Обращался в сайт Водолей ру 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Но когда логика пасует, начинается суеверия и фантазии, и страшные сны пятилетнего ребенка кажутся полными мрачных и неопровержимых пророчеств. -Они любят тепло. - Просто сказал Никита. -Тепло? Так какое же тепло, снег вон сыпет. -Они любят тепло и поэтому утянули его к себе. Теперь у них весна, а у нас холод. -Да кто Они? Но Никита только покачал головой. Короткий и ясный ответ крутился у него на языке, но говорить он его не мог: мать говорила, что никто не поверит вычитанным из детской книжки глупым страхам, а он ей верил. Даже после того, как она сама ушла к ним. Влад только головой качал. Не вопросы надо было задавать - действовать. Тем более, что события в городе явно входили в пике, этого не было видно, но явственно чувствовалось. Людей на улицах уже практически не встречалось. Двери магазинов были либо забиты крест накрест досками, либо гостеприимно открыты в совершенно пустые помещения. И от этой пустоты становилось страшнее всего, страшнее чем от вида десятка изувеченных трупов, что поджидал группу в одной из продовольственных точек. Встретили ли эти тела, тогда еще вполне живые, свои страхи, или просто наткнулись на предприимчивую группу мародеров, оставалось загадкой. Да и не интересовало это никого, тем более что продуктов не осталось. Призрак голода на горизонте так и не замаячил, но гурманам осталось лишь вздыхать - в ход пошли солдатские рационы. Не кривясь, их поглощали только Дивер, Мельников да все тот же Никита, которому похоже все равно было что поглощать, лишь быть питать свое исхудавшее тело. Степан как-то признался, что ему приходилось есть и кошачий корм, но происходило это все в таком жутком запое, что корм воспринимался вполне нормально и даже радовал вкусным похрустыванием. Как питались остальные горожане? Да также, перехватывая еду друг у друга, совершая дерзкие налеты на соседние общины, всегда со стрельбой и большой кровью. В каждой из общин выделился лидер, который контролировал набеги, рождаемость и смертность, и за этой взымал десятину. Неосознанно, эти сплоченные группы людей вели себя подобно средневековым феодальным общинам, с некоей примесью коммуны. По упорно ползущим по опустевшим улицам слухам, кое-где даже практиковался давно забытый обычай первой брачной ночи. Но народ не роптал, не возмущался, поддаваясь стадному чувству он знал - вместе легче. Вместе можно выжить. Как следствие этой тесной сплоченности, количество Исходящих из этих угрюмых общин приблизилось к нулю. Это были крупные золотые слитки, которые остались на вселенском сите тогда, когда вся остальная мелочь уже провалилась вниз. Напряженно борясь за жизнь эти группы раз за разом пытались покинуть город и у них ничего не получалось, но настойчивость их была такова, что преодоление туманного барьера оставалось делом времени. В своих безуспешных попытках эти люди достигли уже упорство потока воды, что год за годом стачивает в пыль несокрушимые гранитные скалы. Влад не хотел бежать, он чувствовал след, некую связь событий и людей, которая выстраивалась, стоило напрячь мозговые извилины. Все слишком туманно и неявно, но оно было. Разобраться с этим в ближайшие дни помешала история с Мартиковым, окончившая большой городской охотой. На следующий день после очередного побоища на Школьной улице Павел Константинович Мартиков очнулся стоя посередине пустой комнаты в квартире Александра Белоспицына с широко разведенными руками и скрюченными в суставах пальцами. Пока сквозь царивший в голове разброд он пытался понять, что происходит, глаза уже фиксировали окружающее. От стены к стене ходил, совершая в воздухе руками круговые пассы, ослепший Евлампий Хоноров испуганно выкрикивая что-то вроде: "что случилось! Что происходит?!", а остальные пятеро сгрудились в дверях, и с откровенным страхом смотрели на Мартикова. Дивер сжимал автомат, дуло которого смотрело прямо в лицо бывшему старшему экономисту. Позади через окно пялилась мутная луна, бросая мертвенный световой квадрат на стену. -Что?! - выдохнул Мартиков, но тут Евлампий шагнул вперед и наткнулся на стену, прямо на лунный отсвет и загремел на пол. Белоспицын поспешно подскочил к нему, поддерживая под локоть помог подняться. -Он успокоился? - спросил кто-то из стоящих с сомнением. -Что произошло? - спросил Павел Константинович и очнувшаяся память услужливо подкинула ему воспоминание: он один в пустой, освещенный чарующим лунным светом комнате, а из соседней пахнет духом человеческих тел - сонная беззащитная добыча. Куски мяса. -Он больше не будет? - направив лицо к луне вопросил Хоноров, - скажите, чтобы он перестал. Я же не вижу... -Угомоните его, кто ни будь! - нервно сказал Владислав, - в два часа ночи такой бедлам! А ты Мартиков, сейчас в себе? -В себе... -Что с ним делать? - вопросил Дивер, - это уже... да, это третий уже случай. Он нас сожрет когда ни будь. -Что я сделал?! -Успокойся, - сказал Мельников, - Порычал и немного погонялся за Хоноровым... чуть не догнал... Они переглянулись. Сейчас в них боролась совесть с инстинктом самосохранения, все-таки жить вместе с Мартиковым, все равно что содержать в домашней квартире любовно выращенного тигра. С одной стороны он вроде бы ластиться к тебе и требует ласки, с другой... кто знает, что у него на уме. Мартиков и сам понимал это, понимал отчего на него бросаются косые настороженные взгляды, когда время начинает клониться к вечеру, а луна все прибывает и прибывает, медленно полнея на один бок. Никита Трифонов, у которого сна не было ни в одном глазу (за ночь трижды просыпался с криками), протиснулся сквозь плотный строй взрослых и подошел к Павлу Константиновичу. Осторожно коснулся длинной звериной шерсти. -Волчок... - тихо сказал он, - но ему скучно одному... -Уберите этого юного прорицателя! - взорвался Дивер, - с глаз моих долой. Ночь же, черт! Трифонова увели, а ночью так никто и не спал, зато наутро Влад выдал безумную идею, отдающую суевериями и просто безумием, но в нынешней обстановке смахивающую на вполне действенную. Мартиков увидел собаку, там возле реки, и его лицо переменилось, явив на свет сразу обе полярные сущности. И так, звериная, дикоглазая, потянулась к собрату по виду. Да, правильно, это ведь не собака, наверное, была. А волк, один из тех, что сбежал когда-то из зверинца. -Может быть волчья половина хочет быть с кем-то еще, кроме нашего собрата по несчастью? - спросил Влад. -Только волка придется удержать, - сказал Белоспицын. -И он что, потянется к ним, и выйдет из нашего мохнача? - притопнул ногой Севрюк, - Это безумие! -Как раз достаточное, чтобы быть истиной. - Произнес Влад и поставил на это в дискуссии точку. Днем ловили волков. Затея эта была обречена на очевидную неудачу, если бы не Никита Трифонов. Этот, ведомый непонятным чутьем, твердо заявил, что зверей можно найти подле завода, с территории которого они иногда выходят в город. -Опять завод! - удивился Сергеев, - везде он, этот завод! -Просто там вход, - доверительно сказал ему Трифонов, но наотрез отказался объяснять куда, только скривился болезненно, да пустил слезу из края глаза. Внемля младенцу, отправились на завод и целый день прокараулили с рыболовной сетью в руках, которую стащили с лодочной станции, той самой на которой произошла стычка брата Рамены с бомжом Василием. Видели трех "чумных", один из которых оказался полуубежденным и, завидя ловцов испуганно повернул назад, к вечеру начали угрюмо переругиваться, потому что волки все не шли. Мартиков мечтательно стал засматриваться на встающую луну, и пришлось его одернуть, а после вовсе под конвоем отправить домой. Один раз мимо ворот пронеслись курьеры сигналя во всю мочь, а потом из ворот выскочили две тени: почти одинаковые, серые в вечерних сумерках, одна чуть меньше другой. Блеснул на свету зеленые диковатый глаз, и тут очнувшиеся от навалившейся в результате долгого ожидания сонливости ловцы накинули сверху сеть. Волки сопротивлялись, они били лапами, вопили, визжали, как десять разъяренных фурий, клацали клыками и пускали белую пену. Они узнали, что такое свобода и не собирались так просто от нее отказываться. Более сильный волк сумел почти вырваться и дотянуться до Дивера правой лапой, мазнув двухсантиметровыми черными когтями ему по руке. Севрюк с проклятием отпрянул, прижимая к себе развивающую лохмотьями драной ткани руку. Волк почуяв волю рванулся еще раз, тащя за собой сеть и плюющегося ругательствами Степана, но потом Влад с Мельниковым перехватили болтающийся спутанный конец сети и оттащили бунтующее животное назад. Волчица же вовсе погрязла где-то в сплетении веревочных ячеек и только горестно выла оттуда. Спеленатых, как новорожденных младенцев, животных осторожно и с опаской дотащили до улицы Школьной, а от нее непосредственно до заведения, давшего улице название - единственной городской средней школы, которая ныне, как и два частных элитных колледжа в верхнем городе, прекратила свое существование, вместе с последним жаждущим знаний школяром. Запыленная и заброшенная спортивная площадка при школе, пугающая по ночам перекособоченными баскетбольными щитами, что в лунном свете неприятно напоминали готовые к работе виселицы, должна была служить полигоном для новоявленных магических испытаний, в которые тайком не верил даже Дивер-Севрюк. Напротив здание школы пялилось на проходящих высокими, с намеком на стрельчатость, окнами, в которых безошибочно угадывалась ностальгия по готике. Построенное из красного кирпича в начале двадцатого века оно стоически пережило десяток поколений орущих и буянящих учеников, хотя и приобрело в результате мрачность и строгую угрюмость бывалого и закаленного в годах завуча предпенсионного возраста. Так что семилетний первоклашки, первый раз посещая эту обитель знаний всегда испытывали понятную робость и моральную подавленность. Так было. В начале этого лета школа выпустила последний свой старший класс, и первого сентября некому было вновь наполнить опустевшие комнаты, в которых неожиданно, всего за одну ночь исчезли все до единой парты некоторое из которых были построены еще в довоенную эпоху. Опустев, дом ссутулился еще больше, и окончательно приобрел вид классического "дурного места" так что немногочисленные городские жители предпочитали обходить его стороной. Мест таких, как правило, становилось все больше и больше, так что впору уже было составлять справочник справочник-сопроводитель "по темным и опасным местам города", с обязательным посещением Кладбища, Завода, полной мертвых бомжей лежки и прочих достопримечательностей. Для самых азартных и любящих риск незабываемая поездка по пустым улицам с вооруженными курьерами! (за дополнительную плату). Сюда, в облупившийся от времени нарисованных белой краской круг, означающий центр поля и принесли волков. К этому времени окончательно стемнело, но луна спасла положение - крутобокая ночная царица то и дело прорывалась сквозь густые облака и роняла свой серебристый, так завораживающий адептов Лунного культа, свет. От мешка с волками ("волк в мешке", - усмехался Белоспицын), протянулась длинная густая тень, самый край которой робко лизнул покосившееся деревянное ограждение площадки, на котором из года в год упражнялись мастера наскальной живописи. Гротескные, перемежающиеся с неизысканными ругательствами, рисунки в лунном отсвете приобрели вид зловещих кабалистических символов. -Все! - сказал громко Дивер и взмахнул перебинтованной рукой, - Эти в центре. Кто скомандует на старт? Через пять минут привели Мартикова. Он плохо себя чувствовал и вяло отталкивал держащих его Мельникова и Стрыя. -В районе Стачникова курьеры подрались. Зрелище - во! Пол улицы собралось - аж человек пять! Молчаливый и собранный подошел Никита Трифонов, занял позицию в стороне от всех. Оглянулся на школу, в которую ему уже не суждено пойти. -Все готовы? - спросил Севрюк, - а то смотрите. -Да, давай уж... - махнул рукой Влад. Поддерживаемый с двух стороны Мартиков медленно побрел к сети с волками. Те, почуяв его, утробно и тоскливо завыли, что как нельзя лучше наложилось на общее впечатление от этого пустынного места. На полпути Мартиков уперся, но объединенными усилиями Мельникова, Степана и Дивера его удалось подтолкнуть ближе, после чего последний быстро отскочил, тряся в воздухе поврежденной рукой: -Когтями не маши! - заорал он. Но Мартиков его не услышал, или не захотел реагировать, а глаза его стали приобретать подозрительно желтый оттенок. Волки дико забились в своей сети, и сумей они преодолеть земное притяжение своей волей, уже бы наверняка летели бы отсюда на всех парах. -Место выбрали правильное. Зрителей лишних не принесет. - Сказал Степан. Павел Константинович плотоядно клацнул челюстями. Луна глядела ему в глаза - такая же желтая, дикая. Силуэт его еще больше сгорбился, шерсть вроде бы стала гуще. Волки орали так, словно пришел их последний час. Дивер отослал двоих к выходу из спортплощадки - на случай если на вой кто ни будь явиться. Потом полуволк сделал шаг вперед, и внезапно согнулся, словно его ударили в живот, выдавив при этом невнятный утробный звук. Приходских и Мельников поспешно отошли от него, как будто Павел Константинович стал неуправляемым фугасом, который к тому же вот-вот должен взорваться. Влад нервно притоптывал ногой. Волки замолкли. В наступившей тишине полуволк звучно вздохнул, и вскинул лицо к луне. Вернее два лица, как и тогда. Волчья морда была полна дикой необузданной силы, человеческое лицо напротив слабо и запуганно. Выглядело это так странно, что даже Трифонов поспешил отступить на пару шагов: а ну как броситься? Гротескная фигура изогнулась, резко качнула головой, как это делает человек, которого вдруг одолел богатырский чих, только на этот раз все происходило беззвучно. Даже волки молчали, во все глаза наблюдая за творящимся. Мартиков снова дернулся и снова качнул головой, при этом чуть не упав. Человеческое лицо исказилось от боли, сжало зубы. А волчья морда выдалась вперед, стала видна толстая, покрытая шерстью шея.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81


А-П

П-Я