https://wodolei.ru/catalog/accessories/polka/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Будучи председателем комитета по высшему образованию, сэр Богдер преложил открыть политехнические курсы для умственно отсталых. Он гордился тем, что лучше всех понимает, что именно пойдет на пользу стране. Жена его, леди Мэри, такую точку зрения полностью разделяла. Ее семья неукоснительно придерживалась либеральных взглядов и по сей день сохраняла традиции вигов, увековечив их в своем девизе – Laisser Mieux <0ставить лучшее (фр.)>. Сэр Богдер взял девиз на вооружение и, видно, вспомнив знаменитое изречение Вольтера <Имеются в виду слова Панглоса, герой романа Вольтера «Кандид»: «Все к лучшему в этом лучшем из миров»>, стал врагом «лучшего» в любом проявлении. Он не верил в пословицу «Учись доброму, а плохое само придет» и полагал, что надо учиться всему. Все, что нужно молодежи, – так это первоклассное образование, а вот преподавателям Покерхауса – хорошая встряска.
Ничто не нарушало ночной тишины, только часы на башне да колокольный звон возвещали о том, что вот и еще один час прошел. Сэру Богдеру казалось, что звук этот доносится из средневековья и есть в нем что-то излишне предостерегающее. Новый Ректор обдумывал план действий. Перво-наперво он велит составить подробную ведомость всех расходов колледжа. Придется кое на чем сэкономить – задуманные перемены потребуют денег. Экономия средств сама по себе вызовет в Покерхаусе ряд изменений. На кухне слишком много народу, справятся и меньшим числом. Но действовать надо с умом: многие привычки Покерхауса коренятся именно здесь. На это дело ученые мужи никогда средств не жалели, деньги на кухню текли рекой. Если осторожно проводить кампанию сокращения этой статьи расходов, то изменится и характер колледжа. Сэкономленные деньги пойдут на хорошее дело: поднимутся новые корпуса, увеличится число студентов. За плечами сэра Богдера были сотни часов заседаний в различных комитетах, и он предвидел, какие возражения возникнут у членов Совета. Одни и слышать не захотят о переменах на кухне. Другие скажут, что студентов в колледже и так предостаточно. На лице сэра Богдера засияла счастливая улыбка. Такая разноголосица мнений ему только на руку. За спорами забудут, с чего все началось, и он выступит в роли арбитра между враждующими сторонами. А то, что именно он заварил кашу, никто и не вспомнит. Но сначала нужен союзник. И сэр Богдер стал мысленно перебирать кандидатуры преподавателей в поисках слабого звена.
Декан будет категорически против любого увеличения числа студентов, а благовидный предлог найдется. Это якобы разрушит христианскую общину, которой Покерхаус-де является. Точнее говоря, будет трудно насаждать дисциплину. Сэр Богдер поставил Декана на одну чашу весов. С этой стороны помощи ждать не приходится, разве что косвенной. Дело в том, что замшелый консерватизм Декана раздражал ученых мужей. А Старший Тьютор? Тут случай посложнее. В свое время он был заядлым гребцом. Может, он и согласится увеличить прием в колледж, ведь это усилит команду гребцов и увеличит шансы на победу в регате. Но кухню он трогать ни за что не позволит: а то еще не дай Бог членов гребного клуба перестанут кормить вдоволь. Ректор решил пойти на компромисс. Он даст стопроцентную гарантию: что бы там на кухне ни сокращали, гребной клуб всегда получит свой бифштекс. Итак, Старшего Тьютора можно-таки переманить на свою сторону. Сэр Богдер поставил его на другую чашу весов и обратился мыслями к Казначею. «Вот он-то мне и нужен», – подумал Ректор. Если заручиться поддержкой Казначея, тот окажет делу перемен неоценимую услугу. Экономность в кухонных делах и увеличение студенческих пожертвований несомненно улучшат финансовое положение колледжа. Казначей будет обеими руками «за», и с его мнением им придется считаться. Чутье сэра Богдера – краеугольный камень его успеха – подсказывало ему: кто-кто, а Казначей будет держать нос по ветру. Он несомненно честолюбив. Вряд ли его удовлетворяет скромная жизнь и не менее скромная должность в колледже. А тут как раз должны создать несколько королевских комиссий (у сэра Богдера были точные сведения: он ушел в отставку не так давно). Чем не место для Казначея? Пусть это ничтожество принесет хоть какую-то пользу людям и получит признание, которое вознаградит наконец его за отсутствие достижений. Сэр Богдер был на все сто уверен, что сможет пристроить Казначея. В королевских комиссиях всегда найдется местечко для людей подобного рода. Итак, он сосредоточит все внимание на Казначее. Довольный своим планом. Ректор повернулся на бочок и уснул.
В семь часов сэра Богдера разбудила жена. У нее была идея фикс: кто рано ложится и рано встает, здоровье, богатство и ум наживет. От этого он страдал всю жизнь. Жена шумно возилась в спальне, особой чуткостью она не отличалась, даже когда занималась благотворительностью. А сэр Богдер еще раз задумался о характерных чертах жены, которые всегда пришпоривали его политическое честолюбие. Леди Мэри нельзя было назвать привлекательной. У нее была угловатая нескладная фигура – под стать уму.
– Пора вставать, – сказала она, заметив, что сэр Богдер приоткрыл глаз.
«Приказы станешь обсуждать – ты не у дел, умри, но выполни – вот твой удел», – подумал сэр Богдер и протянул ноги, пытаясь нашарить тапочки.
– Как банкет? – спросила леди Мэри и принялась так лихо засупонивать хирургический корсет, что сэр Богдер невольно вспомнил о скачках.
– Так, терпимо, – зевнул он. – Подавали лебедя, фаршированного чем-то вроде утки. Мой бедный желудок! Я полночи не спал.
– Ты уж поосторожней, не ешь что попало. – Леди Мэри закинула ногу на ногу: так было удобней натягивать чулки. – Еще чего доброго удар хватит.
Сэр Богдер поспешил оторвать взгляд от ног жены.
– Вот-вот, – быстро заговорил он, – это фирменная болезнь Покерхауса. Апоплексический удар, вызванный обжорством. Старая традиция колледжа. Ничего, я ее с корнем вырву.
– Давно пора, – согласилась леди Мэри. – Какой позор: в наше время изводить столько хороших продуктов на каких-то прожорливых старикашек. При одной мысли об этом у меня...
Сэр Богдер заперся в ванной и открыл кран. Но ни дверь, ни шум воды не смогли заглушить сетования жены по поводу голодающих детей Индии. Он посмотрелся в зеркало и тяжко вздохнул. Опять она ни свет ни заря завела свою волынку. С самого утра устроила панихиду. Что бы она делала, не будь в мире голода, ураганов, эпидемий тифа?
Он побрился, оделся и вышел к завтраку. Леди Мэри с такой жадностью читала «Гардиан», что стало ясно: речь идет о стихийном бедствии невиданных масштабов. Сэр Богдер поостерегся спрашивать, что там случилось, а только пробежал пару счетов.
– Дорогая, – выдавил он наконец, – я сегодня встречаюсь с Казначеем. Может, пригласим его отобедать с нами? Скажем, в среду.
Леди Мэри оторвалась от газеты.
– Только не в среду. У меня собрание. Лучше в четверг. Хочешь, я еще кого-нибудь приглашу? А то ваш Казначей, кажется, довольно серенькая личность.
– У него есть и хорошие стороны, – ответил Ректор. – Ладно, договорюсь с ним на четверг.
Он взял «Тайме» и пошел в кабинет. Порой лихорадочная общественная деятельность жены омрачала его существование. Интересно, что за собрание будет в среду. Может, речь пойдет о жестоком обращении с детьми? Ректора передернуло.

***
В кабинете Казначея зазвонил телефон.
– А, господин Ректор. Да-да, конечно. Нет-нет, что вы. Хорошо, через пять минут. – Он положил трубку и довольно улыбнулся. Кажется, Ректор вот-вот начнет его вербовать. И приглашает он только его одного.
Окна кабинета смотрели в сад, на буковую аллейку, что вела к апартаментам сэра Богдера. Ни души. Казначей вышел на улицу и побрел по лужайке. Ночью он обдумал план действий, но теперь решил пересмотреть его. Как было бы соблазнительно возглавлять оппозицию переменам в Ученом совете. В семидесятые годы выгодно занимать твердую консервативную позицию. И в случае отставки или кончины Ректора, преисполненные благодарности ученые мужи могли бы избрать его главой колледжа. Хотя навряд ли. Нет у него того плотоядного добродушия, которое было присуще всем ректорам Покерхауса. Взять хотя бы лорда Вурфорда, на которого Кухмистер только что не молится. А каноник Брюх, который каким-то зловещим образом сочетал азарт болельщика регби с нежной страстью к лимбургскому сыру? Нет, Казначей даже представить себя не мог рядом с такими людьми. Пристать к лагерю сэра Богдера будет куда мудрее. Он постучал в дверь Ректора. Дверь открыла служанка-француженка.
– Очень рад вас видеть, – приветствовал гостя Ректор. Он сидел перед камином за большим столом из черного дуба и при появлении Казначея поднялся ему навстречу. – Хотите мадеры? Или чего-нибудь более современного? – Ректор довольно хихикнул. – Кампари, например. Прекрасное средство от холода.
В батареях тихо булькало. Казначей подумал и ответил:
– Пожалуй, что-нибудь современное будет очень кстати.
– Вот-вот, и я того же мнения, – обрадовался Ректор и налил по бокалу. Он подождал, пока Казначей поудобней устроится в кресле, и сказал:
– Ну что ж, за дело.
– За дело, – поднял бокал Казначей, приняв слова сэра Богдера за тост. Ректор удивленно покосился на него.
– Так. Ну хорошо, – сказал он. – Я пригласил вас обсудить финансовые дела колледжа. Как я понял из слов Прелектора, мы с вами разделяем ответственность за них. Я правильно понял?
– Совершенно верно, – отозвался Казначей.
– Естественно, как и положено Казначею, вы в этом деле полноправный хозяин. Я уважаю такой подход, – продолжал Ректор, – и позвольте вас заверить, я не собираюсь посягать на ваше право решать эти вопросы. – Сэр Богдер добродушно улыбнулся. – Я попросил вас прийти, чтобы уверить: перемены, о которых я вчера говорил, будут носить чисто общий характер. Все формы администрации останутся без изменений.
– Да-да, – закивал Казначей. – Полностью с вами согласен.
– Приятно слышать. Я и вышел с банкета под впечатлением, что мой маленький демарш вызвал неоднозначную реакцию у наиболее... мм... консервативных старших членов совета.
– Наш колледж крепко держится за свои традиции, – ответил Казначей.
– Ну, кто-то крепко, а кто-то, может, и не очень. А, Казначей?
– Верно подмечено, господин Ректор, – согласился Казначей. Как две старые собаки, кружили они друг подле друга: едва в голосе одного проскальзывала неуверенность, как другой тут же делал стойку: не пахнет ли компромиссом? Перемены неизбежны. Несомненно, несомненно. Нынешние порядки давно устарели. Так и есть, так и есть. И мы облечены властью... О да, о да. Шло время. Тикали алебастровые часы на камине. Пристрелка затянулась на целый час.
Снова разлили кампари, на этот раз порция была куда больше, и сэр Богдер отбросил церемонии.
– Многие наши студенты – форменные дикари. Вот что мне не нравится, – признался он.
– Да, впечатлительные натуры в колледж принимают неохотно, – согласился Казначей и довольно запыхал сигарой.
– А успехи в учебе? Это же ужас! Когда мы в последний раз присваивали степень бакалавра с отличием?
– В 1956-м, – ответил Казначей.
Ректор всплеснул руками.
– По географии, – добавил Казначей, подсыпав соль на рану.
– По географии. Ну конечно. По чему же еще. – Ректор подошел к окну. Сад стоял, весь покрытый снегом. – Пора все менять. Надо возвращаться к истокам. Основатель колледжа завещал «прилежно заниматься познанием наук». Мы должны принимать людей с хорошей академической подготовкой, а не тех неучей, которых мы вынуждены пестовать сейчас.
– Да, но существует одно-два препятствия, – вздохнул Казначей.
– Знаю. Первое – Старший Тьютор. Ведь это он отвечает за прием в колледж.
– Я, собственно, не о нем. Мы как бы зависим от подписных пожертвований.
– Подписные пожертвования? Впервые слышу.
– Об этом мало кто знает, кроме, конечно, родителей самых никудышных студентов.
Сэр Богдер хмуро уставился на Казначея.
– То есть вы хотите сказать, что колледж принимает кандидатов, не обладающих нужными данными? При условии, что их родители отчисляют деньги в фонд пожертвований на нужды колледжа?
– Боюсь, что так. Честно говоря, без этих взносов колледж вряд ли бы смог сводить концы с концами, – сказал Казначей.
– Чудовищно. Это равносильно торговле дипломами.
– Равносильно? Это и есть торговля дипломами.
– А как же экзамены на степень бакалавра с отличием?
Казначей покачал головой:
– Куда нам! Наш конек – обычные дипломы. Старые добрые дипломы бакалавра гуманитарных наук. Мы выдвигаем кандидатуры, и их принимают без вопросов.
Ошарашенный сэр Богдер опустился в кресло.
– О Бог ты мой, и вы хотите сказать, что без этих... мм... пожертвований... кой черт «пожертвований»! – без этих взяток колледж не просуществует?
– Если совсем коротко, то колледж разорен.
– Но почему? А как другие справляются?
– В других колледжах не так. У большинства из них огромные средства. Они умеют помещать свой капитал. Возьмем, к примеру, Тринити-колледж. Третий в списке крупнейших землевладельцев страны. На первом месте королева, на втором англиканская церковь. Казначеем Кингз-колледжа когда-то был сам лорд Кейнс <Джон Мейнард Кейнс (1883-1946) – английский экономист, автор теории государственного регулирования экономики>. А у нас, к несчастью, лорд Фигтеберт. Пока Кейнс копил денежки, Фигтеберт пустил все на ветер. Лорд Фигтеберт. Ну тот самый, который накуролесил в Монте-Карло. Помните?
Ректор неуверенно кивнул.
– Лорд Фигтеберт, – подсказал Казначей. – Там еще была история с банком.
– Он что, сорвал банк в Монте-Карло? Солидный выигрыш.
Казначей покачал головой:
– Да я не про тот банк. Я про «Англиан Лоуленд Банк» в Монте-Карло – наш, английский. Фигтеберт просадил в рулетку два миллиона. Представляете, какая трагедия.
– Еще бы, – согласился Ректор. – И как это он себе пулю в лоб не пустил?
– Так трагедия-то для банка, а не для Фигтеберта. Тот-то вернулся как ни в чем не бывало, и в конечном счете его избрали главой Покерхауса, – пояснил Казначей.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29


А-П

П-Я