российские душевые кабины 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Еще нет, — Джейн посмотрела на Саймона так, как будто в его власти было достать любую звезду с неба. — Но выиграет.
— Посмотрим.
Эмилия окинула взглядом фигуры, на ее лбу появилась морщинка. Девушка положила локоть на спинку кресла, оперлась подбородком на кулак и так долго и пристально разглядывала шахматную доску, словно там решалась судьба нации.
Желание выиграть так явно читалось на лице девушки, что Саймон почти решился поддаться и позволить ей выиграть. Почти. Но он знал, что Эмилия не примет ложной победы. Откинувшись на спинку стула, он оглядел комнату.
Яркий огонь свечей сверкал на золоченых рамах пейзажей и портретов, украшавших стены. С потолка свисала огромная хрустальная люстра, теплый свет которой освещал всю собравшуюся в гостиной семью. Родители Эмилии расположились за небольшим столиком из красного дерева, стоявшим у камина, и играли с Анной и леди Геррит в пикет. Феба сидела в кресле рядом с ними, склонив голову над книгой. Почувствовав взгляд Саймона, она подняла от чтения глаза, робко улыбнулась ему и вернулась к своему роману.
Саймон сделал глубокий вдох, втягивая в себя аромат роз, доносившийся сквозь открытые двери. Какое-то восхитительное спокойствие охватило его, словно укутывая своим теплом. Давно ему не доводилось проводить время в такой уютной обстановке. Кажется, целую вечность. В детстве он никогда не сидел вот так, в кругу семьи. Да и вообще его родные никогда не собирались, чтобы поговорить или просто провести вечер вместе.
Этот дом дышал любовью и спокойствием, он наверняка был очень дорог этим людям. И Саймон чувствовал, что эта атмосфера притягивает и его, манит остаться у теплого семейного очага, с этой женщиной, которая может воспламенить его кровь одним блеском своих золотистых глаз.
Он посмотрел на свою противницу.
Свои роскошные волосы Эмилия собрала в узел на затылке, лишь два мерцающих локона падали ей на плечи и казались особенно красивыми на фоне ее белой кожи.
Он украдкой посмотрел на девушку, погрузившуюся в раздумья. Она рассеянно наматывала на палец непокорную прядь, хмурилась, размышляя над следующим ходом. У Саймона защемило в груди. Как легко привыкнуть к тому, что каждый вечер и каждую ночь Эмилия будет рядом. Как легко забыть о том, что привело его сюда, к этим людям. Как опасно отдаваться на волю этих чувств!
Человек в его положении не мог стать привлекательным для такой женщины. Нравится ему или нет, но они с Эмилией Мейтленд враги. Саймон поежился, словно от холодного ветра. Стоило реально взглянуть на вещи, и все обаяние вечера в кругу семьи Мейтлендов пропадало без следа. Возможно, именно он и разрушит их семейный очаг.
Эмилия передвинула своего коня, но не убрала пальцы от фигуры, пока не убедилась, что сделала хороший ход. Она откинулась на спинку и с улыбкой произнесла:
— Шах!
Саймон бросил короткий взгляд на доску, затем посмотрел на свою улыбающуюся противницу.
— Вы уверены, что хотели сделать именно этот ход?
Девушка кивнула:
— Конечно.
Выдержав паузу, Саймон поставил своего ферзя рядом с вражеским королем и с некоторым сожалением в голосе сказал:
— Тогда вам мат.
— О! — Эмилия наклонилась вперед, недоуменно взглянула на фигуры и воскликнула:
— Я не заметила вашу фигуру! Он усмехнулся:
— Очевидно, так.
— Я знала, что он выиграет! — радостно захлопала в ладоши Джейн.
— Вы самый лучший шахматист во всем мире! — произнесла Оливия, восхищенно глядя на человека, сумевшего победить непобедимую сестру.
А Саймон почувствовал страшную тяжесть в груди. Ощущение вины стало просто невыносимым. Нет, он служит Англии, и только родная страна ему дорога. А не эта маленькая девочка, которая смотрит на него, как на героя. И конечно, не эта прекрасная женщина, способная перевернуть всю его душу, если он не будет осторожен. Вернее всего для него будет держаться подальше от этой семьи.
Эмилия посмотрела на него и прищурилась, как тигрица, собирающаяся выпустить когти.
— Вы не хотите сыграть снова?
— Для меня это будет большим удовольствием, моя госпожа. — Саймон был сама любезность. Он выстроил свои фигуры на поле битвы и приготовился к защите.
Глава 9
Саймон стоял у окна в офисе Хью Мейтленда в Бристоле. Конторы «Мейтленд Энтерпрайз» размещались в трехэтажном деревянном здании на набережной. Завод по производству сахара-рафинада, медеплавильный, стекольный и мыловаренный заводы располагались бок о бок с судоверфями и магазинами — деревянными строениями, поднимавшимися на два-три этажа над серой портовой водой.
Саймон рассеянно скользил взглядом по частоколу мачт, внимательно прислушиваясь к разговору, который вели трое мужчин у него за спиной.
— Если нам не удастся получить морскую охрану, корабли, готовые к отправке в Индию, будут в опасности.
Хью Мейтленд побарабанил пальцами по столу, подчеркивая важность сказанного. А Саймон сдосадой поймал себя на том, что, вместо участия в беседе, постоянно возвращается мыслями к своей рыжеволосой леди.
Эмилия разговаривала во сне. Не каждую ночь, но один или два раза, с тех пор как он разместился в ее комнате, Саймон слышал ее нежное бормотание, состоявшее из бессвязных слов, которые имели смысл только в ее снах.
Какие мечты пробуждались в этой девушке, когда она закрывала глаза? Были ли они так же невинны, как и сама спящая Эмилия? Он отдал бы жизнь, чтобы разделить с нею ее сны и скрыться от кошмаров, преследовавших по ночам его самого.
— На прошлой неделе компания «Тарред» потеряла два судна. Американские каперы, — откуда-то донесся голос Мейтленда.
Саймон сделал еще одну попытку сосредоточиться, но вновь безуспешно. Где-то далеко, из трубы какой-то мануфактуры, поднимались клубы дыма, и теплый летний ветерок доносил его запах сюда. Но Саймону казалось, что пахнет лавандой. Он ложился спать, вдыхая аромат этих цветов, а просыпаясь, первое, что он ощущал, — это их свежее благоухание.
Комната Эмилии походила на лавандовое поле. Букеты были расставлены в фарфоровых вазах повсюду — на столах, подоконниках, во всех углах.
И вновь нахлынули воспоминания. Нежное тело Эмилии, трепетно дрожащее в его объятиях. Ее затуманенные страстные глаза. Ее бледная грудь, волновавшаяся при каждом ее вдохе.
Ее влажные соски, напрягающиеся, когда он прикасался к ним языком.
Последние несколько дней Саймон старался держаться от нее подальше, но не мог удалиться от этой прекрасной тигрицы, чтобы забыть ее.
Он ложился в постель и ждал ее. Просыпался и снова ждал. В своих снах он держал ее в объятиях. В мечтах он сотни раз занимался с нею любовью. Сны не давали облегчения — желание обладать этой женщиной только возрастало.
Саймон глубоко вздохнул и вновь почувствовал едкий запах дыма. Надо как можно скорее прекратить думать об этой женщине. Нельзя стоять здесь, любуясь восходом солнца, и мечтать об Эмилии Мейтленд, подобно юнцу, влюбившемуся впервые в жизни.
Однако, несмотря на все клятвы, которые он давал самому себе, Саймон не переставал думать о том, как выглядит Эмилия ранним утром в золотых лучах восходящего солнца. Как полыхают красным пламенем ее чудесные волосы.
Водопад тяжелых с рыжеватым отливом локонов девушки ниспадал с края кушетки подобно морю огня. О Боже! Как мечтал Саймон собрать это пламя в своих руках, окунуться в эти волосы и вдохнуть их лавандовое благоухание. Как хотелось ему ощутить их шелковистую пушистость. И вновь, как всегда, когда Саймон думал об этой девушке, он почувствовал томительное возбуждение. Сможет ли он когда-нибудь избавиться от мыслей об Эмилии! Ведь, прежде всего ему необходимо завершить свою миссию. К тому же, отец Эмилии может оказаться предателем.
Нельзя позволять своему увлечению очаровательной женщиной взять верх над чувством долга, следует положить конец подлым контрабандным операциям.
— Полагаю, нам следует благодарить Господа за то, что средиземноморские линии не тронуты.
Услышав слова Хью Мейтленда, Саймон выпрямился, повернулся и посмотрел на собеседников.
— Не думаю, что в Средиземном море мы имеем дело с американцами, — произнес Лоренс Стенбери, постукивая пальцами по деревянной спинке своего стула. — И плевать, что они называют себя каперами. Они просто кровавые пираты.
— И, к сожалению, чертовски хорошие моряки, — добавил Хью.
Как выяснил Саймон, Хью Мейтленд был другом отца Лоренса Стенбери. Стенбери начал работать на Мейтленда три года назад, после того как его отец совершил самоубийство, проиграв в карты все свое состояние и все принадлежавшие ему сахарные плантации.
Тридцатидвухлетний холостяк Стенбери не очень любил общество и, как правило, сидел дома, когда не работал. Но, насколько было известно Саймону, Стенбери работал всегда. Но как себя чувствовал Стенбери на самом деле, работая на человека, равного себе?
— То, что мы воюем с Францией, не так уж и плохо. — Хью хлопнул рукой по изумрудно-зеленому сукну стола. — Но я никогда не понимал, почему наше тупоголовое правительство провоцирует войну с Америкой.
— Это чертовски плохо, доложу я вам. Опытные капитаны отказываются выходить в море. Подумайте! Мне самому пришлось вести свой трехмачтовый «Остров удачи» на Ямайку! — Джордж Уитком резко открыл серебряную табакерку. Предложив каждому угоститься и не найдя желающих отведать его табаку, он взял щепотку, с натренированной элегантностью отставив в сторону мизинец, и вдохнул.
Прочихавшись, он поднес носовой платок с монограммой к носу.
Саймон внимательно рассматривал Уиткома, удивляясь, какой уважающий себя моряк отважится покинуть гавань с таким капитаном-щеголем. Воротник сюртука Уиткома возвышался до середины его щек и скрывал, таким образом, часть лица. Вокруг шеи было накручено не менее ярда белого льна, очень замысловато, на славянский манер. Один из локонов каштановых волос ниспадал на его густую черную бровь, и это делало Уиткома похожим на начинающего поэта.
— Впрочем, я считаю, что это неплохая идея, — продолжал Джордж, кивая, отчего его подбородок тут же утонул в белых складках галстука. — Вообще, покомандовать всегда неплохо.
Мейтленд, слегка скривив рот, посмотрел на своего молодого шурина.
— Ну-ну, Уитком, уверен, мы обойдемся без этого.
Лоренс Стенбери кашлянул, причем подозрительно похоже на усмешку. Он пригладил ладонью свои светло-каштановые волосы и, заметив удивленный взгляд Уиткома, ответил ему любезной улыбкой.
Хью Мейтленд посмотрел на Стенбери.
— Так как насчет эскорта кораблей, о которых мы говорили?
Лоренс покачал головой:
— Боюсь, что тот эскорт, который в состоянии дать нам Адмиралтейство, заставит наши суда покинуть Индию прямо посреди сезона ураганов.
— Это ставит нас в положение между Сциллой и Харибдой. Наши корабли могут попасть к каперам, если мы отправим их без сопровождения, или угодят в ураган, если будем дожидаться Адмиралтейства. — Хью тяжело вздохнул. — Неважный выбор.
— А вы не рассматривали возможность защищаться самим? — поинтересовался Саймон.
Хью посмотрел на него с некоторым удивлением.
— Наши корабли вооружены, но, видите ли, по водоизмещению они уступают кораблям бандитов. Потом, мы можем взять с собой только пушки мелких калибров. Так что мы слишком жалкие противники по сравнению с хорошо вооруженными каперами. Даже когда есть корабли с сопровождением, эти проклятые негодяи стараются напасть на торговые суда.
Саймон понимал, что компаньоны Хью Мейтленда испытывают определенные сомнения насчет того, сможет ли что-нибудь сделать для компании солдат, женившийся на дочери владельца. Тем не менее, он спросил:
— Что мешает вам поставить во главе эскадры несколько кораблей размером с фрегат? Джордж рассмеялся:
— Вы, очевидно, провели слишком много времени среди своих товарищей по оружию, майор. К сожалению, это решение проблемы для нас пока невозможно.
— Я уже заказал суда, Блейк, — ответил Хью, не обращая внимания на Джорджа. — Но, к сожалению, к тому времени, когда корабли будут готовы к плаванью, компания может попасть в затруднительное положение.
— Вы уже заказали новые корабли? Гм, — Джордж опустился в кресло и задумчиво кивнул. — Ну что ж, похоже, это неплохая мысль. Построить свой собственный фрегат. Да, это замечательно.
Хью Мейтленд одарил Джорджа снисходительной улыбкой.
— Я так и думал.
— Адмиралтейство имеет суда, курсирующие в Америку и обратно, — добавил Саймон. — А нам нужно только плыть у них на хвосте.
— Блейк, дружище, разве мы не пробовали так поступать? Скажите, Мейтленд! — Джордж Уитком посмотрел на Саймона и, преисполнившись важности от того, что поведает сейчас новичку некую тайну, повторил уже сказанное раньше: — Адмиралтейство не намерено предоставлять нам долговременную охрану.
Хотя Уитком был на четыре года старше, Саймон внезапно почувствовал себя глубоким, умудренным жизнью старцем, когда посмотрел в пустые голубые глаза Уиткома.
— Ну, это же понятно — ведь идет война. Вряд ли в Адмиралтействе ваша просьба будет рассмотрена в первую очередь.
— Вот именно, — кивнул Джордж. — Вы все верно поняли.
Однако Саймон продолжал говорить спокойно и терпеливо, так, словно разговаривал с зеленым новобранцем, не обращая внимания на скептическое выражение лица собеседника:
— Видите ли, ваша просьба не будет рассмотрена в первую очередь, зато и свои корабли, я имею в виду те, что курсируют между Европой и Америкой, Адмиралтейство не будет считать конвоем. Вы же сами говорили, что там есть корабли сопровождения, следовательно, если ваш корабль…
— Свои корабли не будут считать конвоем… — повторил Джордж, так, словно, говоря вслух, он легче улавливал смысл сказанного.
— А вы знаете, я понял! — воскликнул Мейтленд. — Ну конечно! Мы ведь просили об эскорте! Чиновники из Адмиралтейства сунули нашу заявку в долгий ящик, вот и все. А нам следует обратиться с просьбой о включении наших кораблей в состав регулярных правительственных конвоев.
Саймон улыбнулся.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44


А-П

П-Я