https://wodolei.ru/catalog/chugunnye_vanny/170na70/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


- Поедем вчетвером, с Кубатаем, на его прыгоходе. У него хороший
прыгоход, две тысячи кочек в час делает.
- Чего?
- Кочек. Это наша мера скорости. Прыгоходы прыгают по бетонным
площадкам, которые называют кочками. Две тысячи кочек, это двести
километров в час.
- Подумаешь, скорость, - заворчал Стас. Но тихонько, для порядка.
- А на кого будем охотиться? - поинтересовался я. И подумал, что в
какого-нибудь зайца или птичку я еще могу выстрелить, а вот оленя будет
жалко...
- На тараколли, - жизнерадостно сказал Смолянин. И пояснил: -
Общество защиты животных запрещает охотиться на млекопитающих, птиц и
земноводных. Только на насекомых. Поэтому были выведены методом генной
инженерии гигантские тараканы - тараколли. Очень хитрые, быстрые, ловкие
звери. И вкусные.
- Мы... не будем... охотиться... - разделяя паузой каждое слово,
сказал Стас. - Мы... вспомнили. Мы... пацифисты.
Смолянин схватился за голову. И простонал:
- Что ж тогда делать? Как вас развлекать, а?
Мы угрюмо молчали. И тут в распахнувшуюся дверь вошел генерал-сержант
Кубатай. Он был по прежнему зелено-белый, только на поясе прибавился еще
один нож. Небольшой такой, нестрашный, вроде столового. Мы приветственно
поквакали, затем у Кубатая со Смолянином завязался долгий разговор. Под
конец переводчик просветлел лицом, уши у него слегка задергались.
- Клево, пацаны, - заорал он. - Кубатай предлагает нам отправиться на
семинар кулинаров-профессионалов! Это... Это... Пальчики оближите!
Мы со Стасом дружно кивнули. Вчерашний банкет успел оставить от себя
лишь приятные воспоминания, и поездка к настоящим кулинарам была
предложена вовремя.
Пока мы шли по коридорам Департамента к стоянке прыгоходов, Смолянин
шепотом рассказывал нам, что Кубатай когда-то был подающим надежды
кулинаром, но потом по неизвестным причинам ушел работать в Департамент
Защиты Реальности. Однако связи со старыми друзьями не теряет, ездит на
все дегустации, и, по слухам, ночами работает над изготовлением нового
сладкого блюда - из халвы, шербета и чурека.
В самом приподнятом настроении мы погрузились в прыгоход, стоящий
перед огромным, метров пятьсот в длину и этажей сорок в высоту, зданием
Департамента. Возле обнесенной забором стоянки прыгоходов виднелась
странная бетонная площадка высотой с двухэтажный дом, на которую вела
широкая лестница. К нашему удивлению, прыгоход стал медленно,
переваливаясь с бока на бок, карабкаться по лестнице. Кубатай и Смолянин,
сидящие перед пультом управления, покряхтывали, словно тащили прыгоход на
себе. Мы сидели во втором ряду, за ними. На третьем, за нашей спиной,
молча примостились два охранника в желтых комбинезонах.
Наконец-то прыгоход забрался на бетонную площадку и стал прямо, лишь
слегка переминаясь с ноги на ногу, как курица, готовящаяся снести яйцо.
Кубатай ткнул в какую-то кнопку на пульте, достал из кармана горсть
семечек и принялся их задумчиво грызть. Я с удивлением заметил, что
семечки лежат у него на ладони какими-то длинными цепочками. Словно были
приклеены друг к другу. Потом я понял - семечки синтетические, а в ленту
склеены, чтобы можно было щелкать быстрее. Но спросить я не успел, потому
что внезапно включился гипносон.
Очнулся я, когда прыгоход начал по лесенке спускаться с бетонной
площадки - видимо, она и была той самой "кочкой", по которым они прыгали.
Вокруг уже не было никакого парка с огромным зданием Департамента. Голая
равнина, на которой дул холодный даже сквозь стекло ветер, и лишь
редко-редко стояли в больших горшках слегка заиндевелые пальмы. Небольшое
зданьице с вывеской "Приют усталого желудка" окружало такое море
прыгоходов, что становилось ясно: под землей у этого здания еще с десяток
этажей.
Минут через пять мы сидели в центре небольшого уютного зала. На
возвышении был стол, за которым сидели трое человек. В зале, на креслах,
разместилось еще около сотни.
Мы со Стасом с любопытством озирались. На нас никто особого внимания
не обращал, кроме сидящего за нами рыжего веснушчатого пацана. Тому явно
было интересно, на каком языке мы говорим. А Кубатай, непрерывно
раскланивающийся с окружающими, и посылающий дамам воздушные поцелуйчики,
рассказывал, да так быстро, что Смолянин еле успевал переводить:
- В правом углу зала сидят действительные члены семинара -
кулинары-профессионалы. В левом углу - кулинары-любители и любители
покулинарить. В середине - любопытствующие... - тут Кубатай запнулся, но
сейчас же нашелся: - и близкие друзья кулинаров.
Председательствующий - пожилой, импозантный мужчина с седоватым
ежиком на голове, встал и постучал ложечкой по стоящей перед ним
серебряной кастрюльке. Шум мгновенно стих.
- Это главный кулинар Земли, Бормотан, - тихо шепнул нам Смолянин и
облизнулся. (*13) - Я однажды ел блины его приготовления...
Но когда кулинары начали готовить, Смолянин прекратил воспоминания, и
стал переводить, да так ловко и быстро, что мы его вскоре и замечать
перестали.
- Думаю, ждать больше не будем, начнем обсуждение нового блюда, -
зорко оглядывая зал, сказал Бормотан. - Измайлай, (*14) сядьте,
пожалуйста, вы же еще не знаете, что мы будем кушать!
Привставший было мужчина картинно развел руками и сказал:
- А я и знать не хочу! Я запах чую!
Зал захихикал. Привычно так захихикал, словно ничего другого, кроме
острот, от Измайлая и ждать было нечего.
- Я продолжу, с вашего разрешения, - кротко сказал Бормотан, и
Измайлай моментально притих. - Кушать мы сегодня будем творение уважаемого
Витманца - кальмара, запеченного в глине... (*15) Не шумите, хватит на
всех, кальмар гигантский. Затем всеми нами любимый Толяро (*16) предлагает
попробовать его новые освежающие пастилки. Кальмара сейчас подадут. А я
пока скажу пару слов о положении кулинарии в настоящее время.
- Разрешите высказаться! - из первого ряда вдруг привстал огромный,
плотный мужчина. Настоящий повар, на мой взгляд. На нем был белый фартук с
вышитым на нем кальмаром, а на поясе - огромный нож. - Разрешите сказать!
Здесь, в наших рядах, присутствует директор ресторана "Рыба в кляре". Тот
самый, что три года назад посмел солить грибной суп моего изготовления. С
тех пор он скрывался от меня... но настал миг. После заседания я поговорю
с ним по-мужски!
Сидящий на противоположной стороне зала щуплый парнишка медленно
сполз с кресла на пол.
- Витманец, не надо быть столь суровым, - одернул мужчину в фартуке
Бормотан, - он уже наказан. Он ел ваш суп. Сядьте, прошу вас. Так вот, о
кулинарии. Времена сейчас для нее трудные. В земной кулинарии наметились
две тенденции. Первая - старые, опытные кулинары отошли от плиты. Сейчас,
когда автоповара способны накормить любую семью любыми блюдами, им
остается лишь творить для гурманов. Не все это выдерживают. Потеря цели
заставила их крепко задуматься - кто же их ел? Вторая тенденция - молодые
кулинары ударились в эскапизм. Их блюда уводят от реальности, заставляют
забывать суровую прозу жизни. Хорошо это или плохо - не отвечу. Но есть в
этом подходе, в изготовлении знаменитых хихикающих колбасок Измайлая,
нерассасывающихся леденцов Гуляквы (*17) и прочего, отказ от позиций,
которые мне дороги.
А если вдуматься - никто еще не лишал нашу кулинарию ее исконных
задач. Не исчез еще тот довольно толстый слой едоков - простите за
каламбур, что искали в еде особую, можно даже сказать духовную, пищу. Есть
у кулинаров все возможности творить! Мы не сфинксы, которые могут умереть
от голода безболезненно, для которых еда - лишь процесс заправки
энергией...
- Кто такие сфинксы? - прервал я Смолянина. Переводчик замолчал и
скосил глаза на Кубатая. Потом неумело соврал:
- Не знаю...
Тем временем всем раздали тарелки с кусками кальмара. Мы осторожно
отколупали глину и стали есть.
- А что, - промычал через минуту Стас, - вкусно. Вначале жевать
трудно, - он глотнул, - а потом ничего.
Кулинары, дегустируя блюдо, вступали в дискуссию. Сразу же наметились
оппоненты - молодой и тихий кулинар Еголя, (*18) который упрямо и
монотонно твердил, что на каждый килограмм кальмара нужно было добавить
еще сорок миллиграмм соли и веселый, остроумный Измайлай, вся аргументация
которого сводилась к вопросу: "Почему я должен есть этого многоногого?" На
защиту Витманца встали сидящие с ним рядом Фишманец (*19) и Козинец (*20),
знаменитый дегустатор Ереслег (*21) и бородатый мужчина, который был не
кулинаром и даже не дегустатором, но зато замечательно раскладывал пищу по
тарелкам. Кубатай, увлеченный происходящим, подпрыгивал на месте, то грызя
кулак, то выхватывая из-за пояса столовый нож и рубя им воздух. Под конец
он вытащил еще одну пригоршню слипшихся семечек и принялся их лузгать.
Треск заглушал даже тарахтение Смолянина.
Меня тем временем пихнули сзади. Я обернулся. Рыжий пацан показал мне
завернутую в блестящую фольгу пастилку, потом показал на рот, потом
энергично замотал головой. Он советовал не есть. "Почему"? - глазами
спросил я. Пацан скорчил жуткую гримасу и умоляюще прижал руку к сердцу.
- Ладно, - прошептал я, кивнув. - Не буду. - И сунул пастилку в
карман.
Пацан указал мне на Стаса и снова принял внимательно-задумчивый вид.
Обернувшийся Кубатай подозрительно оглядел его и вновь замахал своим
ножом. Я выждал минуту, придвинулся к Стасу, вынул у него изо рта пастилку
и шепнул:
- Ук па-шенгар! [Не ешь! (Возм. др.-егип.)]
- Ухр? [Почему? (Возм. др.-егип.)] - кротко спросил Стас.
- Шен армахетга некеке! [Вспомни, как напился, дурачок! (Возм.
др.егип.)]
Стас вздохнул, но спорить не стал. Смолянин удивленно таращился на
нас. Он не понимал, на каком языке мы говорим, а спрашивать стеснялся.
Шишки у него на голове запульсировали от натуги.
- Выскажу итог обсуждения, - говорил тем временем Бормотан. - Никто
из вас, коллеги, не решился приготовить такого огромного кальмара. А
Витманец решился. Честь ему и хвала! И даже на вкус недурно.
После этого решили отдегустировать пастилки. Измайлай повозмущался
немного, что они пахнут плохо, и в процессе лизания липнут к языку. Но
Толяро гордо ответил:
- Настоящая еда всегда невкусная! Вспомните пищу предков! В этом
истоки неудач сладеньких конфеток и тортиков. И, кстати, поэтому плохи
блюда автоповаров: они стараются готовить вкусно.
С этим спорить не стали, видимо, мысль была неожиданной и новой. Лишь
Фишманец удивленно спросил, почему настоящая еда должна быть невкусной.
Толяро ответил:
- Дайте человеку вкусную пищу - он будет жрать ее и плевать в небо от
скуки. Нет уж, еда должна даваться через муки, через катарсис... Впрочем,
этих пастилок мои слова не касаются. Они сладенькие. Ешьте, не бойтесь.
Народ дружно зачавкал. Потом звуки смолкли. Мы со Стасом, так и не
взявшие пастилки в рот, огляделись.
Все присутствующие вяло развалились на стульях. Они не то спали, не
то умерли. Смолянин плавно, но неотвратимо упал, трахнувшись головой о
коробку с глиной из-под кальмаров, но все равно не проснулся.
Тренированный Кубатай почуял неладное и уснул в тщетной попытке выковырять
пастилку изо рта кончиком ножа. Менее подготовленные охранники лежали с
блаженными улыбками на лицах.
Из всего зала бодрствовали лишь мы со Стасом, рыжий пацан, мудрый
Бормотан, который предусмотрительно не спешил с разжевыванием пастилки, и
сам кулинар Толяро. Ой, нет. Еще не попались на эту удочку Фишманец,
переевший кальмара, Витманец, не евший того, что готовил Толяро, и
Козинец, вообще не евший того, что готовили его коллеги.
Бормотан что-то сказал.
- Вы их отравили, Толяро? - замогильным голосом, явно продолжая
спать, прошептал Смолянин. И через секунду перевел ответ:
- Нет, конечно. Это гипнопастилки, заменители гипносна. Гипносон, как
я считаю, должен даваться человеку не извне, а изнутри, через пищу, через
креп... креп... крепкий сон...
- Вот это верность долгу! - с восторгом сказал Стас, глядя на
поверженного, но продолжающего трудиться Смолянина. Остатки кулинаров
завязали бурную дискуссию, не обращая на нас никакого внимания. Смолянин
побулькал, побулькал, пытаясь перевести пятерых одновременно говорящих, и
затих.
А рыжий пацан схватил нас со Стасом за руки и жестами стал показывать
на выход. Мы переглянулись.
- Похищают нас, что ли? - задумчиво сказал Стас.
- Ну и пусть, интересно же, - храбро ответил я.
И мы бросились вслед за незнакомым пацаном из зала, полного
сладкодремлющими кулинарами.

4. МЫ ВСЕ-ТАКИ ПОПАДАЕМ В ЛАПЫ ИНОПЛАТЕНЯН
Оказавшись на поверхности, мы помчались за пацаном к ближайшей кочке,
под которой стоял его прыгоход. Я думал, что поведет он сам, и слегка
оробел, увидев, что возле машины, непрерывно махая руками, стоит молодая
женщина в блестящем темно-лиловом комбинезоне. Неужели ловушка?!
- Это его сестра, - предположил Стас.
Я мысленно согласился: она была такой же рыжей и веснушчатой. Меня
порадовало, что мода на разноцветные волосы, похоже, не распространяется
на женщин: ее густые вьющиеся волосы спадали ниже плеч. И вообще, если я
что-то понимаю в женщинах, она была очень красивой.
Мы сели в прыгоход, он забрался на вершину кочки, двигатель взвыл, и
первый прыжок вдавил нас в кресла. Мне понравилось, что женщина не стала
отделяться от нас перепончатой стенкой и не включила гипносон. Вместо
этого она нажала кнопку "автопилота" и, развернувшись на вращающемся
кресле лицом к нам, приветливо улыбнулась.
- Ква-Ква!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23


А-П

П-Я