https://wodolei.ru/catalog/unitazy/s-polochkoj/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– Я не обижаюсь, – вздохнув, потупил он глаза, глядя на свои босые ноги.Они расстались, и женщины, навьюченные котомками, исчезли среди серых полей.Орися так было разговорилась с этими женщинами, что и не заметила, как пролетели два часа. В компании было веселее. Вот только Василий молчал, обидевшись на незаслуженные упреки. Но что поделаешь? Такая его сейчас служба в армии – порой приходится терпеть напраслину, обиды и молчать.– Может, ты бы надел башмаки? Холодно становится…Василий остановился и огляделся. По дороге, замедляя ход, мчался мотоцикл. Засунув руку за борт пиджака и нащупывая рукоятку пистолета, Василий подумал: «Какого черта надо этому водителю?» Он смотрел исподлобья на солдата в кожаной куртке и таких же штанах, заправленных в длинные и гладкие голенища сапог.– Неужто остановится? – прошептала Орися, схватив руку Василия.Им бы сразу пойти полем, а Василий уверял, что днем полем идти небезопасно, скорее могут заметить и выслать полицаев или солдат. А на дороге они, как все люди, бредущие с котомками.Водитель затормозил около них.«Ладно, подходи, спрашивай. Получишь пулю в лоб!» – Василий посматривал, нет ли на дороге еще мотоциклов или автомашин.– Алло! – крикнул водитель, оторвав от руля правую руку. – Где ты, босяк, такую красавицу подхватил? – спросил он по-русски.– Жена моя, – едва промолвил Василий, к горлу подкатил давящий клубок и стал мешать дыханию.Водитель смерил Василия взглядом с головы до босых ног и завистливо поглядел на покрасневшую от волнения и страха Орисю.– Не девка – картина! Далеко еще до села?..Орися вздрогнула: водитель назвал ее родное село и ближний город.– Да верст с тридцать! – ответил Василий.Мотор застрекотал громче, и машина подалась своею дорогой.– А я испугалась, думала, он остановится, – выдохнула Орися. – Хай он сказится!..Василий шел по самому краю дороги, у обочины, подальше от машин, мчавшихся в ряд.Вскоре они спустились в овраг. В овраге под дощатым мостом протекал неглубокий узенький ручеек, в котором собралась талая вода. Перед мосточком – большая лужа, в ней и застрял мотоцикл, который минут десять назад обогнал Василия и Орисю.– Босяк! – крикнул водитель, вытирая рукой потный лоб. – Тащи машину! – и он выхватил пистолет, наставив его на Василия.– Орися, заговори этого дьявола, – прошептал Василий и, положив возле канавы свою котомку, пошел к мотоциклисту.– Так, говоришь, жена твоя? – недоверчиво спросил мотоциклист.– Моя.– Поработай, а я отдохну немного. С женой твоей потолкую, – сказал он, поглядывая на Орисю и подмигивая ей.– Откуда вы научились говорить по-нашему? – спросила Орися.– Я все могу! – похвастал тот и вышел на сухое место. – Я из Люстдорфа, из-под Одессы. Колонисты мы. Слушай, босяк, брось рисовать картину. Быстрее. А то я…Василий попытался вытащить трехколесный с коляской мотоцикл на пригорок. Но его ноги погружались все глубже, а машина едва двигалась. Время от времени он бросал взгляды на колониста, который, стоя с Орисей, заглядывал в ее покрасневшее лицо.– Он у тебя что, придурковатый? Ходит босиком в такую пору? – опрашивал водитель, кивая на Василия. – Вот картина!– Да уж какой есть… Хорошие все на войне.– Скорее! – торопил колонист Василия и снова обратился к Орисе: – Что же вы несете?..– Менять ходили. – У нее похолодело сердце: немец наклонился над котомкой.– П… пан, – раздался голос Василия, – машину вашу вытащил…Одесский немец разогнул спину и, ущипнув Орисю за локоть, сказал, чтоб она шла следом.– А муж твой пусть несет мешки сам: тебя я подвезу!Орисе стало страшно: в глазах колониста заиграли огоньки, рот растянулся в плотоядной усмешке.Василий затрясся от гнева, но постарался как можно спокойнее обратиться к мотоциклисту.– Можете заводить свою самоходку, пан!– Теперь ты мне не нужен! – засмеялся тот, снова вынимая пистолет.Орися вмиг заслонила собою Василия и начала слезно умолять:– Не убивайте. В ноги вам поклонюсь.Но колонист и не собирался убивать мужа этой хорошенькой женщины. Он только и ждал от нее такой просьбы, ждал, чтобы она поклонилась ему в ноги. Его глаза ощупывали стан Ориси.– Садись в коляску!.. Я не буду его убивать. Не трясись, – обратился он к Орисиному мужу. – Стану я пулю гратить на такого..Василий побледнел. Мысль работала молниеносно. Один миг – и ударом кулака в висок он сбил колониста с ног. Взмахнув руками, тот упал в трех-четырех шагах от них, растянувшись по другую сторону кювета. Василий подул на затекшие пальцы. Он даже не поверил, что удар подействовал так ошеломляюще. Орися подняла с земли пистолет мотоциклиста.Как быть? Необходимо спрятать куда-то мотоцикл, отнести оглушенного хвастуна, не забыть и про котомки…– Тащи за рога этого черта, – указал Василий на мотоцикл.Василий торопился. Он нервно стаскивал с колониста куртку, поворачивая его со спины на бок, на живот. Стремительно надел картуз, перекинул через плечо полевую сумку.– Эй ты, живой, тип из Люстдорфа? Вот тебе и картина!.. – тормошил он колониста. Но у того голова бессильно свисала на грудь.Василий стукнул еще рукоятью пистолета по голове мотоциклиста. Потом положил его в канаву, окрутил руки ремнем и заткнул куском его же сорочки рот. Прислушиваться, дышит ли он – не было времени. Поблизости гудели машины.– Вот вещи, и мигом под мосток. А я постою около мотоцикла. Ну! Быстро, Орися! – приказал Василий.– Там же вода…– Быстро! – повторил Василий, вытирая пот.Он наклонился, делая вид, что возится с мотоциклом, и поглядел на горку, откуда должна была выскочить автомашина.Орися по щиколотку в воде под мостиком едва удерживала в руке две котомки.Над нею застучало. Ей показалось, что треснула одна доска.Что бы подумала ее мать? Она провожала ее с плачем; испугалась сразу от сообщения, что у них будет скрываться советский солдат. Не в лесу же они живут. Кругом войска, комендатура, дороги. Да еще свои псы – Омелько и Данько следят за каждым шагом, чтоб у них обоих очи на лоб повылазили! Бесчестные.. Как они будут смотреть на людей, когда вернутся наши? Знала бы мать, сколько страданий довелось перенести ее дочери за последний день, вот за эти минуты!«Доля моя несчастная!» – шептала Орися, сжимая утомленными руками узлы с радиостанцией и батареями…– Давай мне узлы! – Василий помог девушке выбраться из-под моста. – Иди дорогой. Я тебя догоню…Василий подошел «немцу, лежавшему в придорожном кювете, вытащил у него изо рта кляп.– Очухался? – склонился Василий над пленным.– Что? – едва слышно промолвил тот. – Пить..– Кто тебя знает в городе? Комендант знает? – расспрашивал Василий, рассматривая отобранные у мотоциклиста документы. – Знает тебя комендант Харих в лицо?– Нет… Я там никогда не был… – еле-еле выговорил мотоциклист.– А из дому давно?– Школа, – бессвязно проговорил тот, – учился… Еду к Хариху.. Ой-ой…Василий все время надеялся раздобыть документы какого-нибудь офицера или немецкого солдата и побаивался, сойдет ли за настоящего немца. И вот он, счастливый случай! Сразу же, как только остановился мотоцикл, Василий твердо решил, что не уйдет без трофеев. Какой же из него разведчик, если он не воспользуется таким случаем! Утром командование передало ему по радио: «Работать в меру своих сил и возможностей. Более подробные указания потом». Ему повезло, что немец – колонист из-под Одессы, и в то же время как-то мутило от мысли, что этот человек, как и он, учился некогда в советской. школе, возможно, как и он, был в комсомоле..– Какой черт заставил гебя служить фашистам? Слышишь, Роберт? Молчишь?..Прошло с четверть часа. Орися уже замерзла, сидя на обочине дороги. Невдалеке, словно в подземелье, прогремел глухой выстрел. Темнота все более окутывала землю густой сеткой. В небе гудели самолеты. Огненные рукава прожекторов протянулись по всему небосводу.Орися вздрогнула. Перед нею стоял Василий – в кожаной куртке, на одной, пуговице которой висел фонарик, в кожаных штанах, в сапогах с гладкими голенищами.– Мадемуазель, – сказал он. – Будем знакомы!.. Роберт Гохберг! Новый переводчик коменданта гауптмана Хариха!..– Что ты мелешь? – удивленно отшатнулась Орися от Василия.– Так надо, дивчина! Жаль, что он не все рассказал мне.– А как с машиной?– Поедем! Теперь можно и в селе заночевать. Полицай и староста лучшую хату отведут нам!– Ты с ума сошел! А как же мне? Люди подумают, что я какая-нибудь потаскуха. Что ты наделал? Зачем тебе это? Иди от меня!..– Спокойно, барышня! Так надо. Держи язык за зубами, посматривай на меня при людях влюбленными глазами и будет аллее ин орднунг! Ферштеен зи?.. Все в порядке! Понятно? (немецк.).

– и тут же прибавил ласково: – Садись! Я устал до изнеможения. Даже руки трясутся, будто кур воровал, как солдаты в вашем дворе! Поехали, Орися! Друже мой верный!
…Назавтра в полдень перед комендантом гауптманом Харихом предстал молодой, чисто выбритый и подтянутый новый переводчик – Роберт Гохберг. Он подал капитану документы.Вчера ночью Василий долго сидел над этими документами, приклеивая вместо чужой свою фотографию. Кусочек фото был испещрен штрихами печати – орла со свастикой в когтях. Фотография и другие бумаги, которыми не довелось воспользоваться разведчикам лейтенанта Евгения, сохранились в упаковке радиостанции.Трудно, очень трудно было вчера Василию преображаться в Роберта Гохберга. Случилось это в избе сельского старосты. Хозяину выло приказано закрыть ставни, окна, засветить лампу, словом создать все условия для работы Роберту, потому что тот должен был без отлагательно «подготовить» документы для высокого немецкого начальства. Орися мыла и чистила сапоги своего пана, отглаживала ему мундир. А потом, утомленная необычайными происшествиями, заснула на пуховиках, любезно предложенных хозяйкой.А Василий еще долго изучал вещи, которые находились в чемодане Гохберга, его письма, фото, карты, бумаги. Кое-что он все же узнал о Роберте. Тот и вправду был из колонистов, жил на берегу Черного моря. Недавно закончил специальные курсы, где таких предателей готовили к службе в комендатурах и отделениях гестапо. Василия мучила только одна мысль: «Знал ли Роберт кого-нибудь из начальства, к которому направлялся на службу?» Из писем этого не видно. Да и сам Роберт расспрашивал у них с Орисей, далеко ли до их села. Будь что будет! Без риска не выполнить возложенной на него задачи…И вот теперь наступил момент испытания и проверки. Может, смерть подстерегает Василия за дверью.Посредине кабинета за большим столом в кресле сидел комендант. Вдоль стены выстроились кривоногие стулья. Нижние стекла окон закрашены, а сквозь верхние видны тонкие ветки с проклюнувшимися почками, из которых вот-вот распустятся листочки. За окном солнце, небо, расцветает природа. А тут портрет почерневшего от злобы Гитлера, неприглядная, похожая на уродцев мебель. Фашистский комендант, который сжимает в подагрических пальцах документы нового переводчика.На среднем пальце коменданта поблескивал перстень с черепом – излюбленной эмблемой гитлеровцев. Василий не сводил с него глаз. В груди у него похолодело. Он чувствовал, как кровь отхлынула от головы, от щек. А может, он дал маху, добровольно надев на свою шею такое ярмо, из которого уже не вырваться?«Кар… Кар…» – вдруг каркнуло на всю комнату.Василий вздрогнул, оглянулся.– Что с вами, Роберт Гохберг? – шутливым тоном спросил Харях. – Моя птица вас напугала? А вы похудели! – продолжал он, взглянув на побледневшего Василия. – На фото вы округлее…– Так точно, господин капитан!«Не вздумал ли он поиграть со мною, как кот с мышью, да еще с той, что сама попала в пасть?» – подумал Василий. Казалось, сердце вот-вот разорвется в груди, но мозг твердил: «Спокойно. Не так часто приходят к этим зверюгам переводчиками советские лейтенанты!»– Та-ак, – протянул Харих и, поведя седыми торчащими бровями, опросил: – Чему же вас, Гохберг, учили на курсах?..– Выполнять приказы начальства. Всего себя отдать Германии и великому фюреру, господин капитан! – выкрикнул Роберт, вытянувшись.Харих вдруг нажал на звонок пальцем, на котором был перстень с черепом. Череп разрастался в глазах Василия, заслонил всю руку капитана. Мозг сдавило. А на устах усмешка, от которой до слез – одно мгновение.– Господин лейтенант! – обратился Харих к вошедшему офицеру. – Это наш новый переводчик. Из одесских немцев. Когда я закончу с ним, познакомьте его с коллегами.– Слушаю, господин капитан!..– А это – лейтенант Майер, – обратился Харих к Роберту Гохбергу, – знакомьтесь…– Очень приятно! – склонил Роберт голову. У него отлегло от сердца.Майер вышел таким же твердым шагом, как и вошел.– Я рад, что вы не девица и не дама… Вы удивлены? – спросил капитан. – Ухаживания офицеров за переводчицей, вино, вздохи.. Не люблю всего этого!.. – он подал бумаги Гохбергу. – Так… Хорошо также, что вы не коренной немец. Мы плохо знаем местных людей. Очень плохо! Потому и расплачиваемся кровью. Начните с того, чтобы у нас среди тех, – показал он на окно, – были надежные люди. Я даже полицаям не всегда верю. Идите знакомиться с офицерами, потом загляните к старосте. Вам придется часто иметь с ним дело. Да и квартиру он вам найдет…Наконец Роберт Гохберг вышел в коридор и поспешно вытер со лба холодный пот. …Орися не отрывала глаз от окна. «Что с Василием? Как принял его комендант Харих?.. И надо же было им встретить этого хвастливого переводчика Роберта!»Но вот и он, виновник Орисиного беспокойства, вышел из школьных ворот.«Идет! Размахивает руками, как на параде. Как легко он превратился в немца! Вот, нечистая сила!»– Чего ты? – спросила неожиданно мать, сидевшая на деревянном диване за шитьем.– Мама! Только – ни-ни! – предупредила дочь. – Наш Василий… – и покраснела, прикусив язык.– Быстро он стал нашим…– Да я не про то… Он работает у немцев, у самого Хариха! – шептала дочь.– Что? – от неожиданности мать выронила из рук работу.– Так надо!«Горе-то какое! – подумала мать. – Молодые, красивые. Встретиться бы им в добрый час…»– Пошел он! – подбежала к окну Орися.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13


А-П

П-Я