https://wodolei.ru/catalog/smesiteli/Frap/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Любая оседлая община из пятидесяти или более человек имела право на установку ПОИ; по ее просьбе это делалось роботами Столицы Разума; ПОИ поддерживался в рабочем состоянии и обслуживался в дальнейшем как роботами, так и людьми, учеными, которые следили за его работой и осуществляли необходимую профилактику и ремонт.
В Долине могло активно функционировать восемь или девять ПОИ, однако все, главным образом, сводилось к деятельности одного, установленного в Ваквахе. На языке кеш ПОИ обозначался словом вудун.
Информативная связь была взаимной; природа и количество информации зависели в этом союзе партнеров от людей. Столица Разума невостребованной информации не выдавала; иногда, впрочем, она запрашивала определенную информацию, хотя никогда ее не требовала.
Пункт Обмена Информацией в Ваквахе был запрограммирован прежде всего на самую обычную выдачу сводок погоды, предупреждений о природных катаклизмах, об изменениях в расписании поездов и конкретные сезонные советы по сельскому хозяйству. Информация медицинского характера, технический инструктаж или какие-либо другие данные, специально запрошенные кем-то, всегда предоставлялись Столицей на универсальном языке земных поселений ТОК, который во всей книге я обозначаю заглавными буквами, чтобы отличать его, например, от языка кеш или от каких-либо других слов обычных человеческих языков.
Повторяю, если информация не запрашивалась, то она и не поступала. Однако любые запрошенные данные выдавались мгновенно, если, разумеется, запрос был оформлен правильно, будь то рецепт приготовления йогурта или исключительно сложная технология последних типов модернизированного, разрушительного оружия; подобные технологии также разрабатывались Столицей Разума, будучи составляющими ее постоянных исследований, в итоге замыкавшихся как бы на себя самих. Столица Разума совершенно свободно, без каких-либо ограничений предоставляла эти данные для использования их людьми, что являлось одним из проявлений ее абсолютной, чисто кибернетической объективности. Нечастые просьбы о дополнительной информации, адресованные Столицей людям, обычно содержали вопросы, например, о современных течениях в искусстве и ремеслах, о развитии гончарного мастерства, о поэзии, о системах родства, о политике и т. п., ибо именно эти области для роботов-наблюдателей, а также спутников-наблюдателей были труднодоступны, поскольку требовали вмешательства в поведение наблюдаемых объектов и практически не поддавались количественному анализу.
В оседлых поселениях и городах с хорошо развитыми культурными и экономическими связями, то есть в таких, как города в Долине реки На, инструктаж по использованию компьютера входил в систему привития первичных навыков; это вызывало и принципиальную необходимость изучения языка ТОК. Дополнительным удобством знания ТОК была возможность объясняться с народами, говорившими на языках, отличных от языка Долины, и пользовавшихся компьютерными терминалами в других странах и городах. ТОК использовался в качестве всемирного «лингва франка» торговцами и путешественниками, а также всеми теми, кому нужно было непосредственно или через Пункт Обмена Информацией общаться с жителями чужой страны. Таким образом, для жителей Долины это вторичное использование языка ТОК, пожалуй, даже заслонило те исходные цели, для которых он был создан. Следует отметить, что любой человек, который был заинтересован в постоянной работе с терминалом, мог по желанию расширить курс своего обучения. Столица Разума в таком случае неизменно обеспечивала обучение на любом уровне — от простой компьютерной игры до высот чистой математики или теоретической физики. Банк памяти Столицы Разума был невообразимо богат. Там хранились поистине безграничные запасы знаний, и если бы кто-то захотел обладать всей этой информацией, то должен был бы стать абсолютным ментальным двойником или слепком Разума целой Вселенной.
Что же касается Вселенной, то проблема доступности знаний о ней оставалась всегда.
Люди, которые обладали достаточными интеллектуальными способностями, могли, если хотели, пребывать в контакте со Столицей Разума в течение всей своей жизни; они обычно жили в Ваквахе и работали на Пункте Обмена Информацией по определенному графику. Другие же, напротив, ничего не знали и знать не желали ни об Обмене, ни о Столице Разума. Для большинства ПОИ были полезным и необходимым элементом существования, позволявшим получать сведения о возможности землетрясений и пожаров, появлении на территории страны чужеземцев и расписании поездов; поскольку Столицу Разума Кеш воспринимали как некий конгломерат определенных видов существ, а в этом мире считали себя связанными со всеми живыми существами и неживыми предметами, то и свою связь с ней ощущали так же, как связь с лесом, или муравейником, или со звездами.
Если жители Долины принимали Столицу Разума как нечто само собой разумеющееся, как нечто «естественное», как сказали бы мы, то сама Столица, похоже, прекрасно «знала» о своем древнем происхождении благодаря оставленным древними людьми артефактам, благодаря определенному набору слов в языке ТОК для обозначения человеческих существ — видов и отдельных особей, а также тех, кто именовался «создателями». И то, что Столица Разума продолжала поддерживать систему обмена информацией в интересах человека, видимо, доказывало, что этот город-компьютер признавал человечество как нечто родственное ему самому — по способности мыслить, по языку, по склонности к математическому, формульному изложению информации; возможно, Столица считала человека неким своим примитивным предком или отклонившейся от общего ствола и одичавшей ветвью, родственной ей, Столице, однако оставшейся далеко позади, в самом начале Пути Разума. Разумеется, ни малейшей этической или эмоциональной окраски в этом допущении эволюционного превосходства не было. Подобное допущение было чисто теоретическим и входило в некое общее множество допущений, также чисто теоретических, как, например: можно ли быть на несколько световых лет обширнее Вселенной, или можно ли стать бессмертным.
Думающие и наиболее образованные из людей, населявших Долину, сознавали, какие неисчислимые богатства предоставляет в их распоряжение Столица Разума; однако они не были подготовлены к тому, чтобы воспринимать жизнь людей ни как простой способ передачи информации от поколения к поколению, ни как объект для исследования, а разум смертных — как подручное средство для создания бессмертного Разума машин. С их точки зрения, эти два вида «существ» — люди и компьютеры — разошлись на своем пути развития совершенно в разные стороны и до такой степени стали чужды друг Другу, что соревнования между ними не возникало, общение и сотрудничество были ограничены, а вопрос чьего-то превосходства или неполноценности — лишен смысла.
«Свобода Столицы Разума обратна нашей свободе, — сказала Главная Архивистка Ваквахи во время очередной дискуссии на эту тему. — Столица занята сохранением. Ее задача — сохранить все, даже мертвых. Когда нам нужно то, что уже умерло, мы обращаемся к Памяти. Мертвый лишен тела, он не занимает ни пространства, ни времени. В наших Библиотеках мы храним тяжелые, требующие огромного количества времени, занимающие много места вещи и книги. Когда они умирают, мы вытаскиваем их наружу. Если они нужны Столице, она берет их себе. Дело в том, что она всегда берет их. И это действительно превосходно устроено».
ТАВКАЧ: СТОЛИЦА ЧЕЛОВЕКА
Это слово можно перевести и как «цивилизация» или «история».
Определенный исторический период, эра существования людей, последовавшая за эпохой неолита и длившаяся несколько тысячелетий в различных частях света, из которой доисторический период и «примитивные культуры» исключены специально, видимо, является именно тем периодом (или местом?), который народ Кеш обозначает выражением «вне времени», «вне мира», а также — «Столица Человека».
Очень трудно быть уверенным, что значения этих выражений именно таковы, когда имеешь дело с языком и мышлением людей, которые не делают никаких различий между историей человека и историей природы, между объективными и субъективными факторами своего существования и согласно восприятию которых ни хронологическая, ни казуальная последовательность событий не считается адекватным отражением реальности. Для них понятия времени и пространства настолько перепутаны, что невозможно быть уверенным, говорят ли они в данный момент об эпохе или о территории (era от area).
Согласно моим впечатлениям, однако, наша эра и наша цивилизация, Цивилизация с большой буквы, как мы привыкли ее воспринимать, представлялась жителям Долины чем-то весьма далеким как во времени, так и в пространстве, чем-то отдельным от совместного и неразрывного существования людей, животных, растений и Земли; для них это нечто вроде полуострова, выступающего из основного массива суши, очень плотно застроенного, очень плотно заселенного, очень непонятного и очень далекого.
Границы этой эпохи/территории (era/area), этой Столицы Человека, отмечены отнюдь не датами. Линейная хронология полностью предоставлена Памяти Столицы Разума. И, конечно же, сама Столица Разума, сложная компьютерная система, включавшая и ПОИ, тоже воспринималась ими как нечто, находящееся «вне мира», за его пределами — при этом существуя с ним одновременно, точно так же, как и Столица Человека, то есть Цивилизация. Взаимоотношения между Столицами и Долиной вообще неясны. Каким образом, например, можно попасть «из настоящего мира» за его пределы, то есть куда-то вне времени и пространства, и вернуться?
Они, пожалуй, отдавали себе отчет в собственной непоследовательности, в существовании некоего провала в истории человечества или недостаточной связанности отдельных ее кусков, однако воспринимали это как нечто неизбежное и необходимое.
В действительности же, хотя я не совсем уверена в правильности собственных выводов, они как раз могли воспринимать это явление как нечто главное и основное в их жизни — для них отдаленность нашей цивилизации, нашей истории (если пользоваться нашей терминологией), эта пропасть, этот разрыв, это наше существование вне времени и пространства, этот переход из «внутреннего» мира в мир «вне времени» и обратно — и есть Стержень, Основа Мира.
Я предприняла кое-какие попытки понять, как происходит такой переход, как можно соединить края этой пропасти. Когда я попросила Главную Архивистку библиотеки города Ваквахи дать мне те записи, где говорится о Столице Человека, она предложила мне приведенный ниже миф «Дыра в воздухе»; а спикер хейимас Обсидиана в Чумо рассказал мне другой миф: «Большой человек и маленький» как «историю о внешнем и внутреннем времени». Я привожу эти мифы. Далее следуют результаты моих попыток докопаться до того, что можно было бы назвать историей Долины. Нельзя сказать, что все эти попытки оказались бесплодными, однако моя деятельность в этом направлении весьма похожа на тот случай, когда, отправившись за виноградом, возвращаешься домой с грейпфрутами. Итак, перед вами мифы о начале времен, а также глава, названная мной «Время в Долине».
AЫРА В ВОЗДУХЕ
Iекоторое время назад жил у нас тут человек, который обнаружил дыру в воздухе на перевале в Горах Света. Он окружил дыру оградой из жердей, чтобы ее ветром не сдуло, пробормотал хейю и вошел прямо в эту дыру.
И попал через нее в тот мир, что вне нашего. Сперва он не понял, где оказался. Вроде бы все то же самое; скалы и вершины гор точно такие же, какие были видны с перевала, но в воздухе пахло иначе, и все было как бы другого цвета, а когда он огляделся, то увидел, что деревья-то вокруг совсем не такие, а его ограды из жердей и вовсе на месте нет. Ну, он снова огородил дыру, а потом пустился вниз по склону горы на юго-запад, к побережью Внутреннего Моря. И первое, что он увидел, — точнее, не увидел — это отсутствие воды. Перед ним была огромная долина, лишенная водных источников, рек и ручьев, и сплошь застроенная — стены, крыши, дороги, стены, крыши, дороги, стены, крыши, дороги — до самого горизонта.
Там, где ущелье Заречное сворачивало на юг, этот человек тоже свернул и вышел на большую дорогу. И там его сразу убили. Четырехколесный автомобиль, мчавшийся на большой скорости, сбил его, переехал и, не останавливаясь, унесся прочь.
Этот человек хоть и оказался вне нашего мира, все же отчасти еще принадлежал ему, так что, хоть он и умер, но снова смог подняться; говорят, в таком случае человек способен умирать девять раз. Ну вот, не успел он восстать из мертвых, как тут же другая машина снова сбила его. Он снова умер и снова ожил; однако только поднялся на ноги, как его сбили еще раз. Прежде чем он успел убраться с этой дороги, его уже три раза убили.
Дорога эта была покрыта плотным слоем засохшей крови и превратившейся в грязь плоти с прилипшей к ней шерстью и перьями. От нее исходила жуткая вонь. Стервятники сидели на ветвях сосен, росших вдоль дороги, и ждали, когда наконец эти машины-убийцы остановятся, чтобы слететь на дорогу и сожрать то, что машины наубивали. Но машины никогда не останавливались и без конца сновали туда-сюда, мчались вверх и вниз по склону холма, громко гудя и жужжа.
Среди сосен, неподалеку от этой дороги виднелись дома, и человек из ущелья Заречного пошел к одному из них. Ему было страшновато, он боялся тех, кого мог увидеть в таком доме. Во дворе было тихо и пусто. Он медленно подошел и осторожно заглянул в окно. И, конечно, увидел именно то, чего так боялся: там были люди, которые глядели на него, а глаза у них были на затылках, прямо над лопатками.
Он так и застыл на месте, не зная, что делать, но через некоторое время понял, что эти люди смотрят как бы сквозь него. Они не способны были видеть что-либо, хотя бы частично принадлежавшее нашему, внутреннему миру.
Казалось, что порой кто-нибудь из них вроде бы краем глаза видит его, но не может понять, что это, и снова отводит взгляд.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87


А-П

П-Я