Все в ваную, приятно удивлен 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

При всем том, дураком он отнюдь
не был. И полмиллиона булочек с маслом ничем не повредили бы
бойкому мозгу, множество лет назад прочертившему быстрый и
верный путь к преуспеянию. Он заранее проведал о существовании
описанного проекта и тщательно подготовил ответ. Ибо ван Коппен
знал то, чего не знал Комитет, характер своего друга Кита. Кит
-- хороший человек, но неисправимый чудак -- был более чем
способен разориться, выкупая мисс Уилберфорс из тюрьмы. Но дать
денег на осуществление плана, составленного лезущими куда их не
просят дураками на предмет заключения милейшей женщины под
стражу, -- да он сначала увидел бы, как все они горят в адском
огне. То же самое сказал бы им и ван Коппен, глубокий знаток
человеческой натуры, сказал бы, не имей он возможности
предварительно обсудить все детали со своим добрым другом.
Однако он такую возможность имел и не далее как несколько дней
назад. Он предупредил Кита о грядущих событиях, нашел его не
менее своего встревоженным планами Комитета, а желание
расстроить их Кит испытывал даже большее. В предвкушении
дальнейших событий оба от души посмеялись, сидя за бутылкой
сухого искристого непентинского.
-- Можете на меня положиться, -- сказал Кит. -- Я их
заговорю до потери сознания.
"Слава Богу, меня там не будет", -- подумал американец.
Он хорошо знал своего доброго друга. Кит, особенно
трезвый, мог быть утомительным до крайней степени. Он питал
чисто шотландскую страсть к глубокому анализу очевидного, к
отысканию новых граней в банальном и к выдавливанию последних
капель из давно уже всеми понятого.
Тысячу раз жаль, что Герцогиня, придя в бурный восторг от
одержанной ею победы, сделала новость о предложении миллионера
всеобщим достоянием. Ибо распространение ее привело к
результатам несчастным и непредвиденным. Комитет, состоявший до
той поры из восьми респектабельных членов, стремительным и
загадочным образом распух до четырнадцати. К нему примазались
шестеро новых джентльменов, и в их числе неудобосказуемый
мистер Хопкинс, причем все шестеро, как впоследствии
выяснилось, были людьми сомнительной честности. Посредством
небольших пожертвований в создававшийся фонд, рознившихся от
пяти до четырнадцати франков, они ухитрились включить свои
имена в список членов, полагая, что стоит рискнуть
незначительной суммой, дабы иметь возможность урвать кусок от
Коппеновского полумиллиона, которого может еще и не придется
расходовать на покупку или аренду трехкомнатной "санатории".
Образованному в благотворительных целях комитету
долженствует уподобляться жене цезаря. Между тем этот быстро
стал приобретать сходство с супругой Клавдия. Если бы им
по-прежнему руководил прямой и рассудительный мистер Фредди
Паркер, он быстро избавился бы от нежелательных элементов, дабы
сохранить пресловутые объедки для себя самого. Однако с того
времени, как заболела его хозяйка, мистер Паркер по всей
видимости удалился от мирских забот. Он обратился в невидимку.
Теперь же, когда хозяйка его скончалась, он, как
предполагалось, станет невидимым в еще большей степени. Для
всех вовлеченных в осуществление проекта лиц это был тяжелый
удар; хотя самым тяжелым он оказался для самого Консула, когда
тот, выйдя в общество из своего скорбного заточения, узнал,
какую возможность он упустил.
Каждый из членов небольшого подкомитета, явившегося к
мистеру Киту, чтобы сообщить ему о выдвинутом миллионером
условии и заручиться его участием в осуществлении проекта,
собирался тем же утром принять участие в похоронах хозяйки
мистера Паркера. Этого требовали приличия. По настоянию
Главного санитарного врача впечатляющее событие, итак уже
запоздавшее на день, было окончательно назначено на десять
тридцать сегодняшнего утра. Соответственно, на виллу "Кисмет"
они явились ни свет ни заря -- в девять часов, полагая, что им
удастся за имевшееся в их распоряжении малое время вытянуть из
Кита сумму, размер которой принудит старого Коппена выполнить
данное им обещание.
Впоследствии они сообразили, что в этом и состояла
совершенная ими в самом начале роковая ошибка. Им следовало
сдержать охватившее их нетерпение и подождать более удобного
случая.
Они бы и подождали, если бы в число депутатов не замешался
преследовавший собственные цели мистер Хопкинс, человек
сомнительных мотивов и не менее сомнительного прошлого. Этот
господин настаивал на том, что промедление может иметь роковые
последствия. Мистер Кит, уверял он, с пониманием отнесется к их
нетерпению. Через день-другой миллионер уплывет. Он может
покинуть Непенте еще до того, как они обратят в наличные его
чек или даже получат таковой. И что тогда? А то, что весь план
может рухнуть и, -- мысленно добавлял он, -- не видать мне
тогда моей доли наживы.
Другие депутаты, те что пореспектабельнее, поддались его
натиску. Они возражали, но тщетно. Тщетно указывали они, что
ван Коппен не из тех, кто отказывается от своих слов; что чек
можно подписать и в Америке и вообще где угодно; что суть
вопроса не в миллионере, а в его добром друге мистере Ките; что
они могут все испортить, обратившись к нему в такое
неподобающее время. Они проявили слабость.
Конечно, им следовало подождать. Ибо Кит любил одиночество
во всякое время и любой из дюжины его садовников мог сообщить
депутатам, что подобно иным уважающим себя мыслителям, Кит
имеет привычку завтракать не раньше девяти тридцати и что до
этого времени приближаться к нему попросту опасно. Нелишне было
также поинтересоваться образом жизни мистера Кита у его
проживающих на Непенте соотечественников. Библиограф, допустим,
мог бы сказать им, что "около одиннадцати Кита обыкновенно
тошнит", -- желая посредством этой шутливой нелепицы намекнуть,
что тревожить его до указанного часа небезопасно. Как бы там ни
было и какой день в году ни возьми, Кит определенно пребывал до
завтрака в раздражении, а в этот именно день в раздражении
необычайном, поскольку выпавший днем раньше пепел мало того,
что причинил ему разного рода материальный ущерб, так еще и
погубил нежные цветы одной бесценной ипомеи. Уже этого одного
хватило бы, чтобы раздосадовать и архангела. Сверх того, мистер
Кит, подобно всем прочим, -- а он всегда старался поступать,
как того требуют приличия, -- накануне несколько перебрал. Что
обыкновенно превращало его в человека на редкость
неприветливого, церемонного и обидчивого.
Тут-то на него и наскочила эта горстка чопорных идиотов. В
обыкновенных обстоятельствах он попытался бы обойтись с ними
повежливее. Нынче же ему едва-едва удалось выдавить простое
приветствие. Они перехватили его по пути из ванной комнаты в
парк -- к обильному завтраку под любимой пихтой, от которой
открывался вид на тирренские воды; его цветистый халат и шитые
золотом турецкие туфли до странного не вязались с их чинными,
припахивающими нафталином одеждами, в которые они облачились по
случаю похорон. В кратчайших выражениях извинившись за свой
наряд, в этот час утра приличествующий джентльмену, как он смел
думать, не менее любого другого, мистер Кит предложил им сесть
и выслушал то, что имел сообщить назначенный Комитетом оратор,
-- он слушал и зловеще помаргивал, похожий в своих очках на
ослепленного солнцем филина.
ГЛАВА XXXII
Вступление получилось длинным и беспорядочным.
Мисс Уилберфорс следует защитить от нее самой. Они пришли
к нему за пожертвованием, пусть даже маленьким, лишь бы оно
позволило мистеру ван Коппену выполнить данное им обещание.
Речь идет вовсе не о том, чтобы лезть не в свое дело. Речь идет
о том, чтобы положить конец вопиющему публичному скандалу. Мисс
Уилберфорс в дневное время спит, а по ночам шокирует население
Непенте. В ее же собственных интересах эту женщину следует
временно изолировать; нельзя больше предоставлять ее себе
самой; сделать все возможное для улучшения ее здоровья и
продления ее жизни, значит совершить акт благотворительности.
Их цель является чисто филантропической, она состоит в том,
чтобы оказать человеку посильную помощь. Мисс Уилберфорс
следует защитить от нее самой. Полмиллиона франков мистера ван
Коппена помогут в достижении этой цели. Пожертвование мистера
Кита, пусть даже маленькое, позволило бы мистеру ван Коппену
выполнить данное им обещание. Мисс Уилберфорс следует
защитить...
Да-да, он понял. Мисс Уилберфорс следует защитить от нее
самой. И он целиком и полностью с ними не согласен. Никого не
следует защищать от него самого. Вообще позиция человека в
отношении ближнего должна быть позицией невмешательства,
благожелательного эгоизма. Каждый, у кого в порядке
пищеварение, сознает эту кардинальную истину. К несчастью люди
со здоровым пищеварением встречаются не так часто, как хотелось
бы. Вот почему честные и откровенные суждения и по этому, и по
другим вопросам нынче не в цене. Никто не вправе почитать себя
за человека, желающего обществу пользы, до тех пор, пока он не
усвоит элементарного факта, а именно, что усовершенствовать мир
можно только одним способом: усовершенствовав себя самого, а
ближнего оставив в покое. Лучший же способ
самоусовершенствования состоит в том, чтобы регулярно прочищать
свой кишечник, и не тревожиться о кишечнике ближнего. Турецкий
ревень -- самое милое дело. Приобретаемый с его помощью
безмятежный взгляд на жизнь позволяет человеку понять всю
пустоту попыток вмешаться в осуществление процессов
естественного отбора.
Выступавший тут господин, продолжал он, что-то такое
говорил о благотворительности. Если бы представители племени
Израилева, вместо того, чтобы копаться в сверхъестественных
родословных, постарались привить себе хотя бы поверхностное
уважение к физиологии или иной полезной науке, они проявили бы
несколько большую осмотрительность в выборе собственной диеты.
А будь они осмотрительнее в этом выборе, свет и поныне не
увидел бы их святого писания. Это писание, памятник дурного
питания и нарушенных процессов пищеварения, несет три четверти
ответственности за то, что именуется благотворительностью.
Благотворительность же повинна в большей части человеческих бед
и несчастий. В одном только Лондоне доход частных
благотворительных организаций превышает пять миллионов фунтов
стерлингов. И на что же тратится этот доход? На поддержание
жизней невероятного числа людей, которым давно бы следовало
умереть. А каков результат того, что эти люди продолжают
влачить существование? Вырождение расы в целом. Вся
благотворительность сводится к раздаче поощрений за телесное
нездоровье и умственную неполноценность. Благотворительность
есть кошмар, пришедший к нам с Востока; попытка поднять слабых
на уровень сильных; подстрекательство к расточительности.
Благотворительность нарушает национальное равновесие; вместо
того, чтобы повышать принимаемые человечеством критерии, она их
понижает. Благотворительность это явственная помеха на пути
человечества, помеха, которая в прошлом все разрасталась и
разрасталась, между тем, как ее следовало бы свести на нет.
Пытаясь изменить фразеологию, но не суть дела, они назвали
себя филантропами. Значение этого достопочтенного слова в
последнее время характерным образом исказилось. Прометей,
являющийся архетипом данного понятия, принес с Неба огонь,
чтобы порадовать совершенно определенных людей, у которых
хватило ума найти его дару полезное применение. Он не тратил
времени, как тратит его нынешний филантроп, утирая носы тем,
кто ни на что не годен. Что представляет собой нынешний
филантроп? Это человек, вечно донимающий вас просьбами сделать
что-либо для кого-то другого. Он апеллирует к вашему кошельку,
имея в виду предположительное благосостояние какого-то
любезного его сердцу дегенерата. Прометей же апеллировал к
вашему разуму, имея в виду реальное благосостояние способных
мыслить существ. Разумеется, для богатого человека нет ничего
проще, чем выписать чек. Но никакой поступок не следует считать
разумным, только потому, что он прост. Человек должен уметь
управлять своими рефлексами. Прометей выбрал не самый простой
путь, он выбрал самый разумный, оказавшийся к тому же и самым
трудным. Одно только это доказывает, что он был человеком с
хорошим пищеварением и крепким здоровьем. Да иначе бы он и не
выдержал столь длительного общения со стервятником.
Члены делегации, поставленные в тупик этой многословной и
сварливой вступительной речью, только переглядывались. Ничего
хорошего она не сулила да и звучала, исходя из уст обыкновенно
вежливого мистера Кита, для них непривычно. Возможно, он
все-таки не успел позавтракать. "Надо было подождать", --
думали они. Один из депутатов пришел в такое раздражение, что
начал было говорить:
-- Парадокс, мистер Кит, не следует считать разумным,
только потому, что он прост... -- но мистер Кит, не дав ему
закончить, спокойно продолжал:
-- Довольно общих рассуждений. Итак, мисс Уилберфорс --
это достигшая определенного возраста леди, обладающая
самостоятельным, достаточным для приличного существования
доходом. Она не младенец, чтобы ее защищать от нее самой или
кого-то еще, в ее года человек уже имеет право не отвечать за
свои поступки. Подобно немалому числу разумных людей, она живет
в этой стране.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65


А-П

П-Я