https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/IDO/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


OCR: Dinny; SpellCheck: Анн@
«Беспутный повеса»: АСТ, АСТ Москва; Москва; 2009
ISBN 978-5-17-059487-0, 978-5-403-01358-1
Аннотация
Джулия Коруин ведет скандальную хронику в газете, где с наслаждением разоблачает беспутные выходки богатых и знатных холостяков. Один из тех, кому случилось попасть под ее острое перо, – красавец граф Ратледж – решил отомстить Джулии.
Только как?
Можно соблазнить ее и влюбить в себя, а потом безжалостно покинуть.
Можно скомпрометировать…
Но леди Коруин, знающая, что такое мужское коварство, не собирается становиться легкой добычей. Завоевать ее доверие будет непросто…
Барбара Доусон Смит
Беспутный холостяк
Пролог
Джек Уильям Рэнсфилд, граф Ратледж, завис над бильярдным столом, примеряясь к трудному удару, в тот момент, когда услышал новость, что его невеста отменила свадьбу.
– Эвелин узнала о твоей вечеринке, – объявил Грешем. – Она сказала, что ты унизил ее в последний раз.
Джордж Грешем, элегантный мужчина с четкими линиями лица и каштановыми волосами с рыжим отливом, был кузеном Эвелин. Переваливаясь с пятки на носок, он уже десять минут наблюдал за партией между Джеком и Уистлером, явно ожидая удобного момента, чтобы озвучить сокрушительную новость.
Его интерес к игре объяснялся очень просто. Грешем поставил десять гиней на Уистлера.
Джек сосредоточил внимание на расположении шаров на столе. Он ударил кием по шару, тот прокатился по зеленому сукну, ударился о бортик и, изменив направление, с глухим стуком упал вместе с шаром Уистлера в боковую лузу.
Грешем и Уистлер охнули одновременно.
– Чертовски везет! – заявил виконт Альберт Уистлер в своей обычной угрюмой манере.
– Никакого везения, – ответил Джек, – это геометрия.
Наткнувшись на безучастный взгляд приятелей – Уистлера с лохматой черной гривой волос и опущенными плечами и холеного Грешема, – Джек решил не объяснять применение на практике знаний о неравносторонних и равнобедренных треугольниках. В любом случае он не обязан сообщать такие подробности. Лучше поддерживать миф о его договоренности с дьяволом и демонстрировать свое легендарное спокойствие перед лицом финансового краха.
И все же перспектива потерять Эвелин выбила его из колеи. Кто ей сказал? Точно не Грешем; он бы не захотел, чтобы кузина узнала, что и он тоже посещал вечеринку. Да и другие джентльмены не стали бы болтать, чтобы их жены матери и сестры не ругали их.
С беззаботным видом Джек перешел на другую сторону стола и стал обдумывать следующий удар. Пара масляных ламп проливала мягкий желтый свет на стол. У Грешема дымилась зажатая между пальцами сигара. Он положил руки на край стола и уставился на Джека.
– Боже мой! И это все, что ты можешь сказать?
– Нет. – Взгляд Джека упал на дымящуюся сигару. – Если пепел упадет на мой стол, завтра на рассвете встретимся в заброшенном уголке парка Хэмпстед-Хит.
Грешем поспешно сделал шаг назад, стряхивая столбик пепла в пустой стакан для бренди.
– Черт возьми, старина, как насчет Эвелин? Ты потерял ее, и теперь кредиторы будут кружить, как грифы, над твоим бренным телом.
– Только подумай о приданом, которое уплывает от тебя, – добавил Уистлер, забив последний гвоздь в крышку гроба Джека, – ведь богаче наследницы во всем Лондоне не сыскать.
А также тщеславнее и с большим самомнением. Джек прекрасно понимал, что Эвелин не станет падать духом. Вместе с деньгами она унаследовала от деда-торговца и его практичность. Джек и Эвелин заключили сделку: она выплачивает все его долги в обмен на титул графини и, чуть позже, герцогини, поскольку Джек был наследником титула герцога Уиклиффа. Но в качестве особого условия Эвелин указала, что если Джек и дальше будет играть в азартные игры, то помолвка будет расторгнута немедленно.
Джек сжал зубы. Черт, почему он беспокоится? Несмотря на всю свою практичность, Эвелин молода и красива, она хочет его. Джеку еще не встретилось ни одной женщины, которую бы он не смог очаровать.
– Ну что ж, до Эвелин дошли слухи, значит, я постараюсь убедить ее, что они ложные. – Сжимая в руках кий, Джек снова наклонился над столом.
– На этот раз не получится. – Грешем полез во внутренний карман своего безупречного зеленого сюртука, достал сложенную бумагу и бросил ее на стол. – Мой дядя жаждет твоей крови, и Эвелин вместе с ним. Взгляни!
Развернув бумагу, Джек пригвоздил ее своим кием к столу, негромко выругавшись. «Записки повесы» были бедствием для каждого повесы в обществе. Последние несколько лет большой лист бумаги с печатным текстом на одной стороне раз в две недели подбрасывали под двери незамужних дам по ночам, и никто не знал автора этого творения.
До сих пор Джек отделывался лишь несколькими незначительными колкостями в свой адрес. Он смеялся над знакомыми, чьи похождения, описанные в скандальной газетенке, доставляли огорчение их семьям. В конце концов, у него не было родственников женского пола, которые бы изводили его нравоучениями, а собственный отец и дед сами являлись героями «Записок повесы».
Но сейчас Джеку было не до смеха. Поджав губы, он прочитал подробное описание вечеринки в своем городском доме:
Днем гостиная графа Р. представляет изысканное жилище, со вкусом декорированное в голубых и золотистых тонах. Ночью – это помойная яма разврата. На прошлой неделе имеющий дурную репутацию граф устроил частную вечеринку, где джентльменов развлекали дамочки легкого поведения и шла игра в карты на крупные суммы денег. Говорят, сам граф Р. проиграл целое состояние…
Рассказ продолжался, поразительно точно описывая кальян в гостиной и толпы проституток. Сообщалось о тысяче гиней, которые Джек проиграл той ночью.
Таких денег у него не было. Он поклялся отдать долги сразу, как только они с Эвелин окажутся в церкви Святого Георгия.
Но Эвелин больше всего в жизни ценила свою незапятнанную репутацию. Она никогда не простит его за такое публичное унижение. Страшная правда обрушилась на Джека, как удар молота. Свадьбы не будет.
– Мое имя там не упоминается? – Уистлер вытянул шею, чтобы заглянуть через плечо Джека. – Мать едва не высекла меня хлыстом, когда прочла прошлой весной ту историю о пожаре в борделе.
– В следующий раз, – усмехнулся Джек, – не забудь свои вещи, когда будешь уходить.
– Хватит острить, – пробормотал Грешем. – Мой отец ноет, как больной зуб, с тех пор как заболел. Урезал мое содержание, мне не хватает денег. Я мог бы воспользоваться той сотней гиней, что ты мне должен.
– Хорошая мысль, – вставил, выпрямляясь, Уистлер. – Кстати, мне ты тоже должен шестьдесят.
– Вы получите свои деньги, джентльмены, – безразлично пожал плечами Джек. – Эту партию я выиграю.
Но когда он примерялся к следующему удару, ему на мгновение показалось, что ночной кошмар, который время от времени снился ему, воплотился в жизнь: он прикован в глубокой черной яме и медленно задыхается, на него давит непомерный груз. Джек просыпается, судорожно делает вдох, пытаясь набрать воздуха в легкие.
Сейчас он чувствовал, как липкий пот покрывает его тело. Его беспокоила не только потеря денег. И даже его друзья не подозревали, что для этого брака у Джека имелись более веские причины, которые он и сам не до конца понимал. Эти причины имели отношение к терзавшему его внутреннему беспокойству, которое не покидало Джека с тех пор, как восемь лет назад он едва не убил человека на дуэли.
Подавив неприятные воспоминания, Джек свернул скандальную газетку и положил ее во внутренний карман сюртука. Он сам виноват, что потерял Эвелин. Тем не менее, впервые в беспутной жизни Джека Рэнсфилда появилась цель.
Он хотел отомстить.
Глава 1
Повеса не задумываясь станет лгать, если ему это на руку. Один из таких людей – лорд Н.С, который постоянно лжет своим кредиторам, обещая оплатить по счетам…
«Записки повесы»
Спустя две недели
Когда пожилой седобородый человек шаркающей походкой вышел из ее кабинета, леди Джулия Коруин так и не приняла необходимого решения.
Ей было жарко, тело стало липким от пота, и вся она как-то раскисла. Полуденное солнце освещало старый стол красного дерева с аккуратными стопками бумаг. Если бы решение ее проблемы было таким простым, подумала Джулия. Она провела долгий, утомительный день, беседуя с целой армией претендентов на место преподавателя математики в ее академии.
И ни один из них не подходил для этой работы.
Для начала сентября погода стояла не по сезону теплой. У Джулии было сумасшедшее желание раздеться до сорочки, встать перед открытым окном, чтобы легкий ветерок, колыхавший зеленые занавески, обдувал разгоряченное тело. Не шокирует ли это соседей, у которых и так сложилось о ней не самое лестное мнение? Она только подольет масла в огонь в их стремлении вытеснить школу Джулии из респектабельной части Лондона.
Вздохнув, она сдернула с себя кружевную косынку и стала энергично обмахивать ею лицо. Мелкие кудряшки волос выбились из пучка и прилипли к влажной шее. В другое время она бы убрала докучливые пряди назад в пучок, вьющиеся волосы были настоящим бедствием, но сегодня ее это не волновало. Время было позднее, и в ее книжке не осталось фамилий претендентов на должность преподавателя.
Джулия заставила себя просмотреть записи, сделанные во время сегодняшних собеседований. Осенний курс занятий продлился всего неделю, когда преподавательницу математики мисс Дьюхерст вызвали к больной матери в Ланкашир. Ей требовалась замена, причем очень срочно. Проблема заключалась в том, что лучшие учителя уже нашли места в других школах. И ни один претендент из дюжины откликнувшихся на объявление не отвечал ее высоким требованиям.
Кого она должна была взять на работу?
Ну не старого же мистера Блаттса: он говорит едва слышно, а значит, не сможет контролировать целый класс подвижных детей.
И не юного мистера Найтли, который нервничал и краснел, украдкой бросая взгляды на ее грудь.
Напыщенный мистер Гримшо смотрел на нее сверху вниз, словно считал ниже своего достоинства вступать в объяснения с женщиной. Джулия сразу отвергла его кандидатуру. Много лет назад она поклялась игнорировать тех, кто не может или не хочет находить с ней общий язык. Лучше тратить свою энергию на стоящие дела, чем злиться на узколобых фанатиков.
Взяв в руки перо, Джулия зачеркнула эти три фамилий. Потом еще и еще, пока в раздражении не отбросила ручку.
Либо кандидатам не по душе было, что работу им предоставляет дама с сомнительным прошлым, либо им не нравилось, что учить придется незаконнорожденных отпрысков прислуги.
Черт бы их всех побрал!
И черт бы побрал эту палящую жару. Из-за нее Джулия была расстроена и нерешительна.
Джулия отодвинула стул, сбросила туфли, сняла подвязки и чулки и оставила их под столом. Все еще пребывая в раздражении, она встала и принялась ходить по просторному кабинету, заставленному полками с учебниками и ее коллекцией статуэток. Босые ноги ощущали приятную прохладу половиц. Диван, обитый тканью цвета слоновой кости в полоску, отделанный мрамором камин и высокие окна создавали в кабинете обстановку успокаивающего уединения. Но сегодня взрывы детского смеха, доносившиеся из небольшого сада, не позволяли Джулии забывать о возникшей проблеме.
Господи, если бы она не была полной тупицей в математике, она бы сама преподавала им!
Почувствовав струйку пота, стекающую по шее, она вдруг представила себя лежащей в прохладной ванне. Но поток блаженного желания наткнулся на плотину здравого смысла. У персонала школы и без ее эгоистичных желаний много работы. Надо готовить ужин для сорока восьми голодных детей.
Ей предстоит накачать воды самой и поднять кувшины к себе наверх. Да. Конечный результат от получасовой работы доставит ей колоссальное удовольствие. Она сможет обдумывать проблему поиска преподавателя в комфортных условиях.
Развернувшись, Джулия направилась к выходу. Можно только представить, что сказали бы ее родители, узнав, что Коруин сама выполняет работу прислуги… Мать, которая походы по магазинам считала утомительным занятием; отец, который ворчал всякий раз, когда ему приходилось вставать со стула в библиотеке, чтобы налить себе бренди.
Но они, конечно, ничего не знали о ее повседневной жизни, потому что семь лет назад отделались от Джулии и своего внука. В душе всколыхнулись старые обиды, но она поспешила спрятать их подальше. По крайней мере, ей никогда не приходится жаловаться на праздность и скуку.
Джулия потянулась к ручке двери, но она внезапно открылась, и в кабинет просунулась голова молоденькой служанки Агнесс. Белый чепец сбился набок, голубые глаза искрились, а щеки пылали от волнения. Этот кокетливый вид немедленно насторожил Джулию.
– К вам посетитель, миледи. – Просторечный акцент в речи Агнесс сейчас слышался сильнее, чем прежде. Она оглянулась через плечо и добавила благоговейным шепотом: – Очень подходящая кандидатура.
Еще один претендент на место преподавателя? Джулия тут же подумала про туфли и чулки, оставшиеся под столом. И про любимую ванну.
– Уже шестой час. Вежливо скажи ему, что сегодня я больше не буду проводить собеседований.
Но Агнесс, импульсивная, глупая Агнесс, которая в присутствии лиц противоположного пола вечно забывала все правила приличия, уже спешила назад, чтобы впустить посетителя.
В кабинет вошел высокий, широкоплечий мужчина. Джулия, забыв о благовоспитанности, уставилась на гостя. Несмотря на то, что у нее самой рост был выше среднего, ей пришлось поднять голову, чтобы посмотреть на него.
У мужчины были темно-каштановые волосы, доходившие сзади до воротника, а одежда знавала лучшие дни. Оливкового цвета сюртук с потертыми обшлагами был немного коротковат в рукавах и узковат в груди. Простой белый шейный платок привлекал внимание к крепкой линии подбородка. Желтовато-коричневые бриджи обтягивали ноги как вторая кожа.
Это был мужчина в расцвете сил, лет тридцати, очень красивый, Джулия не доверяла таким из принципиальных соображений.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37


А-П

П-Я