https://wodolei.ru/catalog/rakoviny/malenkie/22cm/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Ну кисть же расслабьте, Владислав Борисович! – укоризненно прогудел прэта. – Вы мимо бьете. Имейте в виду: часто останавливать время опасно. С Богом!
Реальность обрушилась на инспектора жаром и болью. Лезвие пропороло стену, гася свет, – видимо, проводка не выдержала удара. Убийца бесформенной кучей осел на пол. Отрубленная кисть кувыркнулась в коридор, унося захлебывающийся очередью пистолет.
Следующий удар отбросил в камеру слившихся в экстазе роботов. Темнота ухнула и раскрылась огненным пионом. Волны огня напирали, оттесняя инспектора назад.
– Яри! – закричал он, закрывая рукавом лицо. – Яри-и-и!
Как он выбрался из губернаторского особняка, как брел по улицам Виттенберга, пытаясь унять боль, вылетело из памяти инспектора. Словно пожар выжег часть его души.
«А на Дачном арбузы цветут… – мелькнула безразличная мысль. – Яри, наверное, любил арбузы».
Отболело все, что могло болеть. Левая рука онемела, и сердце покалывало, но эту боль уже можно было терпеть.
Надо было жить дальше.
Найти Катю.
Найти убийц.
Безошибочно выискивая в толпе инспектора, подкатило роботакси. Де Толль сверился с адресом. Первая городская больница, второй корпус, восьмой этаж. Гений, В Народе Известный свое слово держал.
Чтобы отвлечься от мыслей о Яри, в салоне инспектор вновь принялся разгадывать Катин пароль.
«Буси-чмок»?
«Зайка УЧ?»
«Приветуськи?»
Вряд ли. Не все девушки обожают «суси-пусичную» болтовню. Тогда ее собственное имя?
Но нет, и «Катя» тоже не подошло. «Катерина», «Катенька», «Катушка», «Каталепсия», «Котонахалка», «Катень», «Катарумина» и «Боевой ангел Алитэ» опять же не вызвали у компьютера никакой реакции.
Так ничего и не добившись, инспектор вышел на больничную посадочную площадку. Подошел к регистрационному окошку.
– Здравствуйте… – неуверенно начал он. – Я вот по какому делу…
– Анатолий Дмитриевич Кокорцев? – подняла голову регистраторша. – Как же, проходите. Эдгар! – повернулась она в сторону палат. – Тут к Екатерине Анатольевне родственники. Проводи.
«Кокорцев, – отметил де Толль. – Катин отец, наверное… Расстарался Гений, не обманул».
– Вы уж извините, – из стеклянного пенала вынырнул сконфуженный медбрат, – мы до вас дозвониться не могли. А Екатерина здесь, да. Сейчас пройдем к ней.
Маленький, взъерошенный, со сросшимися бровями – не человек, а воробей – медбрат скакал по больничным коврам, то обгоняя инспектора, то семеня следом.
– …мать-моржиха! – рассказывал он. – Я говорю, кто так документы оформляет! Год рождения – две девятьсот девяностый. А?! Нашли девочку, говорю! А они…
– Да-да, – рассеянно кивал де Толль.
«Ван Гог? – крутилось в голове. – Импрессионизм? Какой же у нее пароль? Может быть, но не то… Тут любимое слово нужно. Ангела я пробовал… „Девочка с персиками“?»
А медбрат все не мог успокоиться:
– Ишь, девочку нашли… А вы кто ей будете? Сын?
Де Толль замедлил шаг:
– В смысле?
– Извините… Мне вас как родственника представили. Вот я и…
Видимо, существует какой-то чиновничий рефлекс, помогающий в непредвиденных ситуациях. Не успев даже задуматься, де Толль ответил:
– Да нет. Племянник я ей.
– А! Племяша… Ну, входите, племяша. – Он посторонился, пропуская инспектора в палату. – Только пять минут, не больше! Тут режим такой, что… – он сжал пальцы в кулак, – ух, режим! Для вас исключение сделали. Важная персона договаривалась.
Лишь сейчас де Толль заметил, что глаза у медбрата мутные, слякотные, словно половинки лимона в позавчерашнем чае. «Ну, и сила у этих прэта… – подумал он с уважением, – небось полбольницы загипнотизировали». И вновь заскользил по накатанной колее: «Анимэшный жанр какой-нибудь?.. Хентай?..»
Палату уютно согревал солнечный свет. Аппаратура пряталась в стенных панелях. Пели птицы, ветерок колыхал пшеничные колосья, склонявшиеся к одеялу больной. Досадуя, что не спросил, что с Катей, де Толль двинулся к кровати.
Еще издали стали заметны разметавшиеся по подушке светлые волосы. Кольнуло беспокойство: он помнил, что девушка была брюнеткой.
Лишь подойдя ближе, инспектор понял, что не ошибся.
С подушки на инспектора смотрело покрытое морщинами лицо.
Шестидесятилетнего де Толля действительно можно было принять за Катиного сына.
– Кто вы? – Женщина с любопытством глянула на де Толля. – Вот так сюрприз! Инспектор, вы?! А я как раз детство вспоминала. Помните, как мы шпионку ловили? – И она рассмеялась старческим слабым смехом: – Поразительно! А вы и не изменились совсем. Как такое может быть?!
Владислав Борисович уселся на краешек кровати:
– Очень просто, Екатерина Анатольевна. Я вам снюсь.
– То-то я думаю: не бывает таких чудес. Уж кого ждала: Ярослава, детей, внуков… но чтоб вы – ни в какие ворота! И знаете, что чудно: вас я хорошо помню. Как жизнь прожила – нет, что-то лучше видится, что-то хуже, что-то совсем в тумане, – а вы у меня отпечатались ясно. И шпионка эта, асурка – вот как сейчас вижу… Совсем старая стала…
От резкого движения Катина пижама распахнулась, открывая маленькое пятнышко под ключицей.
О таких пятнышках де Толль слышал. Именно об этом говорил ему Велька – там, на вокзале. Есть такое асурское тайное знание – удар отсроченной жизни. Ниндзя дремучего средневековья владели чем-то подобным. Несильно ткнув пальцем, они могли убить человека – сразу или отсрочив смерть на несколько дней.
Асуры умеют больше. Обученный титан способен убить человека, превратить в нежить или подарить фальшивую жизнь, неотличимую от настоящей.
Перехватив взгляд инспектора, старуха запахнула воротник.
– Ожог вот посадила… – пробормотала она. – А как?.. Когда?.. Ничего не помню… Память, память… – Глаза ее оживились. – А знаете, эта сумасшедшая меня чуть не уходила тогда! Если бы не Яри, кто знает, как бы обернулось.
– Да? А как Яри поживает?
– Да как поживает… Кашляет, пыхтит, генерал мой. А все бодрится, пыжится… Как зима, так моржевать. – Катя улыбнулась. – За мемуары недавно принялся.
Де Толль ощутил себя свечой меж двух зеркал. Бесконечные коридоры справа и слева… Иная жизнь, иная реальность коснулась его, срывая заскорузлую корку, в которую он сам себя заковал, спасаясь от сердечной боли.
– А рисовать я совсем забросила… Я ведь флэшку тогда потеряла – с картинами-то. Ох, ревела! Ярика извела, полицию на ноги подняла.
– Вот эту? – Де Толль вытащил из кармана крохотный розовый прямоугольничек.
– Надо же! – обрадовалась старуха. – Нашлась моя хорошая! – Потянулась к флэшке скрюченными пальцами, но тут же отдернула руку. – Знаете, – виновато пояснила она, – лучше оставьте ее у себя. Если вы мне снитесь, то ничего передать не сможете. Ведь правда? А так – это словно знак, что вы меня еще не раз навестите.
– Да, Катя. Конечно…
– Там еще пароль должен быть, – вспомнила старуха. Ее лицо затуманилось. – Как же… Хаул?.. Хил? Нет, Хоул! Точно, Хоул. Помните, мультик был?.. Хотела внукам показать, так не нашла нигде. А когда-то знала его наизусть. Ох и ревела! Про девочку мультик, которую колдунья в старуху превратила. А Софи выбралась… молодец Софи…
Катины слова звучали все медленнее. Глаза ее сделались сонными, веки закрылись.
– Спасибо, что пришли, милый друг, – засыпая, пробормотала она. – Все не так грустно старухе… да и… вот странно: засыпаю во сне… Прощайте, инспектор!
– Прощайте.
Де Толль поправил Катино одеяло и торопливым шагом вышел из палаты. Исчезновения его никто не заметил, лишь медбрат глянул настороженно. Наморщил лоб, припоминая: кто бы это мог быть?.. А потом махнул рукой: проходите.
Спустившись в кафе, де Толль уселся за столик у компьютера. Заказал чашку кофе и пирожное «Паутичье молоко». Когда компьютер опознал флэшку и запросил пароль, набрал слово «HOWL».
На экран выбросило список картин. Отсортировав их по времени, де Толль вызвал последнюю.
На мониторе высветился незнакомый пейзаж с черными кляксами птиц в синеющем небе. Инспектор крутил его и так, и эдак – местность ему ничего не напоминала.
Разочарованно вздохнула за левым плечом тень прэта.
– Что ж… – прошелестел бесплотный голос Гения. – По крайней мере, мы старались.
На стол легла металлическая лента. Билет на лайнер, летящий к «Дачному-8».
Глава 33
– АСТРО?! – АСТРО!
Когда мир летит кувырком, главное – правильно сгруппироваться.
Выяснять, откуда взялась девчонка на «Канзас трейлере», генерал не стал. Хватило и того, что она привезла Вельку живым-невредимым. С Василисой сердечно распрощались, и ее шаттл навсегда умчался из нашей истории.
Майю же генерал передал на попечение Багри, рассудив, что тот уж как-нибудь справится с опасной гостьей.
И Алексей справился.
Наручников не нашлось, поэтому он связал Майю мономолекулярной нитью. Уж если титанида решит бежать, то пусть хоть делает это по кусочкам.
– Как же ты цела осталась? – бормотал полковник, остервенело затягивая узлы. – Шаттл – это же десятки тонн…
– Хочешь знать, двурукий?
– Да уж не откажусь.
– Воистину так ли сильно твое любопытство?
– Н-ну, скажем… – и осекся. (Асури смотрела на него голодным взглядом. Из уголка губ тянулась ниточка слюны.) – Вот зараза! – выругался Алексей. – Ты личико-то попроще сделай. Ишь, Мессинг в юбке.
Западное лицо асури развеялось. Багря зафиксировал удавку и устало привалился к стене.
– Ну что, милая, поговорим?
– Ты хороший воин, команидор. И пусть меня простит богомол, если мы не поймем друг друга.
Вот она – пропасть культур… Ну, как с такими разговаривать? Алексей достал распылитель с красной жидкостью:
– Знаешь, что это, Майя? Это царская кровавая Мэри.
– Смесь царской водки и томатного сока?!
– Именно. Ты ответишь на мои вопросы, или я смою твой знак титана. Согласна?
Асури настороженно кивнула.
– Вот и хорошо. Куда ты летала ночью на машине Коба-ля Рикардовича?
– Мне понадобились ягоды зландыша. А их можно собирать только ночью.
– Чего-о?
Асури прикрыла глаза:
– Помнишь чудовище, что я привезла с собой? Ягоды зландыша вызывают у бородава мутации. Скоро ему придется сражаться с богомолами не на жизнь, а на смерть. Правильно мутировать – его единственный шанс.
Багря поставил на пол распылитель:
– С этого места поподробнее. Какие еще богомолы?
– Я оставила в ваших подземельях гнездо королевы смерти. Колония растет, и скоро ей станет тесно под землей. Если до полуночи не напустить на них бородава, дети гибели вырвутся наружу.
– Вот так сюрприз… Ладно, Майя. Вовремя ты спохватились. Ничего. Полежишь под домашним арестом, остынешь.
Он подкатил тележку и перевалил на нее тело асури. Та дернулась, пытаясь достать полковника зубами. Алексей брезгливо уклонился.
Из двух линий доставки работала лишь одна; вторую Майя не так давно пыталась превратить в печь. Алексей закатил асури в приемный бункер доставки и набрал код своего дома. Пускай в башне полежит, поразмыслит о жизни.
Избавившись от асури, он вызвал Шепетова.
– Кобаль, – без обиняков сообщил он, – у нас ЧП.
– Что такое?
– Надо эвакуировать людей из Шатона.
Спутники Тае достались аховые. Пока шли по лабиринту, отстреливая Майиных чудовищ, еще ничего (хоть и страху натерпелась!), а вот потом… Потом ерунда началась.
– Эй, командирш! – просипел Раймон по прозвищу Насундук. – Перетереть надо!
– Чего тебе? – недовольно обернулась девочка.
– Реестрик один.
Голографический попугай на плече Раймона замолотил крыльями:
– Пи-астро! Пи-астро!
– Что еще за реестрик?
Пират с готовностью сбросил автомат с плеча и полез за планшеткой. Раймона Тая жалела. Худой, бесприютный, бронекостюм нестиран-неглажен, щеки диким волосом заросли… Ясно: загибается без женского присмотра человек.
Так что бумажку, которую Насундук протянул, приняла без разговоров.
«Плазминный боиприпас 57 штук – 250.
Ракеты саманаводящиеся (умные) 5 штук (и исче, одна, патерялась) – 783.?
Ракеты простотак (тупые) – 40 штук иброняклеточками погрызена – 1249.?
Итого – 28493»
– Не поняла. Что это такое?
– Эт-? Реестрик. П-рейскурант, – засипел пират. – Шерстевошек стреляли?.. Ну, этих… богомолов?.. Стреляли! У м-ня вон п-р-расход урана. – Он сунул ей под нос индикатор автомата. – А пл-тить кт-б-дет? Сабатини?..
…Говаривали, что однажды Раймону пришлось скрываться от орбитальной охраны в дезактивируемом корабле. Известно, что крыс травят фтором; за те часы, что Насундук провел в зоне очистки, он навеки защитил свои зубы от кариеса и спалил связки. Звук, который он издавал при сильном волнении, выходил чем-то средним между «ы» и апострофом в ирландском «О'Хара».
– Вы, прекраснейшая, совесть поимейте, – поддержал Раймона кинкар. – Мы хоть и существа грешные (в моей прошивке заложена информация о двухсот пятидесяти пяти грехах, которым я подвержен), но тоже свою выгоду блюдем.
Тая хмуро оглядела подельников.
– Понабирали на флот, – процедила сквозь зубы. – Вы еще к делу не приступили, салажня, а уже торгуетесь, шваль тортужная. – И повернулась к Раймону: – О деньгах с дядей Люком перетрешь, понял?
– Но, леди! Умоляю!
Попугай на его плече заинтересованно вертел головой. Птицу король Людовик отправил для гарантии. Раймон вполне мог дать Тае по голове и отрапортовать, что задание выполнено. А так было кому следить за порядком.
– Запоминай, – кивнула Тая птице, – пытался оказать давле…
– Г-сп-жа, умоляю!
– Что-что?!
– Пр-нцесса!
– Ладно, – сдалась Тая. – За боеприпасы доплачивать не буду, но пару пиастров накину. – Она задумчиво посмотрела на попугая. – Добудете асуриху – будет больше. – Она перевернула реестр с ценами: – А это что такое?!
– Это по тварям расклад, – с готовностью подсказал Раймон. – Если по расходу б-еприпасов не нравится.
– Чего??? – Тая принялась быстро читать: – Существо камуфляжной расцветки… поперечные полосы, в темноте передвигается бесшумно… Эге! Глаза светятся… Хищник. При нужде увеличивает количество когтей на двадцать штук. Пятьсот пи-астров. Это ты о ком?
– Я такое пристрелил, – с готовностью отозвался Квазимад. – Госпожа не помнит, но на выходе нас атаковал представитель местной фауны.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50


А-П

П-Я