https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/steklyannye/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


«Если бы мы могли ехать все вместе, то с каким удовольствием потеснились бы в карете для госпожи Келлер и ее сына! Ну да, что же делать!»
Наш маршрут шел по Эрфуртскому округу, одному из трех округов Саксонии.
Благодаря довольно хорошим дорогам мы продвигались быстро, и не будь маленького повреждения колеса, я погнал бы лошадей еще быстрее. Колесо это беспокоило меня в отношении нашего дальнейшего путешествия.
Переезд был долгий, но нас поддерживала надежда быть к вечеру в Готе, где можно будет отдохнуть, если только удастся найти приличное помещение.
Не для меня, разумеется! Я мог переносить еще и не такие испытания, – но для господина де Лоране и его внучки, которые хотя и не жаловались, но были, по-видимому, чрезвычайно утомлены. Сестра моя была бодрее. Но как нам всем было грустно!
От 5 до 9 часов вечера мы сделали 8 лье, переправившись через реку Шамбак и выехав из Саксонии в Саксен-Кобург. Наконец, в 11 часов вечера карета остановилась в Готе. Мы решили пробыть здесь 24 часа. Наши бедные лошади вполне заслужили суточный отдых. Право, я удачно выбрал их. Вот что значит понимать дело и не жалеть денег!
Я уже сказал, что мы прибыли в Готу только к 11 часам вечера. Произошло это вследствие кое-каких формальностей, задержавших нас при въезде в город и, конечно, не будь у нас вполне правильных паспортов, мы непременно были бы задержаны. Агенты, как гражданские, так и военные, проявляли при проверке бумаг удивительную строгость. Счастье еще, что прусское правительство, предписав нам изгнание, дало возможность выбраться из страны, и я думаю, что если бы мы выехали как предполагали сначала, до поступления господина Жана на военную службу, Калькрейт не выдал бы нам паспортов, и мы никогда не достигли бы границы. Стало быть, нужно было благодарить, во-первых, Бога, а во-вторых, Фридриха Вильгельма, облегчивших нам путешествие. Но… не надо кричать «гоп», пока не перепрыгнешь, то есть пока путешествие наше не будет окончено.
В Готе есть хорошие гостиницы. Я без труда нашел для нас четыре приличные комнаты и конюшню для лошадей. Как ни жаль мне было терять столько времени, – я сознавал, что это необходимо. К счастью, из 20 дней, данных нам на путешествие, прошло всего 4, в течение которых мы сделали около трети пути, так что, продолжая таким образом, мы успеем вовремя добраться до границы. Мне нужно было одно: чтобы Королевский Пикардийский полк не вступил в дело раньше конца этого месяца.
На следующий день, около 8 часов утра, я вышел в приемную отеля, где встретился с сестрой.
– А господин де Лоране и Марта? – спросил я.
– Они еще не выходили, – отвечала Ирма. – Не надо беспокоить их до завтра.
– Да, конечно, Ирма. Куда ты идешь?
– Пока никуда, Наталис. Но после полудня я пойду купить кое-что и возобновить наши припасы. Не пойдешь ли со мною?
– С удовольствием, а пока пойду побродить по улицам.
Что сказать вам о Готе? Я мало что видел в этом городе. Тут было много войск, пехота, артиллерия, кавалерия. Слышались сигналы, сменялись караулы. При мысли о том, что все эти солдаты идут против Франции, у меня сжималось и болело сердце.
Как больно думать, что все эти чужеземцы будут, может быть, попирать ногами мою родную землю!
Сколько товарищей падет, защищая ее! Да, я должен быть с ними на своем посту! Старший вахмистр Наталис Дельпьер не боится огня!
Но вернемся к Готе. Я прошел несколько кварталов, где там и сям попадались церкви с рисовавшимися в тумане колокольнями… Положительно здесь слишком много солдат, точно это не город, а большая казарма.
Предъявив, как это требовалось, наши паспорта, я вернулся домой к 11 часам.
Господин де Лоране и Марта еще не выходили. Бедной девушке было, конечно, не до прогулок.
Да и что могла она видеть здесь интересного? Все в этом городе напоминало невольно о положении Жана! Где он? С ним ли госпожа Келлер? И если нет, то может ли она хоть следовать за полком? Как удалось ее путешествие? Что сделает она в случае, если сбудутся предвиденные ею несчастья? А господин Жан между тем идет как прусский солдат против любимой им страны, которую был бы так счастлив защищать своею кровью!
В гостиницу приходили закусывать немецкие офицеры, которых нам лучше было избегать, а потому господин де Лоране просил нас всех завтракать у него в комнате.
Завтрак этот, конечно, прошел довольно грустно. Встав из-за стола, я отправился взглянуть на лошадей, причем хозяин гостиницы сопровождал меня в конюшню.
Сейчас видно было, что этот молодец хочет заставить меня рассказать более чем было нужно о господине де Лоране, о нашем путешествии и вообще о вещах, совершенно его не касавшихся. Я имел, по-видимому, дело с болтуном, но притом таким, который не скажет ни одного слова без цели, так что я был настороже, и он остался с носом.
В три часа мы с сестрой вышли за покупками. Ирма, говорившая по-немецки, ориентировалась прекрасно, но тем не менее сейчас видно было, что мы французы, вследствие чего прием нам оказывали не особенно радушный.
Ходили мы по городу часа два, так что я успел познакомиться с главными кварталами Готы.
Я жаждал услышать что-нибудь о Франции, о ее внутренних и внешних делах, ввиду чего предложил Ирме прислушиваться к разговорам на улице и в лавках. Мы даже довольно неосторожно подходили к оживленно разговаривавшим кучкам людей, что, конечно, было не совсем благоразумно.
Откровенно говоря, все, что мы слышали, не могло быть приятно для французов, но, во всяком случае, лучше иметь хоть дурные вести, чем никаких.
По стенам расклеено было множество афиш. Большая часть их сообщала о передвижениях войск или о доставке провианта в армию. Сестра иногда останавливалась, читая первые строчки.
Одна из таких афиш в особенности привлекла мое внимание. Она была напечатана большими черными буквами на желтой бумаге. Я еще до сих пор вижу ее, прикрепленную к навесу около башмачной лавки.
– Посмотри, Ирма, – сказал я, – тут, кажется, какие-то цифры?
Сестра подошла к афише, начала читать, и вдруг вскрикнула. Хорошо, что мы были одни, и крика ее никто не слыхал.
Вот, что гласила афиша:
«1000 флоринов награды тому, кто разыщет солдата Жана Келлера из Бельцингена, приговоренного к смертной казни за оскорбление действием офицера Лейбского полка, временно стоящего в Магдебурге».

Глава пятнадцатая

Как мы с сестрой вернулись в гостиницу, что говорили, я и припомнить не могу! Весьма возможно, что мы даже не произнесли ни единого слова? Ведь наше волнение легко могли заметить, обеспокоиться и препроводить нас к местным властям, которые стали бы расспрашивать нас и могли даже арестовать, узнав о нашем отношении к семье Келлер!..
Но, благодарение Богу, мы добрались до своих комнат, никого не встретив. Нам хотелось переговорить обо всем наедине, чтобы условиться, как поступить относительно господина де Лоране и Марты.
Мы молча стояли друг перед другом, боясь заговорить.
– Несчастный! Несчастный! Что он сделал? – наконец воскликнула сестра.
– Что сделал? – отвечал я. – Он сделал то, что сделал бы и я на его месте! Господин Жан, наверно, терпел издевательства и оскорбления от этого Франца, и когда уже не стало сил терпеть – ударил его. Рано или поздно это должно было случиться!.. Да, я поступил бы точно так же!
– Мой бедный Жан, мой бедный Жан! – шептала сестра со слезами на глазах.
– Ну, Ирма, не плачь, – сказал я. – Нужно бодриться.
– Приговорен к смерти!
– Да, но он бежал! Теперь он ускользнет от них, и, где бы он ни был, всюду ему будет лучше, чем было в полку этих негодяев фон Гравертов!
– А тысяча флоринов, обещанных за его выдачу, Наталис!
– Их еще никто не получил, Ирма, и, вероятно, никогда не получит.
– Но как же он может скрыться, мой бедный Жан! Ведь афиши расклеены по всем городам, по всем деревням! А разве мало негодяев польстятся на тысячу флоринов? Да и хорошие-то люди побоятся приютить его хотя бы на час.
– Не отчаивайся, Ирма, – увещевал я ее. – Еще не все потеряно! Пока ружья не нацелены…
– Наталис! Наталис!
– Да и когда нацелены, может случиться осечка! Это бывало! Не огорчайся так! Господин Жан бежал и скрывается вдали от больших дорог. Он жив и не из таких, которые попадаются!.. Уйдет!
Я так говорил не только с целью успокоить сестру, но и потому, что сам верил своим словам. Очевидно, самое трудное для Жана было бежать из полка; это ему удалось, и поймать его, должно быть, было нелегко, если за это обещали 1000 флоринов!
Сестра моя ничего и слушать не хотела, – но я не отчаивался.
– А госпожа Келлер! – повторяла Ирма.
Да, что-то с нею?! Встретилась ли она с сыном? Знает ли о случившемся? С ним ли она?
– Бедная женщина! Несчастная мать!.. – восклицала Ирма. – Если она застала полк в Магдебурге, то ей все известно. Она знает, что сын ее осужден на смерть! Боже мой! Боже мой! Какие страдания ты ей посылаешь!
– Ирма, – возражал я, – успокойся, прошу тебя. Тебя могут услышать! Ты ведь знаешь, что госпожа Келлер женщина энергичная. Может быть, сыну удалось разыскать ее!..
Это может показаться невероятным, но, повторяю, я говорил искренно. Поддаваться отчаянию не в моем характере.
– А Марта? – спросила сестра.
– По-моему, она не должна ничего знать, – отвечал я. – Так будет лучше, Ирма, а то она рискует потерять бодрость духа, необходимую для такого продолжительного путешествия. Ведь узнав, что господин Жан приговорен к смерти, что голова его оценена, что он бежал… она умрет! Она откажется ехать с нами дальше!
– Да, Наталис, ты прав. Господину де Лоране лучше тоже не говорить?
– Да, Ирма. Сказать ему, – ведь это ничему не поможет. Вот если бы мы могли приняться за розыски госпожи Келлер и ее сына, тогда, конечно, надо было бы все сообщить господину де Лоране. Но нам время дорого. Оставаться в Германии дольше определенного срока мы не можем, иначе нас могут арестовать, что едва ли принесет какую-либо пользу господину Жану… Ну, Ирма, надо быть благоразумной. В особенности чтобы Марта не заметила, что ты плакала.
– Но если она выйдет, Наталис, и прочтет афишу?
– Ирма, – отвечал я, – не думаю, чтобы они вышли из гостиницы вечером, если даже днем не выходили. К тому же в темноте трудно будет читать афиши; следовательно, можно рассчитывать, что они не узнают. Итак, сестра, возьми себя в руки, будь бодрее!
– Буду, Наталис. Я вижу, что ты прав. Да! Я сдержусь! Никто ничего не увидит, но в сердце…
– В сердце, Ирма, плачь, потому, что все это очень грустно. Плачь, но молчи. Вот мой пароль!
После ужина, за которым я старался говорить о том, о сем, чтобы отвлечь внимание от сестры, господин де Лоране и Марта остались у себя. Я предвидел это и был очень рад. Побывав в конюшне, я вернулся к ним и предложил лечь пораньше спать. Мне хотелось выехать ровно в 5 часов утра, потому что нам предстоял хотя и не особенно длинный, но очень утомительный переезд по гористой местности.
Все улеглись. Я спал довольно плохо: все пережитое в течение дня не давало мне покоя. Уверенность, бывшая у меня во время разговора с сестрой, казалось, теперь покидала меня… Дело складывалось скверно… Жана Келлера преследуют, найдут, выдадут! Всегда ведь, когда рассуждаешь в полусне, в голову лезут самые мрачные мысли.
В 5 часов я уже был на ногах, разбудил всех и отправился сказать, чтобы запрягали. Я торопился покинуть Готу.
Через час все были на своих местах, я погнал отлично отдохнувших лошадей, и мы быстрым аллюром проехали около 5 лье. Начались Тюрингенские горы, путь по которым очень труден и нужно ехать с осторожностью.
Горы эти не так уж высоки, – это не Пиринеи и не Альпы, – но езда по ним трудна, и приходится особенно заботиться как об экипаже, так и о лошадях. В те времена дороги здесь были едва обозначены. Строго говоря, это были даже не дороги, а покрытые лесом ущелья, местами очень узкие, и переезд по ним был не всегда безопасен.
Путь наш часто шел извилинами, по тропинкам, где экипаж мог только-только проехать между остроконечными скалами и глубокими пропастями, на дне которых шумели потоки.
Время от времени я, слезая с козел, вел лошадей под уздцы. Господин де Лоране, Марта и сестра на особенно крутых местах выходили из кареты. Все шли храбро, не жалуясь: Марта – несмотря на свое нежное сложение, господин де Лоране – на свои годы. Впрочем, мы довольно часто останавливались, чтобы отдышаться. Как я был рад, что ничего не говорил им о Жане! Если сестра моя, невзирая на все мои доводы, была в таком отчаянии, то что же было бы с Мартой и ее дедушкой.
21 августа мы не сделали и пяти лье, – разумеется, по прямой линии, – так как дорога шла такими извилинами, что иногда казалось, будто мы едем назад.
Может быть, тут необходим был проводник? Но на кого же можно было положиться? Отдать себя в руки немцу, когда объявлена война?.. Нет, лучше было рассчитывать только на собственные силы.
К тому же господин де Лоране, так часто проезжал Тюрингию, что мог отлично ориентироваться. Самое трудное было не сбиться с дороги в лесах; приходилось держать путь по солнцу, которое, не будучи немецкого происхождения, не могло обмануть нас.
Около 8 часов вечера карета остановилась у опушки березовой рощи, росшей уступами по склонам высокой горы. Продолжать путь ночью по этим местам было бы крайне неосторожно.
Здесь не было не только корчмы, но даже хижины дровосека, и нужно было ночевать в карете или под сенью деревьев.
Поужинали бывшей у нас в корзинах провизией. Я распряг лошадей. Трава была густая, и я предоставил им пастись на свободе, намереваясь ночью сторожить их.
Я предложил своим спутникам переночевать в карете, где они будут по крайней мере под кровом, тем более что моросил дождик, притом довольно холодный, так как местность здесь достигала значительной высоты.
Господин де Лоране предложил сторожить вместе со мною, но я отказался; стар уж он для этого, да и я отлично могу справиться один. Закутанный в свой теплый балахон, улегшись под деревьями, я буду чувствовать себя прекрасно. Еще не то испытал я в американских прериях с их лютой зимою, и для меня провести ночь под открытым небом было самым обыкновенным делом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20


А-П

П-Я