https://wodolei.ru/catalog/stalnye_vanny/170na75/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Зеленые с оранжевыми буквами. Очень мило.
— Зеленые, да?
Что ж, если человеку охота придавать значение подобным вещам, зеленые стояли в самом низу неофициальной иерархии команд. Это было одно из трех правил, которое прекрасно понимали все, хотя никто по этому поводу не произносил ни слова. Если уж заниматься этими пустяками, то Пол мог бы поздравить себя с назначением на пост капитана синих, которая опять-таки всеми воспринималась как самая достойная команда. Правда, теперь это не составляло для него никакой разницы. Абсолютно никакой. Глупости все это. И пусть оно все катится ко всем чертям.
— Да, на рубашки они вам не поскупились, — сказала Катарина, пересчитывая белье. — Девять, десять, одиннадцать, двенадцать.
— Этого далеко не достаточно. На протяжении двух недель только и знаешь, что пьешь и потеешь, пьешь и потеешь, пьешь и потеешь, пока не начинаешь чувствовать себя самым настоящим насосом. Там такого количества хватит всего на один день.
— Гм. Но, к сожалению, это все, что было в коробке, да еще вот эта книжка. — И она протянула ему томик, похожий на сборник гимнов.
— Господи, это «Песенник Лужка», — устало сказал Пол. Он откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. — Выберите, Катарина, любую из песен и прочтите ее вслух.
— Вот песня Команды Зеленых, команды доктора Шеферда. На мотив увертюры к «Вильгельму Теллю».
— На мотив целой увертюры?
— Здесь так сказано.
— Ну что ж, валяйте попробуйте.
Она откашлялась, прочищая горло, попыталась тихонько запеть, но передумала и стала просто читать:
Зеленые, о Зеленые, о Зеленые, вот это команда!
Самая сильная в мире!
Красные, Синие и Белые будут визжать, Когда Они увидят великую Зеленую Команду!
— Просто волосы на груди становятся дыбом от страха, а, Катарина?
— Боже мой, но ведь как здорово там будет! Вы сами прекрасно знаете, что там будет очень здорово.
Пол открыл глаза и увидел, что Катарина читает следующую песню, причем глаза ее сияют от волнения и она в такт мелодии раскачивает головой.
— А что вы читаете сейчас?
— О, как бы я хотела быть мужчиной! Я как раз сейчас читаю вашу песню.
— Мою?
— Песню Команды Синих.
— Ах да, мою песню. Ну что ж, во всяком случае, давайте ее послушаем.
Она насвистела несколько ритмов из «Индианы», а потом запела, на этот раз, пожалуй, с выражением:
О, Команда Синих, ты испытанная и закаленная команда, И нет команд столь же хороших, как ты!
Ты разгромишь Зеленых, а также Команду Красных, А Команду Белых ты раздавишь тоже.
Не лучше ли сматывать удочки перед твоей яростью И мчаться в спешке, не раздумывая.
Потому что Команда Синих — испытанная и закаленная команда.
И нет команд столь же хороших, как ты!
— Хмм…
— И я уверена, что вы действительно выиграете. Я это знаю, — сказала Катарина.
— А вы будете на Материке? — Материком назывался лагерь для жен и детей, а также для служащих женщин, чье продвижение по службе все еще не было завершено. Он был отделен проливом от Лужка — острова, на котором собирались мужчины.
— Ближе я попасть не смогу, — сказала Катарина с оттенком зависти.
— И поверьте мне, это достаточно близко. Скажите, а Бад Колхаун едет?
Она покраснела, и он сразу пожалел, что задал этот вопрос.
— У него было приглашение, я знаю, — сказала она, — но это было до того, как…— Она огорченно пожала плечами. — Вы ведь знаете, что сказано в «Установлениях».
— Машины больше не в состоянии терпеть его, — мрачно сказал Пол. — Почему бы им не сделать приспособление, которое давало бы человеку бесплатную выпивку, прежде чем его вышибут? Не знаете ли, что с ним сейчас?
— Я не разговаривала с ним и не видела его, но я все же позвонила в контору Мэтисона и спросила, что собираются с ним сделать. Они сказали, что он будет контролером проектов для, — тут ее голос дрогнул, — для кррахов, — Здесь чувства ее не выдержали, и она выбежала из кабинета Пола.
— Уверен, что он с этим великолепно справится! — крикнул ей вслед Пол. — Готов прозакладывать что угодно, что через год мы не узнаем собственного города, если только он будет придумывать, чем следует заниматься кррахам.
На ее столе зазвонил телефон, и она передала Полу, что доктор Эдвард Финнерти стоит у ворот и желает поговорить с ним.
— Свяжите его по рукам и по ногам, наденьте ему на голову мешок, и пусть четверо конвойных введут его. С примкнутыми штыками, конечно. И не забудьте описать все это доктору Шеферду.
Десять минут спустя вооруженный охранник препроводил Финнерти в кабинет Пола.
— Боже мой, вы только поглядите на него! — воскликнул Пол.
Волосы Финнерти были аккуратно подстрижены и гладко причесаны, лицо румяное, сияющее и чисто выбритое, а костюм его, хотя и поношенный, был выглажен и тщательно вычищен.
Финнерти недоумевающе поглядел на него, как будто не понимая, из-за чего это он поднял такой шум.
— Я хотел воспользоваться твоей машиной.
— Только торжественно пообещай стереть все отпечатки пальцев, когда закончишь свои дела.
— О, ты, наверное, злишься на меня из-за этой истории с пистолетом. Извини, что я выбросил его в речку.
— Значит, ты знаешь об этой истории?
— Конечно, и как Шеферд написал на тебя докладную о том, что ты пустил меня на завод без сопровождающего. Силен. — Проведя менее недели в Усадьбе, Финнерти успел усвоить грубоватые вульгарные манеры, искусственность которых сразу бросалась в глаза. Казалось, что теперь его просто нельзя заподозрить в дружбе с кем-либо из уважаемых людей.
— Откуда ты все это знаешь?
— Ты просто поразился бы, если бы знал, кто и о чем знает и каким образом они добывают сведения. Просто обалдеешь, поняв, что творится в этом мире. У меня только сейчас начинают открываться глаза. — Он наклонился к Полу в порыве искренности.
— И знаешь, Пол, я нахожу себя. Наконец я начинаю находить себя.
— И как же ты выглядишь, Эд?
— Эти несчастные простачки по ту сторону реки — вот люди, среди которых мое место. Они настоящие, Пол, настоящие.
Пол никогда не сомневался в том, что они настоящие, и поэтому не знал, как ему откликнуться на столь важное сообщение Финнерти.
— Ну что ж, я рад, что ты, наконец, после стольких лет нашел себя, — сказал он. Финнерти постоянно находил себя с тех пор, как Пол познакомился с ним. А спустя несколько недель он обычно оставлял этот свой вновь обретенный облик с яростным возмущением к самозванцу и тут же открывал нового. — Это просто великолепно, Эд.
— А как насчет ключей от машины? — спросил Финнерти.
— Не будет ли бестактностью спросить, зачем?
— Она мне нужна. Я хочу взять свои вещи у тебя и отвести их к Лэшеру.
— Ты живешь вместе с Лэшером?
Финнерти утвердительно кивнул.
— Просто поразительно, как здорово мы это наладили с самого начала. — В его тоне чувствовалось неприкрытое презрение к поверхностной жизни Пола. — Ну, так ты дашь ключи?
Пол бросил их ему.
— Как ты намерен провести остаток своей жизни, Эд?
— С людьми. Там мое место.
— Ты знаешь, что тебя разыскивают фараоны из-за того, что ты не зарегистрировался?
— Это придает жизни особую прелесть.
— Тебя же могут засадить в тюрьму!
— Ты боишься жить. Пол. И в этом все дело. Ты знаешь Торо и Эмерсона?
— Имею очень смутное представление. Примерно такое же, какое было у тебя до того, как Лэшер тебя проконсультировал, готов держать пари.
— Во всяком случае, Торо оказался в тюрьме, потому что не платил налогов, которые должны были пойти на финансирование Мексиканской войны. Он был против войны. И Эмерсон пришел к нему в тюрьму на свидание. «Генри, — сказал он, — почему ты здесь?» И Торо ответил: «Ралф, почему ты не здесь?»
— По-твоему, мне следовало бы желать попасть в тюрьму? — спросил Пол, пытаясь извлечь для себя какую-нибудь мораль из этого анекдота.
— Страх перед тюрьмой не должен мешать тебе делать то, во что ты веришь.
— Он и не мешает. — Пол понял, что очень трудно найти то, во что можно было бы по-настоящему верить.
— Раз не мешает, значит, не, мешает. — В голосе Финнерти явно слышалось недоверие. По-видимому, друг с северного берега реки со всей его ограниченностью начал его раздражать. — Спасибо за машину.
— Всегда в твоем распоряжении. — Пол почувствовал облегчение, когда за новым Финнерти — Финнерти этой недели — захлопнулась дверь.
Катарина опять открыла дверь.
— Он меня пугает, — сказала она.
— Вам совсем не следует пугаться. Он растрачивает всю свою энергию на игры с самим собой. У вас звонит телефон.
— Это доктор Кронер, — сказала Катарина. — Да, — сказала она в телефонную трубку. — Доктор Протеус у себя.
— Не будете ли вы любезны подозвать его к телефону? — сказала секретарь Кронера.
— Доктор Протеус слушает.
— Доктор Протеус у телефона, — сказала Катарина.
— Одну минуточку. Доктор Кронер хочет с ним говорить. Доктор Кронер, доктор Протеус из Айлиума на линии.
— Хелло, Пол.
— Как поживаете, сэр?
— Пол, я по поводу этой истории с Финнерти и Лэшером…— Его игривый тон как бы говорил о том, что все дело с этими двумя не более как милая шутка. — Я хочу сказать тебе, что я звонил в Вашингтон по этому поводу, чтобы ввести их в курс того, что мы тут собираемся делать, а они сказали, что нам пока что не следует вмешиваться. Они говорят, что все это следует хорошенько спланировать и на более высоком уровне. По-видимому, все значительнее, серьезнее, чем я предполагал. — Голос его упал до шепота. — Вся эта история начинает принимать масштабы общенациональной проблемы, не просто Айлиума.
Пол обрадовался, что наступила оттяжка, но причины ее его поразили.
— Каким же это образом Финнерти может оказаться проблемой в национальном масштабе или хотя бы айлиумском? Ведь он здесь всего несколько дней.
— Незанятые руки выполняют работу дьявола. Пол. Он, по всей вероятности, вращается в дурной компании, а нам нужно заполучить именно эту дурную компанию. Во всяком случае, большое начальство хочет участвовать во всех наших действиях, и они желают встретиться с нами по этому поводу на Лужке. Минуточку, это будет через шестнадцать дней.
— Отлично, — сказал Пол и про себя добавил выражение, которым он как бы припечатывал все свои официальные занятия в эти дни. «И валите вы все ко всем чертям».
У него не было ни малейшего намерения становиться осведомителем и следить за кем бы то ни было. Ему просто хотелось выждать некоторое время, пока они с Анитой не смогут сказать громко: «Валите ко всем чертям, пусть все проваливает ко всем чертям».
— Мы тут очень много о тебе думаем, Пол.
— Благодарю вас, сэр.
Кронер с минуту помолчал. Потом он неожиданно так заорал в телефон, что у Пола чуть не лопнула барабанная перепонка.
— Простите, сэр? — Слова, произнесенные Кронером, прозвучали настолько громко, что причинили только боль, но совершенно невозможно было уловить хоть какой-нибудь смысл.
Кронер издал короткий смешок и чуть понизил голос:
— Я спросил, кто собирается выиграть, Пол?
— Выиграть?
— Лужок, Пол, Лужок! Кто собирается выиграть?
— О, Лужок, — сказал Пол. Этот разговор походил на бред. Кронер орал что-то страстно и восторженно, а Пол совершенно не представлял себе предмета разговора.
— Так какая команда? — спросил Кронер чуть брюзгливо.
— О! О! Команда Синих выиграет! — Пол набрал полные легкие воздуха. — Синие! — выкрикнул он.
— Можете прозакладывать собственную голову — мы выиграем! — крикнул ему в ответ Кронер. — Синие поддерживают вас, капитан!
Следовательно, Кронер тоже входил в состав Команды Синих. И он принялся напевать своим грохочущим басом:
О, Команда Синих, ты испытанная и закаленная команда, И нет команд столь же хороших, как ты!
Ты разгромишь Зеленых, а также Команду Красных, А Команду Белых ты раз…
Песню прервал выкрик: «Выиграют Белые! Вперед, Белые!» Это был Бэйер.
— Значит, вы надеетесь, что выиграют Синие, да, не так ли? Выиграют? Думаете, Синие выиграют, а? Так ведь Белые причешут, причешут вас — ха, ха, — они из вас всю пыль вышибут, из Синих.
Послышался смех, поддразнивание, возня, и тут Кронер вновь начал песню Команды Синих с того самого места, где его прервали:
Не лучше ли сматывать удочки перед твоей яростью И мчаться в спешке, не раздумывая.
Потому что…
Пронзительный голос Бэйера прорвался сквозь бас Кронера, распевая песню Команды Белых на мотив песни «Звук шагов»:
Белые, Белые, Белые — вот за кем следите.
Синие, Зеленые, Красные слезами зальются Из-за яростного рывка Белых.
Они будут вышиблены из…
Шум возни стал еще громче, и песни переросли в хохот и пыхтение. В трубке Пола раздался щелчок, чей-то крик, затем еще щелчок и сигнал зуммера.
Влажной рукой опустил Пол трубку. «До Лужка не может быть и речи об уходе, — мрачно подумал он. — Никакого перевоспитания Аниты и ухода в эти немногие оставшиеся дни». Придется ему вынести Лужок, и, — что еще хуже, вынести его в качестве капитана Команды Синих.
Его взгляд скользнул по загорелой волосатой груди, простым серым глазам и мощным бицепсам человека на книжной обложке, и мысли его легко и благодарно переключились на сказочную, новую и хорошую жизнь, которая ждет его впереди. Где-то, вне общества, было место для мужчины — для мужчины и его жены, — чтобы вести сердечную естественную жизнь, пользуясь плодами рук своих и собственного ума.
Пол изучающе оглядел свои длинные изнеженные руки. Единственная мозоль была на большом пальце правой руки. Там, выпачканный в грязно-оранжевый цвет сигаретными окурками, вырос толстый бугорок, защищающий его палец от давления ручки или карандаша. Искусные — вот как назывались руки героев прочитанных им книг. До сего времени руки Пола научились очень немногому, помимо держания ручки, карандаша, зубной щетки, щетки для волос, бритвы, ножа, вилки, ложки, чашки, очков, водопроводного крана, дверной ручки, выключателя, носового платка, полотенца, застежки
— «молнии», пуговицы, затвора фотоаппарата, куска мыла, книги, гребня, жены или руля автомобиля.
Он вспомнил дни в колледже, и у него возникла уверенность в том, что там он научился некоторым занятиям, достойным мужчины.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47


А-П

П-Я