https://wodolei.ru/catalog/smesiteli/dlya-dushevoi-kabiny/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Алексей Волков
Гусар бессмертия

Кто не знал, не видал
Подвигов заветных?
Кто не знал, не слыхал
Про Гусар Бессмертных?
Песня 5-го АлександрийскогоИмператрицы Александры Феодоровныгусарского полка

Пролог. Год 1805

Удушающаяся липкая жара лишь под утро сменилась долгожданной прохладой. Можно было воспользоваться этим и поспать без помех, но жаль было терять время на ерунду. Да и с Карлушей договорились еще вчера.
Саша поднялся с влажных простыней. Не зажигая света, юноша напялил на себя штаны и застегнул белую кружевную рубашку. Большего по летнему времени не требовалось. Обуваться в сапожки он пока не стал. Взял их под мышку, прихватил заранее припасенную веревку и тихо вышел в коридор.
Никаких причин для осторожности не было. Кто из дворни посмеет задержать молодого барина? Однако юность не ищет легких путей. Чем труднее – тем интереснее.
От силы десяток шагов – и Саша скользнул к балконной двери. Она чуть скрипнула, пропуская юношу наружу, а затем закрылась.
Снаружи было хорошо. Саша полной грудью вдохнул насыщенный бодрящей прохладой воздух и посмотрел по сторонам.
Помещичий дом располагался на холме над скрытой утренним туманом рекой. На противоположном берегу, невидимое, спало принадлежащее Орловым с незапамятных времен село. Как бы рано ни вставали крестьяне, однако первые петухи еще не пропели, и нигде не было видно ни огонька.
Собственно, вообще ничего нельзя было увидеть. Разве что угадать, привычно помня знакомые с первых сознательных дней места. Даже стеклянная дверь за спиной и большие выходящие на балкон окна сливались со сплошной темнотой стены. Ни блика, ни отблеска.
Саша на ощупь привязал конец веревки к перилам хитрым морским узлом, который ему показывал покойный ныне сосед – отставной флота лейтенант Бегичев. Дернул, проверяя, и остался удовлетворенный своим опытом.
Теперь сбросить свободный конец наружу, засунуть ноги в сапоги, и можно приниматься за дело.
Вниз молодой Орлов скользнул осторожно. Помнил, как однажды поспешил и сжег себе кожу на ладонях. Теперь Саша спускался по свободно раскачивающейся веревке медленно, радуясь силе в мышцах и ощущению собственной ловкости.
Мимо должны были проплывать поддерживающие балкон колонны над парадным крыльцом, но, как и все прочее, они лишь угадывались во мраке.
Наконец ноги твердо встали на камень крыльца.
Саша дернул веревку. Узел наверху послушно распустился. Правда, ее падение было не столь удачным. Конец несильно ударил юного Орлова по плечу, однако барич даже не вздрогнул. Отец с первых лет приучал своего первенца терпеливо сносить боль и не бояться любых мыслимых и немыслимых опасностей, готовя из сына воина. Сам он немало повоевал в легендарные времена Екатерины, и только раны заставили его сменить легкоконный мундир на домашний халат.
Для проворного ловкого юноши свернуть веревку было делом минуты. Саша вскинул на плечо получившееся кольцо и осторожно шагнул в кромешную тьму.
Небо скрылось в дымке, и даже свет звезд не освещал продолжавшую спать землю. Лишь смутно белела одежда, да порою еще более густым мраком надвигались деревья и кусты.
– Барин? – когда Саша обогнул усадьбу, тихо спросила тьма голосом Аполинария.
Дворовый человек, лет на пять старше Александра, был с малолетства приставлен к баричу. Немного ленивый, себе на уме, он в общем-то добросовестно справлялся со своими обязанностями, правда, порой потакая капризам хозяйского сына.
– Привел? – так же тихо осведомился Саша.
Вместо ответа на него надвинулось что-то темное, уткнулось в плечо, требуя ласки и пытаясь легонько ухватить человека за ткань рубашки.
Аполинарий ощупью вложил в руку барича заготовленную круто посоленную горбушку. Саша протянул лакомство коню, другой ладонью ласково теребя конскую морду.
– Осман! Не балуй!
Конь немедленно ухватил горбушку мягкими губами и чуть подтолкнул хозяина.
Орлов нащупал седло, оперся рукой на переднюю луку и оттолкнулся от земли. Пользоваться при посадке стременами он считал ниже достоинства будущего кавалериста.
Осман двинулся вперед осторожно. Меж тем, утро уже предугадывалось вовсю. Небо потихоньку становилось серым, потом окрасилось во все оттенки голубого. На его фоне растительность казалась особенно черной, загадочной. Последнему способствовал низкий предутренний туман, рваными светлеющими клочьями скрывающий землю. Полное впечатление, что поездка происходит не по исхоженным вдоль и поперек местам, а по сказочному заколдованному миру, где любой поворот, любой застывший в безветрии силуэт дерева может принести чудесную или страшную встречу. Того и гляди – выйдет из тумана Баба-Яга Костяная Нога на пару с Кощеем, а то и появится леший вместе с водяным. Или же призраками явятся былинные богатыри, обходящие дозором Русскую землю и оберегающие ее от врагов. От подсознательного ожидания пейзаж вокруг терял привычную реальность, заставлял ожидать чуда, словно Александр все еще не вышел из возраста, в котором верят в чудеса.
Чтобы не тревожить зря брехливых псов, барич объехал село далеко стороной. Потихоньку светало. Вскоре Осман перешел на рысь, а там за спиной послышался далекий крик первого задиристого петуха. И пошло…
А вот и холм. Здесь была граница между владениями сразу трех соседей: Орловых, Бегичевых и баронов фон Штаденов. А также – место встреч с младшим баронским отпрыском и ровесником Карлом.
Саша поневоле вздохнул. Детство и юность заканчивались. Завтра поутру отец повезет пятнадцатилетнего отпрыска в свой бывший полк, а там – служба, бои, походы, и кто знает, удастся ли когда посетить родимые места? Вроде бы сердце рвалось туда, на службу государеву, о ней были все мечты, и вот, гляди, вдруг стало грустно и печально при мысли о покидаемом доме. В последний раз встретиться на привычном месте с Карлушей, потом посетить заутреню, посидеть вечером на прощальном обеде с отцом, младшим братом и соседями, а дальше ждут иные края и заботы.
Карл не подвел. Орлов не успел обосноваться на холме, как при свете набирающего силу утра увидел скачущего к нему всадника. Минута – и на вершину рослый конь занес не менее рослого юношу. Юный барон с детства тянулся вверх и теперь едва не на голову был выше своего друга.
Друзья спешились и обнялись.
– Вчера вечером отец письмо получил. Меня определили юнкером в Екатеринославский кирасирский, – похвастался Карл и весело рассмеялся.
От его громкого смеха невольно шарахнулись кони, и еще чудо, что они не бросились прочь. Попробуй потом поймай!
– Поздравляю, – искренне обрадовался за друга Александр. – Я так в кирасиры ростом не вышел. Да и раз отец служил в Александрийском легкоконном, пойду по его стопам. А Павлушу, я слышал, хотят в этом году определить в Корпус.
Павлом звали одиннадцатилетнего сына покойного Бегичева. По молодости лет он редко принимал участие в забавах более старших соседей, чаще составляя компанию младшему брату Орлова – Васятке, которого Александр частенько дразнил глупым дитятком.
– В Морской или Сухопутный? – уточнил еще не слышавший этой новости барон.
– В Сухопутный.
– Правильно! – В избытке чувств Карл хлопнул приятеля по плечу. – Нечего среди волн делать.
В юном бароне не было ни капли немецкой чопорности. Напротив, Карл любил посмеяться по любому поводу и даже без него. Смех же у него был такой, что в домах вздрагивали стекла, а в лесу шарахались в испуге птицы.
– Может, увидимся когда на поле боя, – добавил Александр.
И он, и Карлуша больше всего боялись не успеть к решительной схватке с Бонапартом, о которой вдруг пошли слухи. Поговаривали, будто молодой Император объявил поход в Австрию и скоро армия двинется за границу, на погибель узурпатору трона. Потому шансов встретиться с Бегичевым во Франции было немного.
– Мне сегодня предстоит разговор с отцом. Надо решить, когда выезжать в полк, – сообщил Штаден. О том, что Александр едет завтра, он уже знал.
Собственно, друзьям предстояло сегодня встретиться в официальной обстановке: сначала в орловской церкви, затем за обедом, куда бароны были по-соседски приглашены, – и холм был лишь данью того, что навеки уходит от них.
Но если что-то уходит, то что-то обязательно придет!
Скрывающая последние звезды дымка разошлась. Небо на востоке все больше розовело. А потом над далеким лесом появился краешек солнца, и разноголосое пение птиц и стрекот насекомых приветствовали наступление нового дня.
Друзья дождались, пока светило не явится миру целиком.
– Пора, – вздохнул Александр. – А то отец хватится…
На самом деле он догадывался, что старый гусар прекрасно осведомлен о тайных отлучках старшего сына, но одобряет их и потому предпочитает молчать.
– Пора, – поддержал его Карл. – Но ничего. Увидимся. И сегодня в храме, и потом – в Париже.
А солнце буквально на глазах становилось золотистым, суля очередной жаркий день. Едва оторвавшееся от горизонта, оно светило так, что смотреть на него было невозможно. Вокруг простирались поля и луга, зеленели леса, воздух был напоен ароматом цветов и трав, и было ясное понимание, что все это будет существовать целую вечность…

Год 201…

Луч солнца ворвался в кабину и озолотил лежащую на баранке руку. Светлые волоски на тыльной стороне кисти стали прозрачными от прикосновения посланца светила, а кромка ладони окрасилась в розоватый цвет.
Все длилось не больше минуты. Трейлер въехал в очередную тень, и наваждение исчезло.
Весна выдалась ранняя, снега не было и в помине. Похоже, ученые так долго твердили всем о грядущем потеплении, что даже природа поверила в это и теперь вовсю старалась подтвердить бесчисленные прогнозы.
Может, и нет. В том смысле, что прогнозы шли вдогон свершающемуся и являлись запоздалой констатацией фактов. Но в любом случае против тепла никто возражал. Зима была мягкой, большей частью – бесснежной даже посреди бескрайних просторов русских равнин, а уж в Европах вообще больше напоминала чересчур холодное лето, но только не саму себя.
Единственное – зеленеть еще не начинало. Кое-где набухали почки, пробивались первые робкие стебельки травы, и все это не решалось окончательно пойти в рост, колебалось, выжидало, боясь возможных ночных заморозков.
Дорога вилась, бесконечно текла куда-то, в полном соответствии с просторами страны. Большей частью не очень хорошая, состоящая из рытвин да колдобин, но попадались весьма неплохие участки, и уж по ним-то трейлер летел, будто дело происходило где-нибудь в Германии с ее знаменитыми автобанами.
По сторонам мелькали разнообразные леса да перелески. Порою тянулись поля, мелькали многочисленные крохотные речушки, больше смахивающие на ручьи-переростки, проносились деревеньки, заброшенные едва ли не с революционных времен, и небольшие городки, сонные, дышащие на ладан.
Складывалось впечатление, что жизнь кипела только на дороге. Тут все было в полном порядке. Одни машины мчались навстречу, другие катились с разной скоростью в том же направлении, что и тяжелая фура, и само разнообразие автомобилей, давно из разряда роскоши, в полном соответствии со словами классика, ставших средством передвижения, говорило просвещенному человеку о многом.
Всевозможные фуры, высокие междугородние автобусы, легковушки всех мастей, марок и стран несли людей мимо сонной природы и не менее сонных населенных пунктов. Если ради чего и жили домоседы – то ради того же бескрайнего пути. Бесчисленные заправки, мотели, ресторанчики, бары, магазинчики служили проезжавшим островками отдыха от бескрайнего пути. Все к услугам путешественников! Бензин, еда, койки, девочки – только пожелай и встретишь любое желание из списка за первым же поворотом, а поворотов тут – тьма.
Или все это только казалось паре водителей? Может, не окрестности жили ради дороги, а, напротив, дорога существовала ради них? Многое ли разглядишь из высокой кабины? Еще пейзажи – куда ни шло, но что-то главное – никогда. И не поймешь, мимо чего пронесла тебя судьба, ведь ради понимания требуется остановиться, подумать, да только когда думать, если от скорости доставки товара зависит получка, хотя, признаемся, большая ее часть попадает в сумочки жен и там исчезает куда-то, а оставшаяся часть тратится на дорожные мужские надобности и стандартные забавы.
Сквозь шум мотора, то нарастающий, то притихающий в соответствии с рельефом, доносилась музыка. Обычный фон, не для размышлений и восхищений, а в качестве средства избавиться от них. Мурлыкай вместе с неведомой звездой – безголосой, как положено звезде, ведь далекие светила не поют, – или вообще не слушай, раз ничего ценного звуки не несут.
– Дядя Вася, долго еще? – Второй водитель, молодой, не столь привычный к странствиям, высунулся в окошко с пассажирской стороны, силясь разглядеть какой-нибудь дорожный указатель.
– До вечера доберемся, – успокоил его сидевший за рулем Василий, в противоположность напарнику битый жизнью мужик лет сорока или несколько больше. – Утром сдадим груз, зато вся ночь в нашем полном распоряжении. Рад, Вовчик?
Вовчик был рад, что и подтвердил не слишком печатной фразой. По молодости его тянуло на однообразные подвиги в виде хмельных загульчиков, доступных женщин, танцулек, изредка – драк, если противников было числом не больше имевшихся в наличие друзей. Вася его развлечений не одобрял. Святым не являлся, однако вел себя не в пример спокойнее, зря деньгами не швырялся и частенько активному отдыху предпочитал пассивный – сон в полном одиночестве.
– Зато капусты за рейс срубим. – Василий вздохнул чуть устало, как хорошо потрудившийся человек.
Дорога взобралась на небольшую горку, а затем начала спуск. Ближе к его концу виднелся пост ГАИ с площадкой для машин, но мало ли подобных постов попадалось на долгом пути?
1 2 3 4 5 6 7


А-П

П-Я