Акции магазин https://Wodolei.ru 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Триада, посвященная этому, не сохранилась. Гофаннон, как уже говорилось, часто смешивается с Гвидионом, сыном которого, возможно, Дилан и являлся.


В один из дней Гвидион лежал в постели и вдруг услышал плач, который раздавался из спрятанной им шкатулки. Он расслышал его, хотя плач был тихим. Тогда он быстро встал, и открыл шкатулку, и в ней увидел маленького мальчика, тянущего к нему ручонки из шелковых складок. И он достал мальчика оттуда, взял его и отнес в город, где отдал его на воспитание одной женщине, у которой мальчик пробыл год. И через год они удивились быстроте его роста, ибо он выглядел как трехлетка. А в конце второго года он вырос настолько, что смог прийти ко двору. И когда он пришел туда, Гвидион сам стал заботиться о нем, и мальчик привязался к нему и полюбил, как отца. Он оставался при дворе, пока ему не исполнилось четыре года, и в этом возрасте он выглядел на восемь лет.
И однажды Гвидион с мальчиком отправились в Каэр-Арианрод. И когда они пришли туда, Арианрод встретила их. «Что это за мальчик с тобой?» – спросила она. «Это твой сын», – ответил Гвидион. «Увы тебе! Зачем ты позоришь меня?» – «Если для тебя нет большего позора, чем такой прекрасный сын, то ты поистине должна быть счастлива». – «Как же его зовут?» – спросила она. «По правде говоря, – ответил он, – у него еще нет имени». – «Значит, ему суждено, – сказала она, – получить имя от меня». Наделение имени – важная функция подлинных или приемных родителей (см. «Пуйл»).

– «Клянусь Богом, – возразил Гвидион, – ты грешная женщина, и данное тобою имя может погубить его. Ведь ты солгала – ты не девица и никогда не станешь ею вновь». И он в гневе удалился в Каэр-Датил и провел там ночь.
Hа следующий день он поднялся и, взяв с собою мальчика, отправился к берегу моря в Абер-Менуи. И там он сотворил из морской травы корабль, а другую траву превратил в кожи, выделанные самым искусным образом. И затем он поднял на корабле паруса и приплыл на нем вместе с мальчиком в гавань Каэр-Арианрод. И там он разложил кожи так, чтобы их увидели из дворца. Он также изменил облик свой и мальчика.
«Что за люди на этом корабле?» – спросила Арианрод. «Это сапожники», – ответили ей. «Идите же и поглядите, что у них за кожа и какую работу они могут делать». И пришли из дворца, а Гвидион в это время красил и золотил кожу. В триаде № 67, однако, золотильщиком обуви именуется не Гвидион, а его сын и помощник Ллеу.

И посланцы вернулись и рассказали об этом Арианрод. «Снимите мерку с моей ноги, – велела она, – и попросите, чтобы они сшили мне туфли». И он сшил туфли, но не по мерке, а намного больше.
Они принесли ей туфли, и она примерила их и увидела, что они велики. «Они слишком большие, – сказала она, – пусть этот сапожник вернет плату и сделает другие, чуть поменьше». Тогда Гвидион сшил туфли гораздо меньшие, чем ее нога, и отослал их ей. «Передайте ему, что эти туфли тоже мне не по размеру», – велела она. И ему сказали это. Он же передал, что не может сделать туфли, пока не увидит ее ноги. «Хорошо, – сказала она, – я сама пойду к нему».
И она пришла на корабль и увидела, что сапожник шьет обувь, а мальчик ему помогает. «Приветствую тебя, госпожа», – сказал он. «Храни тебя Бог, – сказала она. – Я очень удивлена, что ты не можешь сшить туфли по мерке». – «Вот теперь я могу это сделать», – сказал он.
И тут на мачту корабля сел крапивник. Мальчик выстрелил в него из лука и пригвоздил к мачте за лапу. Увидев это, она рассмеялась. «А твой юнец, оказывается, меткий стрелок», – сказала она. «Да, – ответил он, – и теперь у него есть имя. Отныне он будет зваться Ллеу Ллау Гифс». Lieu Llaw Giffes – популярный герой и родоначальник валлийцев. В триаде № 20 он значится среди Трех огненных разорителей Острова Британии. Его имя, обычно переводимое как «лев» (llew), восходит, видимо, к слову «lleu» – «свет» или «сияние». Это имя и эпитет «Твердой (или умелой) руки» сближают его с ирландским богом Лугом Умелым (Samil-danach), который также считался родоначальником ряда королевских династий, непобедимым героем и мастером всех ремесел.


И тут вся его работа превратилась в морскую траву, и он не смог ее закончить. За это его прозвали Одним из троих, золотивших обувь. «Ты не мог, – сказала она, – обидеть меня сильнее». – «Я пока еще не обижал тебя», – возразил он и придал себе и мальчику истинный облик. «Что ж, – сказала она, – я предскажу этому мальчику будущее: он не получит оружия, пока я сама не дам его ему». – «Клянусь Богом, – воскликнул Гвидион, – вопреки твоему коварному предсказанию, у него будет оружие!»
И они отправились в Динас-Динллеф, и там он воспитывал Ллеу, пока тот не достиг совершенства в силе и ловкости, и Гвидион знал, что теперь Ллеу начнет просить у него коня и оружие. И в один из дней он сказал ему: «Радуйся, завтра мы отправимся на поиски приключений». – «Я рад этому», – ответил юноша.
И на другой день они собрались и двинулись по берегу моря к Брин-Ариэн. Там они раздобыли лошадей и приехали в Каэр-Арианрод. Гвидион изменил их облик так, что они приобрели вид молодых людей, из которых Гвидион казался старшим. «Привратник, – сказал он, – иди и скажи госпоже, что прибыли барды из Гламоргана». Гламорган, или Морганног – юго-восточная область Уэльса, барды из которой считались самыми искусными.

Тот доложил Арианрод, и она обрадовалась и велела позвать их. И для них накрыли стол, а когда они поели, она попросила Гвидиона рассказать что-нибудь, а он был лучшим из рассказчиков. Когда же настала ночь, им отвели покои и они пошли спать.
Hа рассвете Гвидион поднялся и сотворил волшебство. Тогда по всей этой земле прокатился шум, и гром, и звуки труб. И позже они услышали стук в дверь, и Арианрод потребовала впустить ее.
Юноша встал и отпер ей дверь, и она вошла вместе со служанкой. «Друзья мои, – сказала она, – мы в беде!» – «Госпожа. – сказал Гвидион, – мы слышали шум и трубный зов; что же это?» – «Мы не видим волн, – ответила она, – от множества кораблей, которые плывут сюда с большой скоростью. Что вы можете посоветовать?» – «Госпожа, – сказал Гвидион, – у нас нет другого совета, кроме как доверить замок нам, и мы попробуем оборонить его». – «Хорошо, – сказала она, – я дам вам все необходимое для обороны».
И она вышла и вернулась с двумя служанками, которые принесли оружие и доспехи на двух человек. «Госпожа, – сказал Гвидион, – помоги снарядиться этому юноше, а я снаряжусь сам. Скорее, ибо я слышу шум войска». – «Я займусь этим без промедления», – сказала Арианрод и полностью снарядила юношу для битвы. «Закончила ли ты свое дело?» – спросил Гвидион, и она ответила утвердительно. «И я готов, – сказал он, – а теперь снимем доспехи, ибо нет в них нужды». – «Как? – воскликнула она. – Ведь нас окружает войско!» – «О женщина, – сказал он, – здесь нет никакого войска». – «Так откуда же взялся этот шум?» – «Шум, – сказал он, – расстроил твои козни против собственного сына и заставил дать ему оружие без его просьб и унижений». – «Клянусь Богом, – сказала она, – что ты совершил зло, ибо многие лишатся жизни из-за того, что ты сделал сегодня. И я предсказываю этому юноше, что он никогда не женится на девушке из племени людей, живущих на земле». – «Поистине, – сказал он, – ты злобная женщина, но своего ты не добьешься, ибо он найдет себе жену».
И они пришли к Мату, сыну Матонви, и рассказали ему о том, как они добыли оружие у Арианрод. «Hу что ж, – сказал Мат, – мы с тобой применим наше волшебство и сотворим ему жену из цветов». А Ллеу вырос прекраснейшим юношей из всех, что жили тогда. И они взяли цвет дуба, таволги и ракитника, и сотворили из него прекрасную девушку, и крестили ее святым крещением, дав ей имя Блодьювидд. Сотворение искусным чародеем жены сыну или герою – распространенный фольклорный мотив (см. «Калевалу», где Илмаринен выковывает себе жену из золота). Имя Blodeuwedd означает «видом подобная цветам»; ей и ее злой судьбе посвящены стихи нескольких валлийских бардов, в том числе великого Давида ап Гвиллима.


И они поженились и стали жить вместе. «Нелегко прокормить семью, не имея земель», – сказал Гвидион. «Это так, – сказал Мат, – поэтому я дам ему лучшую долю моих земель, Динодиг». Теперь это Эйфионидд и Ардудви. И Ллеу выстроил дом в месте, называемом Мур-и-Кастелл, Mur-y-Castell – деревня, основанная на месте старого римского укрепления в нескольких милях от озера Ллин-и-Морвинион (Девичьего), где, по преданию, нашли свой конец служанки Блодьюведд.

на склонах Ардудви. Весь этот пассаж представляет собой распространенный в фольклоре сюжет убийства мужа коварной женой (ср. библейскую историю Самсона и Далилы).

И там он жил и правил, и все были довольны им и его женой.
И в один из дней он отправился в Каэр-Датил, чтобы навестить Мата, сына Матонви. И, когда он уехал, жена его вышла из дома на прогулку и услышала в лесу звук рога. Вслед за этим мимо пробежал олень, а за ним – собаки и загонщики. Следом скакал человек на лошади. «Пусть слуга пойдет, – велела она, – и узнает, кто это». Слуга пошел и спросил об этом. «Это Гроно Пебир, владетель Пенллина», – ответили ему, и он передал это госпоже.
И этот человек погнался за оленем и у реки Кинфаэл догнал его и сразил. И он пребывал там до заката, разделывая оленя и бросая куски собакам. И на исходе дня, когда солнце садилось, он подошел к воротам двора. «Он обидится, – сказала она, – если в столь поздний час мы не пригласим его войти». – «Это так, госпожа, – сказали все, – нам надо пригласить его».
И слуги отправились к нему, и он с радостью принял приглашение и вошел в дом. Она встала и приветствовала его. «О госпожа, – сказал он, – Бог воздаст тебе за твою доброту». Они сели ужинать, и, как только Блодьювидд взглянула на него, она не могла уже не думать о нем. И к нему, когда он посмотрел на нее, пришли такие же мысли. Он не мог скрывать своих чувств к ней и открылся. И она возрадовалась, и они завели нежный разговор. Соблазн был слишком велик, и в ту же ночь они легли спать вместе.
И наутро он собрался уходить, но она упросила его остаться до ночи. Ту ночь они тоже провели вместе и задумались о том, как они могут соединиться. «Есть лишь один способ, – сказал он, – это выпытать у Ллеу, каким способом можно его извести, и тогда мы его убьем».
И на другой день он вновь собрался уходить. «Я не хочу, чтобы ты уходил сегодня», – сказала она. «Раз ты не хочешь, – сказал он, – я не уйду. Hо есть опасность, что твой муж скоро вернется». – «Завтра, – сказала она, – я позволю тебе уйти». И когда на следующий день он стал собираться, она не удерживала его. «Помни, – сказал он, – что я говорил тебе, и узнай от него под видом любви и заботы, от чего может настать его смерть».
И той же ночью Ллеу вернулся домой. И они веселились и беседовали, а когда легли спать, он обратился к ней, но не получил ответа. «Что с тобой, – спросил он ее, – здорова ли ты?» – «Я думаю, – сказала она, – о том, что будет, если ты умрешь раньше меня». – «Благодарю тебя за заботу, – сказал он – но пока не захочет Бог, я вряд ли смогу умереть». – «Ради Бога и меня скажи, от чего может настать твоя смерть, дабы я могла предохранить тебя». – «Что ж, я скажу тебе, – сказал он, – меня можно убить только ударом копья, которое нужно закаливать ровно год. И убить меня этим копьем можно только во время воскресной мессы». – «Неужели это так?» – притворно удивилась она. «Да, – ответил он, – и меня нельзя убить ни в доме, ни на улице, ни пешим, ни на коне». – «Так как же тебя можно убить?» – спросила она. «Я скажу тебе, – ответил он. – Нужно сложить для меня баню на речном берегу, окружив котел с водой плетеной оградой и закрыв его соломенным навесом. Потом надо привести козла и поставить его у бани, и, когда я поставлю одну ногу на край котла, а другую – на спину этого животного, всякий, кто застигнет меня в таком положении, может убить меня». – «Я благодарю Бога, – сказала она, – что ты легко можешь избежать этой смерти». Буквально: mab ailit, «раба» – северный эквивалент валлийского taeog.


И вскоре после этого разговора она послала весть о нем Гроно Пебиру. Гроно начал закаливать копье, и в тот же день через год оно было готово. И он дал ей знать об этом.
«Господин, – сказала она мужу, – я думаю, что ты верно поступил, рассказав мне все. Hо можешь ли ты показать мне, как можно стоять одновременно на краю котла и на спине козла, если я сама приготовлю тебе баню?» – «Хорошо, я могу тебе показать», – сказал он.
И она послала за Гроно и велела ему спрятаться на вершине холма, что зовется ныне Брин-Кифергир. Это было на берегу реки Кинфаэл. И она собрала всех коз в округе и пригнала их к реке.
И на другой день она пришла и сказала: «Господин, баня для тебя готова». – «Что ж, – сказал он, – пойдем посмотрим». И они отправились смотреть баню. «Будешь ли ты мыться?» – спросила она его. «Конечно», – ответил он и вошел в баню и стал мыться. «Господин, – спросила она опять, – точно ли животное, о котором ты говорил, зовется козлом?» – «Да, – сказал он, – поймай его и приведи сюда». И она сделала это. Тогда он вылез из воды и поставил одну ногу на край котла, а другую – на спину козла.
Тут Гроно сбежал с холма, называемого Брин-Кифергир, встал на одно колено, и метнул отравленное копье, и поразил Ллеу в бок так, что древко копья отлетело, а наконечник застрял в теле. Тогда Ллеу взмыл в воздух в обличье орла и издал крик отчаяния. И никто после этого не видел его.
Когда это случилось, они вернулись в дом и эту ночь провели вместе. А на следующий день Гроно встал и объехал Ардудви. И он завладел этой землей и правил ею, и Ардудви с Пенллином оказались в его власти.
Новость эта дошла до Мата, сына Матонви, и опечалила его, а еще более – Гвидиона. «Господин, – сказал Гвидион, – я не найду покоя, пока не узнаю что-либо о моем племяннике». – «Что ж, – сказал Мат, – пусть тебе поможет Бог».
И Гвидион покинул Каэр-Датил и пустился в странствие. Он обошел весь Гвинедд и Поуис до самой границы и наконец пришел в Арфон, где остановился на ночлег в Менаур-Пенардд, в хижине бедняка.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40


А-П

П-Я