научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/Luxus/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Он прошелся по комнате, пытаясь понять, откуда на него смотрят. И только услышав тихие голоса, сообразил — дети прятались на чердаке. Должно быть, они лежали на животах, тая дыхание, глядели вниз сквозь потолочные щели, страшно довольные своей невидимостью. А потом что-то случилось — может, кто-то кого-то неловко задел или увидел жирного паука, ползущего по стропилам, испугался. А может быть, просто кто-то из них не сдержался, захотел поделиться переполняющими его чувствами, зашептал, а на него цыкнули, он, обидевшись, ответил…
Гиз ударил мечом в потолок, рявкнул:
—А ну слезайте!..
И они, поняв, что обнаружены, взвизгнули, бросились врассыпную. Но куда убежишь, если выход один? И они послушались. Чуть приподнялась потолочная доска, отошла в сторону. Упала, размотавшись, толстая веревка с палками-перекладинами, вкривь-вкось торчащими из узлов, — неказистое подобие веревочной лестницы.
— А нам ничего не будет? — спросил звонкий ребяческий голос.
— Ничего, — пообещал Гиз.
И чтобы подбодрить малышей, подмигнул им и произнес вспомнившийся наговор: — Черный круг» ты нам друг…
— Мы сейчас… — мелькнуло в тени светлое личико. — Только вы маме не говорите, что мы здесь играли…
— Не буду, — сказал Гиз, убирая ненужный меч.
12
Их было трое, два мальчика и одна девочка. Немного смущаясь, они назвали свои имена, но Гиз их не запомнил. Да и не старался.
— И давно вы здесь играете? — строго спросил он.
— Давно! — ответил курносый худощавый мальчик, старший в компании.
— А не боитесь?
— Нет, — мальчонка, похоже, был заводилой. — Мы рядом живем.
— Дила — ваша мама?
— Да. А вы охотник?
— Охотник, правильно. А ты откуда знаешь?
— Мама сказала. Она рассказывала, что вы придете, чтобы убить мертвяка.
— Что еще мама говорила?
— Она сказала, что сюда нельзя ходить.
— И объяснила почему?
— Маленьким сюда нельзя! Но мы уже не маленькие.
— Понятно… — не стал спорить Гиз. — А где ваш папа?
— Он ушел в лес, — ответил старший.
— Мама говорит, что он заблудился, — добавила девочка.
Малыш, которому, наверное, не было еще и шести лет, горестно хлюпнул носом. Большие глаза его вмиг наполнились слезами. Девочка, заметив, что братишка вот-вот разрыдается, обняла его, прижала к себе, шепнула на ухо что-то утешительное. Сказала, обращаясь к Гизу, словно извиняясь:
— Он еще маленький. Поэтому часто плачет.
— Маленьким можно, — кивнул Гиз. — Скажите, а вы здесь никого чужого не видели?
— Видели, — сказала девочка, осеклась и посмотрела на старшего брата.
— Видели, — подтвердил тот, чуть помедлив.
— Кого? — спросил Гиз.
— Дядьку.
— Какого?
— Большого. Бородатого.
— И что он здесь делал?
— Сначала ел. А потом заснул.
— Когда вы его видели?
— Давно, — сказала девочка.
— Вчера, — сказал ее старший брат.
— И куда он делся?
— Мы не знаем. Сегодня его здесь не было.
— И часто сюда приходят дядьки? — поинтересовался Гиз.
— Часто, — сказала девочка.
— Иногда, — ответил ее брат.
— Этот дядька… Он был страшный? Он вас напугал?
— Нет… — Девочка задумалась. — Когда он спал, я хотела подергать его за бороду.
— Понятно, — пробормотал Гиз, посмотрев на бесчувственного Эрла. — Обычный бродяга, у которого нет денег, чтобы заплатить за ночлег… Вот что, ребята, — повернулся он к детям, — нечего вам здесь делать, бегите-ка домой. Маме вашей я ничего не скажу, а вы пообещайте мне, что больше сюда не придете.
— Обещаем, — неуверенно сказала девочка.
— Обещаем, — бойко ответил ее старший брат.
А младший, размазав слезы по щекам, молча кивнул.
— Вот и хорошо, — сказал Гиз, не сомневаясь в том, что подобные обещания дети давали уже не раз. — Не то чтобы я вам не верю, но все же давайте-ка я вас провожу. На всякий случай… — Он подошел к Эрлу, потряс его за плечо: — Эй, друг! Вставай! Слышишь меня? Все уже кончилось, мы, как всегда, победили! Теперь пора уходить!..
Эрл тихо застонал и открыл глаза.
13
Они впятером покинули заброшенный дом. Продравшись через крапиву и малинник, перебравшись через жерди старой изгороди, вышли на дорогу.
— Ну, до свидания, — сказал Гиз детям. — Сегодня вечером я к вам загляну. Ждите.
— Вы не скажете маме, что мы играли в доме? — в который уже раз спросил курносый паренек.
— Не скажу. Даю слово!
— А еще мама не велела с вами разговаривать, — поделилась девочка.
— Это еще почему? — спросил Гиз.
— Она сказала, что вы почти как мертвяк.
Гиз хмыкнул, усмехнулся криво, почесал в затылке. Пробормотал:
— А у вас умная мама… Все верно сказала…
14
Селяне были здорово напуганы.
Обычный путник, проходя через деревню, наверное, ничего особенного не заметил бы. Крестьяне, как всегда, занимались своими делами. А дел у них хватало: середина лета — пора сенокоса.
С самого раннего утра, пока солнце еще не поднялось высоко, не высушило росу, пока не очнулись мухи и оводы, пока воздух свеж, они с косами на плечах, с рогатинами и граблями шли на луга — словно бойцы, собирающиеся на бой.
Косьбу заканчивали к полудню, возвращались домой, обедали. Потом снова уходили работать — надо было шевелить подсыхающую траву, уже готовое сено сгребать в копны, везти на сеновал. То, что не поместится под кровлей, — валить в скирды…
Крестьяне торопились — их подгонял страх. Гиз чувствовал это.
К вечеру деревня словно вымирала. Плотно затворялись ставни, с недавнего времени обитые жестью. Закрывались массивные ворота дворов, подпирались тяжелыми бревнами. Гремели засовы, лязгали цепи, стучали накидные крючки и щеколды. К окнам, к дверям пододвигалась мебель. Даже печные трубы перекрывались чугунными заслонками.
Селяне словно готовились к осаде.
Мало кто отваживался выйти на улицу в сумерки. И никто носа не высовывал из дому ночью.
В ночной тьме по затихшей деревне бродил мертвяк…
15
Перекусив в заведении Эрла, оставив хозяина отдыхать после перенесенного потрясения, Гиз отправился к деревенскому кузнецу. Тот жил рядом с постоялым двором, и соседство это было удобно как ему самому, так и постояльцам Эрла. Лишь сами селяне не слишком были рады тому, что шумная и дымная кузница располагается почти в самом центре деревни.
Кузнец был дома. Увидев гостя в окно, он вышел на крыльцо своей небольшой избенки, уважительно поздоровался, пригласил внутрь, усадил за стол, велел жене принести самогонки и чего-нибудь съестного. Поинтересовался:
— По делу или так?
— По делу, — ответил Гиз. — Время подходит.
— Это хорошо…
Молчаливая неулыбчивая хозяйка принесла узкогорлый кувшин с вонючим самогоном, плоскую тарелку с лепешками и тонкими кусочками кровяной колбасы, поставила перед гостем.
— Все сделал, что я просил? — Гиз разломил лепешку. Есть он не хотел, но обижать хозяев было нельзя.
Кузнец кивнул:
— Исполнил лучшим образом.
— Проволока надежная?
— Я из такой кольчужные кольца делаю.
— Крючья с зазубринами?
— И отточены так, что сами цепляются.
— Бубенцы?
— Подобрал самые звонкие.
— Что ж… Спасибо за работу.
— Может, еще что потребуется? — Кузнец разлил самогон по жестяным кружкам. Ту, что была поновей и почище, подвинул к гостю.
— Потребуется, — сказал Гиз.
— Говори, что надо.
— Люди будут нужны. Завтра утром, на рассвете, приходи к дому Дилы.
Кузнец ответил не сразу. Сперва заглянул в свою кружку, призадумался.
— Ну так что, придешь? — спросил Гиз.
— А кто еще будет?
— Я буду. Эрл будет. Все будут, кого собрать сумеете.
Кузнец покачал головой:
— Сомневаюсь я, что пойдут люди. Страшное это дело, на мертвяка охотиться. Не крестьянское.
— Ну, думай, — сказал Гиз, отодвинув кружку с самогоном. — Время пока есть — день сегодняшний, вечер. И ночь. А утром приходи.
Кузнец промолчал, только пожал широкими плечами.
— Ладно, пойдем, — поднялся Гиз. — Покажешь мне свою работу.
16
В кузне пахло дымом и окалиной. Закопченные стены были увешаны инструментом, на земляном полу валялись ржавые куски железа, в углу стоял большой чан с водой. От не успевшего еще остыть горна веяло сухим жаром.
— Вот, — кузнец протянул Гизу холщовую сумку. — Здесь все, что ты просил. Крючки я воткнул в деревяшки, чтоб не цеплялись. Все аккуратно смотал, уложил — разберешься.
— Сколько я тебе должен? — спросил Гиз.
— Мелочь! — отмахнулся кузнец. — Просто избавь нас от мертвяка.
Распрощавшись с кузнецом, Гиз направился к старой Исте за вторым своим заказом.
Старуха жила одна в крохотной, вросшей в землю избенке, крытой дерном. Крестьяне ее уважали, но все же старались держаться подальше — они считали, что старая Иста ведьма, и не решались беспокоить ее по пустякам. К старухе обращались лишь в крайних случаях — если кто-то заболевал, или дохла скотина, или засуха грозила сгубить весь урожай. Мудрая старая женщина помогала, чем могла, но денег никогда не брала. Все свободное время она занималась рукоделием: вязала, вышивала, ткала. В деревне считали, что ведьмины поделки обладают волшебной силой. Потому в каждой семье было что-то, созданное ее руками, — вышитое полотенце ли, плетеная из бересты солонка, деревянное ожерелье, тряпичная кукла.
Свой дом старая Иста никогда не запирала. Даже появление мертвяка не изменило ее привычки — как и прежде, дверь ее избы была открыта для всех…
— Здравствуй, бабушка, — сказал Гиз, переступив порог.
— А, пришел… — Иста улыбнулась, показав голые десны. — Жду. С самого утра все жду и жду…
— Значит, сделала, что я просил?
— Конечно, сделала. Работа простая, не трудная. Мне, старой, все равно заняться нечем, а когда дело есть, когда руки заняты, жить не так скучно…
— Хорошо, бабушка, — Гиз понимал, что дай ведьме волю, она проговорит до самой ночи. — Где всё?
— Да вон узелок возле окна лежит, возьми. Я уж вставать не буду, кости болят, спина совсем не гнется…
— Конечно, сиди, бабушка. Спасибо тебе. Сколько за работу отдать?
— Да что ты! Какая тут работа? Смех один! Убери, убери кошель-то! Деньги мне не нужны. Ты вон лучше пособи, окошко протри от пыли, а то совсем стало мутное, ничегошеньки не видать, что там на улице делается… Вот спасибо тебе, красивый… А денег не нужно… Приходили ко мне люди, очень просили тебе помочь, если надо будет. Вот я и помогла… И тебе, и людям… Оно ведь так правильно — помогать всегда надо. А что это за помощь, если за деньги?..
Гиз еще раз поблагодарил старую Исту и поспешил покинуть ее дом. Слишком уж низкие здесь были потолки, они давили сверху, заставляли втягивать голову, и запах стоял кислый, тяжелый, неприятный — запах старости.
Гиз не очень-то надеялся на память ведьмы и потому, оказавшись на улице, развязал полученный от нее узел. Хмыкнул удовлетворенно.
Иста все сделала, как надо.
В холщовую тряпицу были завернуты несколько маленьких берестяных коробочек с семенами гречихи и проса.
Теперь у охотника было все необходимое для охоты.
18
Солнце стояло еще высоко, поэтому Гиз не спешил.
Бросив вещи в своей комнате, перекинувшись парой слов с Эрлом, он решил прогуляться.
В деревне охотника уже знали. Крестьяне издалека кивали ему, здороваясь, но лишь немногие осмеливались подойти ближе, чтобы пожать руку. Некоторых из них Гиз узнавал: толстый Мине — шумный весельчак, жизнелюб и балагур; плотник Гетор с топором за поясом; кривоногий немногословный Кир; угрюмый Эст — крепкий сильный мужик, но забитый женой.
— Завтра утром, — говорил им всем Гиз. — На рассвете, когда появится солнце, приходите к дому Дилы. Передайте всем…
Охотник видел, что крестьяне боятся. Он знал, что придут немногие, — хорошо, если десяток человек соберется. Кого-то не отпустит жена, у кого-то обнаружатся неотложные дела, кто-то почувствует недомогание…
Они считают, что убить мертвяка — обязанность охотника. Ему за это заплачено. Вот и пусть отрабатывает деньги.
А у них и без того дел хватает.
Каждый должен выполнять свою работу. На этом держится мир…
Гиз догадывался, о чем сейчас думают селяне. Он их понимал и не собирался с ними спорить, ведь они были правы.
Только вот убить мертвяка — это еще не все.
Нужно найти человека, который сумел поднять мертвого.
А уж с этим человеком — Гиз предчувствовал это — разбираться будут сами селяне.
Это уже их дело…
19
Незадолго до захода солнца Гиз собрал все свои вещи и покинул постоялый двор, на прощание пожав руку молчаливому Эрлу.
— Завтра утром возле дома Дилы, — напомнил он еще раз.
Охотник не успел сойти с крыльца, а за его спиной уже лязгали прочные засовы…
Ночь кралась с востока, со стороны темнеющих лесов. Небо еще светилось, но на земле лежали густые тени — словно натянутые полотнища черной материи. Избы сделались похожи на огромных спящих животных — глаза-окна закрыты веками ставней, крепко сомкнуты пасти дверей и ворот.
Гиз шагал по тихой улице, и ему казалось, что он единственный живой человек во всей деревне.
— Черный глаз… — пробормотал охотник. — Скрой всех нас…
Он вдруг вспомнил мертвое селение, через которое проходил совсем недавно — дней десять назад. Там были такие же дома — тихие, темные. И от них веяло холодом. Ни единого человека не было в той деревне. Никого живого, только паршивый пес, поджав хвост, долго бежал за торопящимся путником, но потом тоже куда-то сгинул… Что там произошло? Куда делись все люди?
Слишком много мертвых встречается на пути последнее время. И это так далеко от Кладбища. Что же тогда происходит рядом с ним?..
«Мертвые беспокоятся, когда в мире что-то меняется, — не раз повторял Страж. — Когда живые люди начинают менять мир, оживают и мертвые».
— А подняв мертвых, можно изменить мир, — проговорил Гиз вслух и вздрогнул. Ему показалось, что фразу эту произнес не он.
— Не выспался, — констатировал Гиз. — Это все кошмар. И когда я от него отделаюсь? — Он вспомнил Нелти, свою не родную сестру. Однажды она пыталась избавить его от дурных снов. И не смогла. Не сумела. Тогда им было плохо, очень плохо. Обоим. Им казалось, что они теряют рассудок. Кошмарные сны вдруг стали явью. Ночные призраки обрели плоть. Жуткие видения приходили белым днем.
Жирная муха, ползающая по бесформенным губам…
Немало времени прошло, прежде чем кошмары вернулись туда, где им положено быть, — в сновидения…
Гиз остановился на дороге рядом с домом Дилы. Обернулся, внимательно осмотрел заброшенную избу бортника Лорта. Сейчас Гиз жалел, что не обыскал ее сверху донизу. Он чувствовал, что с избой этой что-то не в порядке. Возможно, именно там скрывался мертвяк.
Но почему тогда дети его не заметили?..
Идти сейчас в заброшенную избу было безумием. Ночь уже подступала. Прячущийся в тени, затаившийся в густых зарослях дом выглядел зловеще.
Этот дом сам был живым мертвецом.
— Я до тебя еще доберусь, — пригрозил охотник шепотом и свернул на тропку, ведущую к дому Дилы.
20
Хозяйка не открывала долго.
Гиз стучал и стучал в дверь, несколько раз подходил к окнам, барабанил в закрытые ставни, кричал:
— Дила, открывай! Это я, Гиз, охотник!..
Его не могли не слышать. Но он понимал, почему никто не выходит, — там, в избе, женщина и три ребенка, слыша доносящийся с улицы шум, наверное, сходили с ума от страха.
— Дила! Я обещал, что вернусь вечером! Вот я и пришел! Я буду вас защищать! Не бойтесь! Открывайте!..
Теперь у него оставалось не так много времени. А еще нужно было все приготовить к приходу мертвяка.
— Дила! Я не смогу вам помочь, если вы не пустите меня внутрь!..
— Это ты, охотник? — Толстая дверь, обитая металлическими полосами, глушила и без того негромкий голос.
— Я! Я же говорил, что вернусь. Вы что, меня не ждете?
— Мы боимся… — Послышался скрежет отодвигаемого засова. Потом лязгнули накидные крючки, скрипнула дверь. В узкой щели мелькнул огонек.
— Ну? Видишь, что это я? — Гиз чуть отступил.
— Сейчас вижу… — Загремела цепь, огонек сделался чуть ярче, дверь открылась пошире. — Заходи.
— А я уж и не надеялся… — Гиз, придерживая меч, боком протиснулся в узкий проем, втащил за собой мешок с принадлежностями.
Дила тут же захлопнула за гостем дверь, навалилась на нее, сунула в скобы железный засов, задвинула его, накинула на петли крючки, обвила их цепью. Подергала, покачала запоры, проверяя их надежность. Взяла с лавки светильник. И только в этот момент, глянув на трепещущий огонек, Гиз заметил, насколько сильно дрожат у женщины руки.
— Дети внутри? — спросил он, осматривая темные сени.
— Да. Я уложила их спать.
— И они спят?
— Нет.
— Из дома есть еще какой-нибудь выход?
— Нет.
— Значит, ты зря заперла дверь. Скажи, где чаще всего ходит мертвяк?
— Здесь.
— У двери?
— Да. У двери и под окнами… — Заметно было, что женщине стоит больших усилий говорить спокойно. — Мне кажется, он хочет попасть внутрь.
— И что же его сюда тянет? — словно невзначай поинтересовался Гиз.
— Не знаю, — ответила женщина. И охотник понял, что она лжет.
— В конце концов, это не важно, — сказал он. — Важно лишь то, что мы хотим от него избавиться. Я прав?
— Да.
— Ты будешь мне помогать?
Дила ответила не сразу. Она посмотрела охотнику в глаза, выдержала паузу. Ответила нерешительно:
— Я попробую.
— Тогда начнем прямо сейчас, пока еще совсем не стемнело. У меня с собой хитрая снасть, ее необходимо установить на улице. И сделать это нужно так, чтобы мертвяк не прошел мимо.
— А разве… — женщина замялась. — Разве нельзя его просто зарубить? — Она посмотрела на меч, висящий у Гиза на поясе.
— Можно, — сказал охотник. — Но это будет не так интересно… Отпирай дверь!
21
В двух шагах от крыльца, прямо на ухоженной тропке, Гиз вбил в землю несколько небольших колышков. Затем из мешка достал полученную от кузнеца сумку, развязал ее, вытащил оттуда бесформенный ком своей замысловатой снасти, принялся аккуратно ее распутывать — расплел тонкие кожаные ремни, размотал жесткую проволоку, расцепил рыболовные крючки, острые жала которых пока еще прятались в щепках. Развернул, расстелил замысловатое плетение, высвободил крючья, привязал растяжки к колышкам, приподняв снасть над землей — словно силки поставил. Прочные силки, цепкие, жуткие — сплетенные из кожи и проволоки, обвешанные гроздьями зазубренных крючков — только наступи ногой, и уже не выберешься — острые стальные когти глубоко вопьются в живое мясо, и радостно зазвенят подвешенные бубенчики, сообщая о том, что жертва попалась…
Гиз обошел ловушку, еще раз внимательно ее осмотрел. Убедившись, что все в порядке, достал из мешка узел, что дала ему старая Иста, развязал его, вывалил на землю легкие берестяные коробочки, стал прилаживать их к снасти — нанизывал на проволоку, подвязывал суровыми нитками, для пущей надежности насаживал на крючки. Просо и гречка сыпались охотнику в руки, но он не обращал на это внимания — семян в коробочках оставалось много…
Дила стояла на ступенях крыльца, тупо смотрела на охотника. Она не понимала, что он делает. Да и не пыталась. Мысли ее были заняты другим.
Женщина со страхом ждала возвращения мертвеца.
— Теперь остались сущие пустяки, — сказал Гиз, глянув на темнеющее небо. Всё из того же мешка он достал небольшую плетенку, откинул крышку, вынул связанного, придушенного, но еще живого петуха, разгладил ему перья, провел пальцами по гребню. Положил под ноги, вытащил из ножен меч, занес над головой.
Петух, вывернув шею, смиренно глядел на блещущий клинок.
Быстрым ударом Гиз обезглавил птицу. Не теряя времени, воткнул меч в землю, схватил петуха за ноги, несколько раз махнул тушкой, кропя темной кровью на снаряженные силки. Потом бросил еще дергающуюся птицу в самый центр снасти.
Петух повис на проволоке и ремнях. Густая кровь тонкой струйкой лилась на землю.
— Мимо этого ты точно не пройдешь, — пробормотал Гиз. — Но на всякий случай… — Он запустил руку в плетенку, ухватил там что-то, вытащил кулак. Присев на корточки, осторожно взял пальцами ближайший крючок.
Было уже довольно темно, и Гиз не хотел сослепу попасть в собственную ловушку.
— Не умирай сразу… — Охотник разжал пальцы. На его ладони, подобрав лапы, лежала толстая белобрюхая лягушка. — Подергайся… — Он подцепил ее на крючок, подумав, что лягушки, наверное, в отличие от мертвяков, чувствуют боль. — Кто знает, вдруг ты ухитришься выжить? — Он снова сунул руку в корзину. — Надеюсь, вместе вам будет не так скучно…
Он насадил на крючки еще четырех лягушек. Они висели, касаясь лапами земли, и время от времени дергались, пытаясь освободиться.
Гиз поймал себя на мысли, что жалеет их. Это было глупо.
— Ну вот и все, — удовлетворенно сказал он, в последний раз осматривая подготовленную ловушку.
Мимо мертвяк не пройдет. Даже если он обойдет это место стороной, то дергающиеся лягушки, тихое звяканье бубенчиков и запах свежей крови привлекут его внимание.
Он шагнет прямо в расставленные силки, потянется за тушкой петуха, чтобы утолить свой голод. Скорей всего, споткнется, запутавшись в проволоке, упадет на острые крючья. А уж они-то ни за что его не отпустят…
— Неужели эта штука удержит мертвяка? — спросила Дила, когда Гиз взошел на крыльцо.
— Нет, конечно, — ответил охотник. — Скорей всего, он даже не заметит, что попался на крючок.
22
В избе было все так же холодно. Два крохотных светильника — один в руках у Дилы, другой в углу над столом — сильно чадили и почти не давали света. Вокруг — на стенах, полу, потолке — дышало и шевелилось сонмище черных теней.
— Где дети? — спросил Гиз, осматриваясь.
— Спят за печью, — шепотом ответила хозяйка. — У них есть своя комната, но оставаться там на ночь они боятся. Да и мне спокойней, когда они рядом.
— Сколько вообще в доме комнат? — поинтересовался Гиз.
— Три отапливаемых, кухня, чулан и горница.
— Большой дом, — сказал Гиз.
— Большой, — согласилась Дила.
— Где меня уложишь?
— А где захочешь. Пол просторный, еще сотня человек поместится.
— Мне бы где-нибудь под окнами. Чтобы слышать, как мертвяк бродит.
— Иди в горницу, — сказала Дила. — Там окна на три стороны выходят. И тихо там, все услышишь, что на улице делается. Только вот ставней там нет, а окна я намертво заколотила.
— Намертво? — Гиз хмыкнул. — Ну, пойдем посмотрим.
23
В горнице было еще холодней, а тьма загустела так, что ею, казалось, можно было захлебнуться.
Когда хозяйка шагнула в дверной проем и приподняла светильник, обретшие форму тени шарахнулись в стороны. Они были словно живые, и Гиз невольно схватился за меч.
— Я принесу тебе свечу, — сказала Дила, пропустив гостя вперед. Сама она осталась у порога. Казалось, женщина боится сделать еще шаг. — Можешь лечь на сундуке, он достаточно большой и крепкий. Если не понравится, укладывайся на полу, но здесь водятся мыши.
— Я не боюсь мышей, — сказал Гиз.
— В темноте они могут напугать даже самого храброго человека, — сказала женщина, и Гиз не нашелся, что ответить.
— Я принесу тебе овчину, чтобы укутаться, — сказала Дила. — Здесь очень холодно.
— У тебя всегда так?
— Нет… — Она хотела еще что-то сказать, но осеклась.
— Только несколько последних дней, — предположил Гиз.
— Да… — чувствовалось, что женщина не хочет говорить на эту тему.
— Начиная с той самой ночи, когда впервые появился мертвяк.
— Так убей его! — внезапно зло и напористо сказала женщина. — Убей его, и мой дом снова станет теплым и уютным!
— Возможно, — спокойно проговорил Гиз. — Но прежде я бы хотел услышать то, что ты ото всех скрываешь.
Даже при тусклом свете фитиля было заметно, как дрогнуло лицо Дилы. Но женщина мгновенно справилась с собой, нахмурилась, поджала губы:
— О чем ты говоришь, охотник?
— Ты отлично меня понимаешь.
— Кажется, нет…
Гиз приблизился к ней вплотную, посмотрел в глаза. Сказал вкрадчиво:
— Ты же видела мертвяка, признайся…
— Нет.
— Ты узнала его…
— Нет… нет… — В голосе женщины послышался страх. Но страх чего?
— Кто это был? Твой муж? Твой пропавший муж! Скажи мне! — напирал Гиз.
— Я не видела его! — женщина вжалась в стену. — Я не знаю, кто это! Не знаю!
— Почему он приходит сюда? Ты догадываешься? Ты знаешь!
— Нет! Не знаю! — Дила оттолкнула охотника. — Я ничего не знаю! Я позвала тебя, чтобы ты его убил! А ты мучаешь меня!
— Ладно, — сдался Гиз, отступая. — Я надеялся, что ты мне поможешь. Но если ты не хочешь говорить — не надо. Все равно я точно знаю, что у тебя есть какая-то тайна, и я в любом случае докопаюсь до ее разгадки. И для тебя же будет лучше, если это произойдет раньше. А иначе я не смогу выполнить то, ради чего я здесь. Я не сумею защитить вашу деревню! Тебя и твоих детей!
Дила вздрогнула, словно ее ударили. Растерянно опустила глаза, обмякла, ссутулилась. Пробормотала чуть слышно:
— Это он…
— Что? — Гиз взял ее за плечи, встряхнул. — Что ты сказала?
— Это он… — повторила женщина. — Это Гест… мой муж…
— Ты видела его?
— Только его силуэт.
— Слышала его?
— Да.
— Он что-то говорил?
— Он стонал. Я не уверена, но мне показалось, что он звал меня и детей. И просил, чтобы его впустили, жаловался, что страшно голоден.
— Ты разговаривала с ним?
— Нет.
— Нельзя разговаривать с мертвяками!
1 2 3 4
 виски 1975 года 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я