https://wodolei.ru/catalog/accessories/dispensery/dlya-tualetnoj-bumagi/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


- Впереди лошадки, - прогудел он в мою сторону. - Десять раз по
десять лошадок. Но они без полозьев, и у них лица, как у вас.
- Кентавры, - догадалась Сара.
- Играют, - задыхаясь, пропыхтел Свистун. - В низине между горами. Во
что-то играют. Гоняют шар палками.
- Кентавры играют в поло! - восторженно воскликнула Сара. - Сколько в
этом гармонии!!!
Она грациозно подняла руку, чтобы поправить упавший на глаза локон, а
я, следя за ее движением, вновь уловил знакомый облик той чудесной
девушки, которая встретила меня в холле старого дома на Земле - той
прежней Сары, какой она была до того, как пыль пустыни и усталость скрыли
лучшие грани ее красоты.
- Я понял, - сказал Свистун, - именно их вы искали. Очень рад, что
нашел.
- Спасибо, Свистун, - сказала Сара.
Я поднял свой рюкзак и продел руки в лямки.
- Веди нас, Свистун.
- Неужели ты думаешь, - спросила Сара, - что кентавры сохранили
мозговой блок? Они наверняка потеряли или сломали его, а, может быть, уже
использовали для какой-нибудь цели.
- Поговорим с ними - узнаем, - ответил я.
- А что же с памятью? Если мы найдем блок и поставим его на место,
сработает ли память? Будет ли робот помнить то, что он знал до изъятия
мозга?
- С памятью все будет в порядке, - уверил я ее. - Все, что он помнил,
при нем и останется. Так уж сконструирован мозг роботов. Они ничего не
забывают, в отличие от людей.
Конечно, у меня сохранялось опасение, что на планете было не одно
племя кентавров, могли быть и другие племена, и это, которое развлекалось
игрой в поло на нашем пути, не обязательно было тем, которое когда-то
завладело мозговым блоком Роско. Но я не стал волновать своим
предположением Сару.
И потом, кентавры могут не пожелать с ним расстаться. Хотя мне трудно
было представить, какую практическую пользу можно извлечь из мозга робота,
не имея самого робота.
Когда мы приблизились к вершине холма, следующего за тем, с которого
скатился Свистун, неся нам долгожданную весть, он шепотом сообщил, что
кентавры находятся сразу же за холмом. Я не знаю, почему мы повели себя
таким образом, поскольку никто не предлагал этого делать, но мы все дружно
залегли, подобрались к вершине ползком и осторожно заглянули на другую
сторону.
Перед нами предстала ровная песчаная равнина с чахлой
растительностью, а за ней - обширная желтовато-красная пустыня, на которой
кое-где возвышались редкие невысокие скалы.
Свистун ошибся в подсчетах. Кентавров было гораздо больше, чем десять
раз по десять. Основная их масса располагалась компактной группой по
сторонам четырехугольного игрового поля, его можно было так окрестить,
лишь наблюдая зрелище, для которого оно служило площадкой. Оно
представляло собой ровный пустынный участок с двумя рядами белых камней,
служивших, видимо, для обозначения ворот. По полю бешено носилась дюжина
кентавров; зажав в руках длинные дубины, они яростно боролись за мяч,
гоняя его из стороны в сторону. Это можно было лишь с натяжкой считать
грубой и весьма приблизительной версией благородного состязания, которое
принято называть игрой в поло.
Между тем, по нашим наблюдениям, игра закончилась. Игроки ускакали за
пределы поля, а толпа начала расходиться.
Неподалеку от игрового поля находилось несколько несуразных
сооружений, по внешнему виду напоминавших навесы. Они представляли собой
несколько больших кусков грубой материи, привязанных к концам закрепленных
в земле шестов. Их предназначение, видимо, ограничивалось простой защитой
от солнца. Кое-где под навесами виднелись кучки мешков, по всей
вероятности, составлявших нехитрое имущество племени.
Кентавры кружились по равнине без видимой цели - так обычно
дефилируют толпы беззаботных людей, вышедших в праздничный день на
прогулку в парк.
- Что нам теперь делать? - спросила Сара. - Просто спуститься к ним?
И тут Тэкк вышел из транса.
- Спуститься, но не всем сразу, - предложил он. - Только одному из
нас.
- И я полагаю, что этот один - ты, - сказал я с издевкой.
- Конечно, я, - ответил Тэкк. - Если кому-то суждено погибнуть, то я
- первый кандидат.
- Я не думаю, - предположила Сара, - что они просто так возьмут и
убьют кого-то из нас.
- Это ты так думаешь, - резко возразил я.
- Давайте размышлять логически, - сказал Тэкк в своей противной
надменной манере, которая провоцировала меня задать ему хорошую трепку. -
Из всех нас я самый последний претендент на то, чтобы быть убитым. Самый
скромный на вид, безобидный, без всяких признаков агрессивности. Более
того, я похож на человека, у которого не все дома. Я ношу коричневую
сутану, а на ногах у меня не тяжелые ботинки, а сандалии...
- Эти детки внизу, - сказал я ему, - не имеют ни малейшего
представления о таких вещах как сутана и сандалии. И их не интересует,
гений ты или дурак. Если они решат кого-нибудь прибить, то не будут
особенно раздумывать...
- Но ты не можешь знать этого, - сказала Сара. - А что, если они
вполне дружелюбны?
- Они что, кажутся тебе дружелюбными?!
- Нет, я полагаю, они не такие уж добрые, - ответила она, - хотя
только по одному внешнему виду судить преждевременно. А Тэкк, по-моему,
обладает одним достоинством, с которым к ним не страшно пойти. Может быть,
им ничего не известно о коричневых сутанах и сандалиях, но они, должно
быть, способны почувствовать простую человеческую душу. Они вполне могут
определить, что Тэкк совершенно не опасен, а наоборот, полон благочестивых
мыслей.
Все время, пока она говорила, я думал о том, что, излагая свои
аргументы, Сара проявляла заботу о другом человеке, который, по ее мнению,
не должен был оказаться на месте Тэкка.
- Господи, да я - единственный, кто может туда пойти, - сказал я. -
Так что давайте прекратим эту болтовню, и я пойду к ним. Тэкка они просто
превратят в мокрое место.
- Можно подумать, что тебе эта участь не грозит, - язвительно
заметила Сара.
- Черт возьми, ты попала в самую десятку! По крайней мере я знаю, как
обращаться...
- Капитан, - прервал меня Тэкк, - почему бы вам не прислушаться к
голосу здравого смысла? Или вам не терпится уснуть вечным сном? Если уж вы
претендуете на роль супермена, то постарайтесь понять две простые вещи.
Во-первых, я говорил, что думал. Они не забьют меня своими дубинами уж
только потому, что я сделан не из того теста, из которого сделаны вы. Если
они захотят расправиться со мной, то это не принесет им такого
удовольствия, как если бы они захотели разделаться с вами. Подумайте, что
за радость убить или отдубасить слабого и жалкого. А если я постараюсь, то
буду выглядеть втройне слабым и жалким. И второе - вы нужны всем нам
больше, чем я. Если что-то случится со мной, особой перемены не
произойдет, а уж коли вы спуститесь вниз и позволите расправиться с собой,
то вся наша экспедиция понесет невосполнимую утрату.
Я с удивлением уставился на него, ошеломленный: неужели у него
хватило духу такое произнести!
- Ты хочешь сказать, что идти именно мне было бы глупо? - спросил я.
- Конечно. Неужели вы думаете, что я просто набиваю себе цену? Вы,
наверное, решили, будто я смекнул, что вы все равно не отпустите меня, и
что бы я тут ни говорил, мне не придется идти и рисковать собой?
Я не ответил ему, но он был прав. Именно так я и подумал.
- Кому бы ни пришлось спускаться, - сказала Сара, - он должен ехать
на Старине Пэйнте. Судя по их конституции, они испытывают большее уважение
к тем, кто ездит верхом. И еще, Пэйнт сможет вывезти, если ситуация будет
складываться неблагоприятно.
- Майк, - прогудел Свистун, - святой отец говорит очень разумно.
- Все это - глупости. Должен рисковать я. В конце концов именно мне
за это платят деньги.
- Майк, - сказала Сара резко, - перестань ребячиться. Кто-то все
равно должен идти вниз - даже я могу быть этим человеком. Нас трое, не
считая Свистуна, его мы не можем посылать к ним. Идти должен кто-то из
людей. Давайте рассмотрим проблему со всех сторон...
- Но весь фокус в том, что нужно не просто спуститься, чтобы
поговорить с ними, - запротестовал я. - Ведь придется еще и торговаться
из-за мозга Роско. Тэкк может все испортить.
Мы лежали, припав к земле, и смотрели друг на друга.
- Бросим монету, - прорычал я. - Никто не против жребия?
- У монеты только две сторонки, - сказала Сара.
- Этого достаточно, - заметил я. - Ты участвовать в этом не будешь.
Либо Тэкк, либо я.
- Никакого жребия, - сказал Тэкк. - Пойду я.
Сара посмотрела на меня.
- Мне кажется, мы должны его отпустить, - поддержала она Тэкка. - Он
сам так хочет. Сам. Он справится.
- А торговаться? - спросил я.
- Нам нужен мозговой блок робота, - заявил Тэкк. - Мы отдадим за него
все, что они попросят, и...
- Почти все, включая винтовку, - продолжила Сара.
Я взорвался при ее словах.
- Только не винтовку! Она еще может нам очень пригодиться. Это
единственное наше оружие.
- Нам нужен мозг, - возразила Сара, - без него уж точно ничего не
выйдет. А винтовка нам может и не пригодиться. За все время, пока мы
здесь, я выстрелила всего один раз, и то, это был совершенно бесполезный
выстрел.
- А эти парни, чьи черепа мы видели в ущелье?
Ее передернуло.
- У них было оружие. И что, оно им помогло? - заметила она.
- Все, что я смогу сделать, - сказал Тэкк, - это узнать, есть ли у
них блок и захотят ли они с ним расстаться. Настоящие переговоры начнутся
после этого. Мы все сможем принять в них участие.
- Хорошо, - согласился я.
Пусть идет, подумал я, и попробует что-нибудь сделать. Если ему
повезет, может быть, мы бросим всю эту дурацкую охоту за тенью Лоуренса
Арлена Найта и попытаемся решить, как нам выбраться с этой планеты.
Признаться, у меня было самое туманное представление о том, каким образом
это удастся провернуть.
Я подошел к Пэйнту и освободил его от поклажи, поставив фляги с водой
в стороне от тропы и положив на них металлический остов Роско.
- Ну что ж, валяй, - сказал я Тэкку.
Он приблизился к Пэйнту и залез в седло. Посмотрев на меня сверху
вниз, он протянул мне руку. Я протянул в ответ свою: в пожатии его длинных
худых пальцев было больше силы, чем я мог ожидать.
- Удачи, - сказал я ему.
Пэйнт галопом перевалил через вершину холма и понесся вниз по тропе.
Мы высунули головы и следили за ним.
Я пожелал ему удачи и был искренен. Видит Бог, этому бедному остолопу
поистине повезет, если он выберется из этой переделки.
Сверху он выглядел маленьким и жалким, смешно подпрыгивающим в седле.
Поднятый капюшон закрывал его лицо, а края сутаны, как боевой плащ,
развевались за спиной.
Тропа поворачивала и уходила вниз, и мы на какое-то время потеряли
его из виду. Но через несколько минут Тэкк вновь показался: он скакал по
равнине в направлении к прогуливающимся кентаврам. Наконец, кто-то из них
заметил его и издал предостерегающий крик. Все кентавры повернулись в
сторону Тэкка, чтобы рассмотреть его, и их круговое движение прекратилось.
Ну вот, началось, с волнением подумал я, глядя на происходящее внизу
с замирающим сердцем. Через мгновение они могут наброситься на него, и все
будет кончено. Но они не бросались на него, они просто стояли и смотрели.
Пэйнт, покачиваясь, рысил вперед. Тэкк болтался на нем, словно кукла,
неаккуратно завернутая в коричневую пеленку. Почти как его любимая кукла,
подумал я...
- А где кукла? - вдруг вспомнив о ней, прошептал я Саре.
Не знаю, почему я заговорил шепотом. Ведь никакой необходимости в
этом не было. Я мог бы и закричать - орда кентавров внизу не придала бы
этому никакого значения. Все их внимание было приковано к Тэкку.
- Где же кукла? Он ее оставил? - не унимался я.
- Нет, - ответила Сара, - он взял ее с собой. Подоткнул ее под пояс и
как следует затянул его, чтобы не потерять.
- Господи милосердный! - воскликнул я.
- Ты продолжаешь считать, - уверяла меня Сара, - что это - обычная
кукла и нужно быть ненормальным, чтобы с ней таскаться. Но ты не прав. Он
видит в ней нечто большее, чем ты и я. Это не просто приносящий удачу
талисман, вроде кроличьей лапки. Это нечто большее. Я наблюдала, как он
обращается с ней. Он делает это с нежностью и почтительностью. Словно это
религиозный символ. Как скульптура Мадонны, возможно.
Я пропустил ее последние слова мимо ушей - Пэйнт уже приближался к
стаду кентавров и замедлял свой бег. Наконец, он остановился в футах
пятидесяти от них и замер в ожидании. Тэкк сидел в седле - чурбан
чурбаном. Он даже не поднял руку в приветственном жесте. Он ничего не
сделал: просто-напросто подъехал к ним и сидел на Старине Пэйнте, как
мешок.
Я оглянулся. Сара смотрела на равнину в бинокль.
- Он говорит с ними? - спросил я.
- Не могу определить, - ответила она. - Его лицо закрыто капюшоном.
Неплохое начало, сказал я про себя. Если уж они не убили его сразу,
то какая-то надежда остается.
Два кентавра рысцой двинулись ему навстречу, маневрируя таким
образом, чтобы оказаться по разные стороны от Тэкка.
- Смотри, - сказала Сара, передавая мне бинокль.
Через окуляры я тоже не мог хорошо разглядеть Тэкка: его голову
полностью закрывал поднятый капюшон. Зато лица двух кентавров удалось
рассмотреть достаточно четко - очень суровые, волевые лица, скорее даже
жестокие. Вопреки моим ожиданиям, в них было много человеческого. Похоже,
они внимательно слушали Тэкка, и время от времени то один, то другой,
казалось, бросал в ответ короткие фразы. Затем они вдруг засмеялись. Они
смеялись во весь голос, можно сказать, оглушительно ржали.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31


А-П

П-Я