научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/brands/Ariston/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Впрочем, заказ есть заказ, и если будет предоплата,
тогда я ничем не рискую. Даже если метеорит свалится по
настоящему, то у меня весь транспорт прилично застрахован...
Ладно, дам я факс.
- Этого мало, господин полковник. Мы должны ухватить самую
крупную долю в перевозках. А потом, в самый решающий момент,
убрать всех конкурентов - запугать их, дать отступного и так
далее. Короче, сделать так, чтобы все остальные транспортники
отвалили в сторону, и Тархов остался наедине с нами. Вот тогда
наша очередь провернуть тот же фокус-покус, какой Филипп
Николаевич показал горожанам. Поставим его перед неизбежностью и
вскрутим свои цены в десять раз. Деваться ему будет некуда,
иначе обитатели Свердловска-37 рассвирепеют и растерзают все
начальство, включая его. Тархов заплатит любую цену, потому что
ведет очень крупную игру и надеется на огроменные доходы.
Короче, на всякую хитрую задницу найдется болт с винтом...
Операция-то нехитрая, она и пенсионеру по плечу.
- Ты знаешь, ты не дави на меня. Я должен как следует
поработать головой,- скупо откликнулся Трофимов.
Выходя от полковника, я бросил Асе.
- Ну как, хочешь поймать со мной миг удачи?
- Рядовой Шварц, не приставай к девушке,- донесся по селектору
голос Трофимова.
- Если не пристану я, пристанут другие,- многозначительно
прозвучал мой ответ.

Полковник все-таки, по своему обыкновению, решил повоевать и влез
в это дело. Конечно, я опасался, что Тархов разгадает мои
происки и поймет, кто наслал на него "Уралтранзит", но обошлось.
Видимо, товарищ Филипп посчитал меня тем жмуром, который испекся
в "хонде". Он торопился и уже через два дня дал положительный
ответ, захотев получить и грузовики "Магирус", и фраерские
"лендроверы", и транспортные вертаки "МИ-8". Согласился он и на
довольно высокую стоимость услуг, и на стопроцентную предоплату.
Эти два дня, вернее две ночи я не терял даром, содержательно
проводя время с секретаршей Асей, которая оказалась весьма
зажигательной татарочкой Асией. Жену я, естественно, не слишком
старательно высвистывал от тещи, однако лимит по изменам
исчерпал полностью.
На третий день я стал получать дополнительную информацию. Асия
занялась шпионажем в мою пользу и соообщала, когда и в каком
количестве в сторону Свердловска-37 направляется от
"Уралтранзита" грузовой транспорт. Автомобили не очень подходили
мне для возвращения, поскольку пришлось бы в этом случае
пересекать контрольно-пропускные пункты, установленные
тарховской кодлой.
Да, я твердо решил вернуться, потому что знал - когда дело
будет подходить к развязке, Тархов уберет под шумок и моего
отца, и Крутихина, и бывшего мэра Беленкова, и его дочь, если
она, конечно, еще житель этого света. Свидетели и подозревающие
товарищу Филиппу не нужны, ведь после того, как выяснится, что
падение метеорита нам не грозит, начнутся судебные
разбирательства с возмущенными беженцами. Тогда-то Тархову и
понадобится, чтобы никто не заикнулся насчет спланированной с
его стороны акции.
В конце недели улетел первый "Ми-8". Но обеими пилотами были
практически неведомые мне товарищи, с которыми бы я не сварил
ухи. В воскресенье позвонил сам полковник и рассказал, что
конкурентов в перевозках не стало, все они благополучно
улетучились, и Тархову пришлось согласиться с пятикратным
увеличением цен за транспортные услуги.
Итак, комсомольскому активисту слегка сжали трепетную выю.
Поэтому он может несколько запсиховать и раньше срока приступить
к ликвидациям. А я так еще и не выбрался в Свердловск-37. Что
будет, если Тархов не закажет больше ни одной единицы летной
техники?
В понедельник утром Ася, уже устав от шпионства, довольно
ленивым голосом сообщила, что в течение нескольких часов
вертолет "МИ-8" со своим командиром Плотицыным должен
направиться в Свердловск-37. А Плотицын - это тоже летчик из
моего вертолетного полка, экс-майор. Мы с ним в Афгане даже в
шашки-шахматы играли, но непосредственно на его борту летал
братан Серега.
Ася еще настойчиво поинтересовалась, когда мы сходим в ресторан
или казино. На это я сообщил, что некачественная пища и азартные
игры портят человека. Затем созвонился я с майором в отставке и,
скрывая волнение в горле, попросил подбросить к родному папаше в
Свердовск-37, поскольку моя собственная сухопутная машина
каюкнулась. Плотицын мне в ответ - Леня, будь спок, подбросим,
второй пилот не будет возражать. Только не опаздывай к
шестнадцати часам на аэродром.
На этот раз я напялил на себя футболку со светлым образом
Шварцнэггера. Авось мне это поможет избежать лишних побоев.
Пролетали мы над родными горами-долами, развлекая друг друга
рассказами из предыдущей военной жизни. Поскольку экс-майор
завсегда был игрок, то по пути мы сражались в "балду" и даже в
шашки. Причем пилот доверял мне двигать своими фишками.
Пролетали мы над шоссе. Там, где надо, его завалило
метров на сто камнями, как будто вниз обрушилось полгоры.
За километр перед этим местом были в аккурат устроены
заградительные посты. Курсировали мы и над бывшей
коровьей, а нынче тропою жизни. Из Свердловска-37 мощные
грузовики везли в кузовах людей вперемешку со шкафами,
телевизорами, холодильниками и прочим скарбом. В обратную
сторону шел порожняк. Там, где автомобили повышенной проходимости
съезжали с шоссе на тропу, работали контрольно-пропускные
пункты, которые, очевидно, следили, чтобы в городок не пробрались
прохиндеи, предлагающие те же услуги, что и фирма "Новое
рождение".
Приземлиться мы были обязаны там, где хочет заказчик. Когда
начали заходить на посадку, я заметил, что нас встречает
несколько крепко сбитых парней в камуфляжке и с автоматами. Я
сразу опознал среди них злодея Сашу Львова. Мы как раз
доигрывали в майором в словесные ребусы:
- Леня, а теперь назови слово из трех букв, являющееся
синонимом слова "стул".
- Кал. Точно? Похоже я сейчас в него и вляпаюсь, судя по
составу встречающей делегации. На свидание она явилась с букетом
из "акаэмов". Я лучше пока схоронюсь где-нибудь на борту, а
вылезу попозже, когда вокруг вертолета начнется давка.
- Да где ж ты спрячешься, Ленчик?- несколько рассеянно
отозвался Плотицын. Он явно не осознавал трагизма-бабаягизма и
воспринимал мои метания как продолжение игры.- Или погоди, по
левому борту лежат рулоны парусины. Можно там.
Я напоследок глянул в иллюминатор. Мы садились на поле стадиона
"Динамо", который был построен когда-то для спортивных
энкавэдэшников, охранявших шарашки и лагеря. На трибунах сейчас
хватало народа, только там теснились не болельщики, а
эвакуирующиеся. Очевидно те, кто уже сдал свою недвижимость
юркой фирме "Новое рождение". Милиции, наводившей порядок, тоже
хватало, потому что толпы людей бросались из одного конца
футбольного поля в другой - наверное, в ту сторону, где
циркулировали слухи о следующем рейсе на "большую землю". Как я
впоследствии узнал, все граждане, обработанные "Новым
рождением", имели на руках бирки, подтверждавшие право на
эвакуацию. На очередной рейс попадали те, чьи номера бирок
прозвучали по стадионным мегафонам. Мегафоны фонили, мешали
друг другу эхом и многие граждане долбили своих раздраженных
соседей вопросами:
- Какой сейчас сказали номер?
- Да не мешай ты слушать...
- Ну какой все-таки произнесли номер?
- Да отвяжись ты... вот козел, я сам не расслышал из-за
тебя надоеды... Эй, товарищи, какой сейчас сказали номер?
Номера бирок, похоже отбирались идиотом или генератором
случайных чисел, потому что разлучались даже дети с родителями.
Там и сям по этому поводу раздавались верещания и стенания.
Мамки-тятьки, конечно, оставались вместе с детками, однако
не знали кому пожаловаться, что они не улетели и не представляли,
когда они снова попадут в число отобранных...
Я сховался за парусиновые рулоны и накрылся сверху еще
упаковочной бумагой. Плотицына и второго пилота помимо
автоматчиков встречал какой-то дерганый тип, представившийся
Рувимским. Похоже, исполнительный директор фирмы "Новое
рождение". Впрочем директор и пилоты вскоре куда-то слиняли.
Я собрался выбраться из своего блиндажа, чтобы произвести
рекогносцировку местности хотя бы из иллюминатора. Тут опять
скрипнула дверка, и я вынужден был затихариться в прежнем стиле.
Похоже, что вернулись оба пилота и с ними еще кто-то. По игре
инерционных сил, тряске и гулу можно было догадаться, что
вертолет снова взмывает в воздух. Без загрузки, без пассажиров,
похоже кто-то из начальства решил покататься, реализуя принцип
"мне сверху видно все". Или, может, проводятся
предэксплуатационные испытания. Во всяком случае мне лучше не
высовываться.
Однако меня высунул сам вертолет. Он стал закладывать один вираж
за другим, и я не смог удержать рулоны упаковочной бумаги.
Очевидно, первым делом обозрению открылся мой локоть или носок
ботинка. Упаковочная бумага куда-то резко улетела, и надо мной
возникла фигура незнакомца. Я сразу заметил, какая она
кряжистая, поперек себя шире. Впрочем, незнакомец был одет не в
камуфляж, а в нормальную джинсуру и повел себя не агрессивно.
- Да здэсь заяц,- прононс и наружность были кавказскими.
- Здравствуйте, где это я?- стал выдавать я наивняк.
Кавказоид помог мне подняться. Помимо него в салоне были другие
знакомцы и незнакомцы. Еще один здоровяк-"параллелипипед",
только славянский наружности, тот самый Саша Львов, плюс
нестарый мужчина довольно элегантного телосложения и в добротном
прикиде.
- Что с ним дэлать, Филипп Николаэвич?- беззлобно и почти
шутливо спросил про меня детина-кавказоид. Ага, теперь понятно,
воздушную прогулку решил совершить сам Тархов. Вид у него, между
прочим, не злодея, а скорее уж преуспевающего брокера. Этот
пиджачок в полоску особенно придает ему брокерский вид. Молодец
комсомолец, хорошо мимикрирует. Мимикроид наш краснокрылый.
- Что с ним делать? Что с ним делать,- довольно лениво
пожевал слова Тархов.- Свяжись для начала с Остапенко и сличи
словесный портрет с описаниями интересных нам лиц.
Кавказоид устремился к пилотской кабине, оттуда высунулась
физиономия... которая не имела никакого отношения к Плотицыну. А
второго пилота, как я приметил, там не было вовсе. Черт, Тархов
всю "уралтранзитовскую" команду поменял на собственного летуна,
так боиться за свою ценную сраку. У меня в горлышке все засохло,
но я еще выдавил:
- А, решили покататься, Филипп Николаевич, погодка-то и в
самом деле классная. Чайки в воду садятся.
Тархов не особо на меня отреагировал. Вернувшийся здоровяк
что-то прошептал ему на ухо, и тут вполне презентабельные щеки
комсомольского брокера украсились какой-то кривой ухмылкой.
- А, сам Шварц пожаловал. Сам Шварц. Со Шварцнэггером на
футболке - это что-то вроде знамени. Значит, в "хонде" были не
вы. Оригинально, оригинально. А мы ведь вас уже помянули.
- На то и было рассчитано. Надеюсь, помянули добрым словом?
- Конечно, добрым. А вот каким вас сейчас встречать, не знаю.
Какой процент акций принадлежит вам в "Уралтранзите"?
- Всего лишь два,- совершенно искренне поведал я.
- Как я раньше не догадался проверить список акционеров.
Информация вообще-то открытая.
- Не переживайте, Филипп Николаевич, никакого упущения с вашей
стороны, вы ведь считали меня жмуриком.
- И что интересно, даже сейчас считаю.- Нехорошая, конечно,
прозвучала фраза, но надо привыкать к грозным намекам.- Двух
процентов, конечно, же мало, чтобы все это разыграть как
сплошной спектакль, но вполне достаточно, чтобы нам подгадить.
Это вы, конечно, надоумили Трофимова насчет того, чтобы припереть
нас к стенке ценовым шантажом.
- Филипп Николаевич, справедливости ради напомню, что насчет
"подгадить" не вам говорить. Вы подгадили всем жителям этого
города, не считая редких исключений.
- Я забочусь об их жизни и имуществе.
Мне, наверное, надо было сдержаться, но эта почти что непорочная
комсомольская брехня меня взбесила.
- Вы, действительно, так уж позаботились о Неелове, Цокотухине и
Хоке, что у них теперь никаких проблем. Мы с Крутихиным столь
были тронуты вашей заботой, что чуть не окочурились с такого
счастья... Может вы спасаете не тело, но душу?
- Вы все-таки вредный человек, Леня Шварц. Почему вашей нации
столь присуща вредоносность?
- Вы поставили интересный, я бы даже сказал теоретический
вопрос. Только я хотел бы его расширить. Почему отдельным
представителям других невредоносных наций тоже присуща
вредоносность? Может, это виновато чувство принадлежности к
высшей касте? Признайтесь, вы ведь никогда не платили за
выпивку и деликатесы полностью - от этого, конечно, начнешь
испытывать комплекс неполноценности.
- Забавно мне такое слышать от заурядного спекулянта,- лицо
незаурядного спекулянта Филиппа Николаевича приняло почти что
аристократическое выражение. Просто принц советского разлива. И
взгляд как у птицы, питающейся падалью.
- Мне помог всплыть нормальный естественный отбор, Филипп
Николаевич. Его принцип - "лучше живет тот, кто лучше думает,
бегает, прыгает, летает." А вы взлетели благодаря отбору
отрицательного типа. Тут принцип таков - "лучше живет тот, кто
мешает жить другим."
- Наш друг разгорячился. Кажется, он нуждается в
проветривании.- Тархов что-то шепнул кавказоиду и тот передал
начальские слова летчику.
- Не советую возбуждаться и вам.- я старался сохранять
плавность речи, хотя адреналин заставлял метаться и сердечную
мышцу, и мыслишки.
- У меня, Шварц, все в полном ажуре. Сейчас я именно тот, кто
лучше думает, по крайней мере, лучше чем вы. Вы прилетели сюда
как крыса, зарывшаяся в шмотье, а не как представитель
"Уралтранзита", де-юре вас не было на борту. Я собираюсь сделать
из де-юре де-факто. Если кто-то и видел вас садящимся в
вертолет, то тогда придется отвечать пилоту Плотицыну. С него
спросят за ваше полное исчезновение. Мог же он вас случайно
оборонить по пути в Свердловск-37? Или высадить где-нибудь в
дремучем лесу.
Хлопцы подхалимски заржали, делая приятное хозяину. Тот
продолжал.
- Думаете, Шварц, я не подозреваю, из-за кого вы явились сюда.
Не из-за расследования нееловского дела, не из-за
папаши-старика, а из-за беленковской самочки. Так вот, девушка
будет использована по прямому назначению, и станет радостно
ерзать подо мной через полчаса после того, как вы превратитесь
в кисель... А теперь,- хозяин торжественно обратился к
прислужникам,- выкиньте эту крысу вон.
Ого, да это, кажется, про меня. Дверца распахнулась и кавказоид
любезно, с "горским" гостеприимством, пригласил меня пожаловать
в бурный воздушный поток.
Душа уже стала отслаиваться от тела, когда я вспомнил - сумка!
Моя сумка. Она лежит под одним из сидений. Причем в боковом
кармане отдыхает газовый револьвер. Ну так, под первым, вторым
или третьим сидением?
- Послушайте, человек имеет право хотя бы на красивый вид после
смерти,- напомнил я, пытаясь потянуть время.
- Шварц, вид у вас будет красивый вплоть до соприкосновения с
нашей планетой. И вообще извините меня за "крысу". Я хотел
сказать - отправьте в полет эту гордую птицу,- издевнулся
напоследок комсомольский вожак.
- Пажалуста, пажалуста,- кавказоид еще раз широким жестом
пригласил меня войти в атмосферу. Сумка точно под третьим
стульчаком. Я встал на колени. Стыдно, но что делать. Не хочу
отдавать свою жизнь на благо Тархова.
- Тело оказалось слабее духа, господа. А все потому, что мне не
нравятся сквозняки.
- Сопли пустил. Сейчас еще обоссытся, щенок,- Филипп
Николаевич сплюнул. Мне показалось, что в глазах Львова
мелькнуло сожаление, словно он ожидал от меня другого.
Что ж, спрос рождает предложение, попробуем другое. Я прыгнул с
колен и, вытянувшись в струнку, как футбольный вратарь,
достающий мяч, забросил руку в боковой карман сумки. Львов
подскочил ко мне, но я сделал ногами удачные "ножницы", двинув
ему по голени и под коленку. Пока он укладывался на палубу, я
выхватил свой газовый револьвер и пальнул в лицо подоспевшему
кавказоиду. Львов вышиб ударом своего пудового башмака мою
"вонявку", но, когда стал подниматься, я лягнул его каблуком в
кадык и снова уложил.
Наступила какая-то пауза. Кавказоид хныкал, царапая физиономию,
Саша Львов только болтал головой и производил булькающие звуки.
Я чуть было не успокоился, но тут заметил, что рука Тархова
расстегивает пуговицу пиджака и ныряет куда-то подмышку.
Пистолет? Я распрямил свои тело и, швырнув себя вперед,
звезданул головой в тарховское брюхо. Товарищ активист ойкнул и
обмяк, я же потянулся к его подмышке, желая выдернуть оружие. И
тут какая-то сила ухватила меня за воротник и швырнула в сторону
дверцы. Саша Львов очухался. Голова моя уже оказалась снаружи и
заболталась на ветру.
Я при всем страхе-ужасе заметил второй вертолет - неужели
Плотицын летит мне на помощь? Однако вскоре пришлось мне
отвлечься от наблюдений. Львов не смог меня выпихнуть сразу,
потому что я уцепился ногой за какую-то приваренную деталь.
Поэтому он склонился, чтобы оглушить меня ударом в висок.
Однако поблизости друг от друга маневрировало в воздухе уже два
вертолета. Пилот нашей машины, пытаясь уклониться от
преследующей, заложил горизонтальный маневр, отчего центробежная
сила увела траекторию пудового сашиного кулака в сторону и
вообще отжала противника от меня. Она же пособила мне
приподняться и врезать противнику ногой в пах. А массивность
Львова сейчас только помогла ему врезаться в противоположный
борт.
Я подоспел к Тархову вовремя, ведь он уже почти нацелил на меня
"пээмку". По сравнению со Львовым поединок с ним показался мне
разминкой. Я отклонил дуло в сторону кабины и тут... то ли я
прижал палец Филиппа Николаевича, то ли он сам дернул
спусковой крючок с натуги, но только пистолет пальнул. Из
кабины послышался жалобный вопль, и через открытую дверцу стало
видно, что пилот бессильно завалился набок.
Я стал выдирать оружие из пальцев Тархова, но когда это дело
почти удалось, пришлось мне рухнуть на палубу после подсечки, а
пистолет перекочевал в руки Львова.
- Пристрели его,- спешно приказал Филипп Николаевич.
- Самостоятельно товарищ Тархов умеет попадать только в
своих,- надерзил я и собирался еще продолжить предсмертное
хамство. Несмотря на то, что момент был из самых ужасных в моей
биографии, сейчас я почти не чувствовал беспокойства.
- Пилот испекся,- спокойно доложил Львов и вертолет откликнулся
серией беспокойных толчков и все возрастающей амплитудой
раскачивания из крена в крен, с носа на хвост.
- Охотно могу посадить машину,- напомнил я.- Львов, если не
собираешься превратиться в омлет с жареной ветчиной, то не
стреляй.
- Убей его,- повторил Тархов.
- Все старые комсомольцы становятся маньяками,- высказался я.
- Филипп Николаевич, вы грохнули пилота. Машина падает.
Похоже, вам хочется, чтобы мы все стали жахнутой об землю
дохлятиной. А Шварц служил в вертолетных частях...- обрисовал
ситуацию Львов.- Шварц, иди-ка в пилотское кресло. И если ты
наврал насчет своего умения, то следующим трупом станешь ты.
- Не беспокойся, Саша. Я много раз наблюдал, как летчики
управляют винтокрылой машиной.
Я не без удовольствия выкинул из пилотного кресла незнакомца с
аккуратной дырочкой в спине, потом связался со вторым
вертолетом. Так и есть, ответил мне Плотицын.
- Майор, произошла небольшая смена ролей, и в роли командира
вертушки почти случайно оказался я.
- Пока что не поздравляю с этим,- отозвался Плотицын.-
Давай, перетащу тебя по стропу с парашютиком на конце. Я такое
видел в одном учебном фильме.
- Меня тут товарищи не отпустят. Мы очень привязались друг к
другу.
- Тогда постарайся выровнять машину. У тебя очень сильный
дифферент на хвост, того и гляди, завалишься вниз. Берись за
ручку, отдавай ее к приборной доске, и гляди за показателем
горизонта...
Я сунул ручку вперед, но аппарат продолжал валиться на хвост. И
только когда она была отдана до отказа, машина внезапно
спохватилась и перевалилась на нос. Зеленые острия елок словно
впились в меня, все тело заелдырило. Только полностью отдернутой
назад ручки хватило, чтобы прекратить нехороший курбет.
Я лихорадочно вспоминал то, чему был свидетелем в афганских
вылетах, использовал также силу интуиции и указания Плотицына.
Но максимум, чего мне удалось избежать - это немедленного
обвала вниз. Скажем так, мы плавно снижались над
лесисто-каменистой местностью, похоже что Юхновского заказника.
Ничего большего добиться не удалось, наверное потому, что пуля
не только продырявила пилота, но и нырнула внутрь приборной
панели. Да впрочем и я не слишком соображал в делах на
приборной доске.
Высота сто семьдесят, сто пятьдесят... машина катается из
стороны в сторону как комок теста в умелых кухаркиных руках...
сто, семьдесят... Никак не удается передать большую
мощность на винт... Пятьдесят, тридцать, десять... ложимся на
бок.
- Мы все-таки не падаем. Друзья, сядьте на палубу и прикройте
голову руками...
Какой-то утес разбухал и занимал весь обзор. Выписываемый виток
упирался именно в эту каменюку. Каким-то непонятным макаром я
бросил машину вправо... И словно растекся от удара. Все
жидкости, казалось, брызнули из меня вместе с мозгами, кишками и
прочей дребеденью. Винт визжал как зарезанный, машина металась в
конвульсиях - в аду, наверное, и то житуха легче. Когда я
большим усилием воли чуть-чуть устаканился, то понял, что перед
"поцелуем" успел убрать газ. Сейчас оставалось перекрыть
бензопитание и выключить зажигание. Мотор к превеликой радости
не успел загореться или развалиться. Победа, один-ноль в нашу
пользу? Я отстегнул ремни и встал. Но сразу заскользил в
сторону. Мы сильно накренились, градусов на сорок. Злобно
скрежетнула обшивка, сдираемая о камни. Похоже, пока что не
победа, а лишь ничья.
Какая-то жижа капала на темечко. Кавказоид валялся без
движения. Львов сжимал голову и между его пальцев сочилась
кровь. Впрочем левой рукой он держался за пистолет. Гадина
Тархов выглядел полностью выключенным. Я открыл дверцу и
отшатнулся. За ней было десять пустых метров до каменистого дна
оврага.
Я боковым зрением фиксанул, что Тархов внезапно ожил и вырвал
пистолет из рук Львова. Ничего бы я не успел предпринять для
спасения от расстрела, но из-за резких движений кабина
покачнулась и Филипп Николаевич снова смазал. Тем временем я
взял его руку на захват и швырнул тело комсомольского активиста
в сторону выхода. Он едва не вылетел наружу, но отчаянным
рывком зацепился за комингс двери. Пистолет ему пришлось
бросить, чтобы как-то хвататься. И взгляд его сразу стал как у
мелкого звереныша.
Я аккуратно подобрался и взял комсомольца за мизинчики.
- Что ж вам больше не стреляется, уважаемый? Спешу вас
успокоить, студнем вы не станете, в худшем случае - аккуратной
лепешечкой. Ее и на похоронах нестыдно показать .. Где Анна
Беленкова?
- На пятой грунтовой дороге, после мостика через речку Бурую, в
дачном домике номер пятнадцать,- бодро рапортовал Тархов,
несмотря на неудобную позу.
Я хотел сыграть по правилам и уже протягивал активисту руку, но
тут вертолет резко качнулся и стал сваливаться в овраг. Наступал
каюк всем, и правым и виноватым. Наверное, в самый последний
момент я ухватился за строп, который бросили люди со второй
вертушки. Я полетел вверх, а все остальное вниз. Затем меня еще
подпихнул взрыв.
В кабине второго вертолета я встретился не только с Плотицыным,
но и с Серегой. Подсуетился, оказывается, братан. Прибежал по
первому звонку майора. Плотицын сейчас торопливо рассказывал о
моем спасении, и было видно, что удачные приключения ему по душе.
- Леня, я сумел сообщить Трофимову, что меня резко заменили и
Тархов улетел с тобой - через офис одной фирмочки, связанной с
"Уралтранзитом". Полковник сразу велел начать преследование на
втором нашем вертолете. Кинул даже факс о временном выводе этого
борта из эксплуатации. Правда на охранников вертушки сей
документ не слишком подействовал, пришлось Сереже наезжать на
них самосвалом.
- Майор, все в кайф, но надо торопится к моcтику через речку
Бурую. Там в садоводстве спрятана заложница... Однако у нас из
оружия - только плевательные аппараты. Сережа, придумай
что-нибудь вместо бомб и пулеметов, ты же мастер на разные
безделушки.
1 2 3 4 5 6 7 8
 текила халиско 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я