолли осклабился. — Вообще-то он пидором быть не должен.
Оказавшись наконец на улице, вдыхая свежий прохладный воздух, Кейт подсчитала убытки. Пара очень хороших брюк и жакет еще лучше. Затем оценила приобретения. То, что удалось вытянуть из толстого Уолли. Элену регулярно навещали трое мужчин, исключая Уилли. Двое чернокожих, крупный и худощавый. А также стройный белый парень.
Оставалось выяснить, кто они такие.
* * *
Вернувшись домой, Кейт направилась к стенному шкафу в гостевой комнате, по пути захватив стул. Ей не понравилось ощущение, когда толстый Уолли неожиданно возник словно ниоткуда. Значит, она подставилась. Такого допускать нельзя, потому что следующий может оказаться в гораздо лучшей форме, чем Уолли. Следовательно, нужно подготовиться.
Кейт оттолкнула в сторону стопку шелковых шарфов. Вот она, простая серая обувная коробка, на которой маркером фирмы «Меджик маркер» аккуратными печатными буквами было выведено: «Уличные туфли, мятый бархат». Коробка стояла именно там, куда она ее поставила почти десять лет назад. Кейт вытащила коробку, села на край постели, сдернула обертку из папиросной бумаги и с нежностью извлекла свой старый пистолет «глок».
Казалось, время повернуло вспять. Кейт подержала оружие в руке, с удовольствием вдыхая легкий запах смазки. В обувной коробке также лежала полная обойма. Она вставила ее на место, невольно ощутив прилив силы, о которой уже давно забыла. Потому что эту силу ей заменила, если можно так выразиться, сила денег. Но в те времена Кейт ничего не знала о силе денег. Она крепко сжала рукоятку пистолета. Теперь у нее, кроме чековой книжки, еще было оружие, и она чувствовала себя много сильнее, чем несколько минут назад. Спросите у любого пятнадцатилетнего подростка, который когда-нибудь сжимал в руке оружие, и он вам расскажет о своих ощущениях, о том, как вдруг его начинает переполнять глупая отвага. Да, с Национальной стрелковой ассоциацией шутить опасно.
Кейт сбросила испорченный костюм — между прочим, авторская работа известного модельера — и облачилась в брюки хаки фирмы «Гэп» и простую синюю хлопчатобумажную рубашку.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50


А-П

П-Я