https://wodolei.ru/catalog/mebel/shkaf/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Криминальные записи. Негусто. В годы Азиатской войны Циммерман поставил свою подпись под несколькими мирными петициями. Участвовал в антивоенных демонстрациях, однажды при столкновении демонстрантов с полицией был арестован. Дело замяли. Никакого упоминания о подрывной деятельности.
Рекс призадумался. У Циммермана достаточно свободный доступ к информации, не мог ли он стереть какие-либо сведения о себе? С другой стороны, вполне возможно, что ВБР обладает дополнительной информацией, которую просто не передает в Национальный банк данных. Все может быть.
Кто следующий, София Анастасис? В ее досье какие-либо важные сведения точно так же отсутствовали. Коэффициент интеллектуальности 132. Сорок два года. Ни за что бы не дал, подумал Рекс. Обучалась в одной из лучших женских школ, потом прослушала курс бизнеса в университете. Имеет докторскую степень. Вот так-то! Входит в состав совета директоров «Международного производства всякой всячины», но чем занимается конкретно – неизвестно. Криминальные записи? Ни единой, даже правила дорожного движения и то не нарушала. Лишь в самом конце досье Рекс натолкнулся на кое-что интересное. Там значилось: «Дополнительная информация – приоритет первой степени».
Потом он ознакомился с досье Фрэнсиса Роже и Темпла Нормана и узнал для себя мало нового. Сплошная тишь да гладь. Высокий коэффициент интеллектуальности, весьма приличное образование. Потрясающая деловая карьера. Никаких криминальных записей.
Рекс фыркнул, потом подумал про Гарри с Луисом, охранников Софии Анастасис или, быть может, ее личных секретарей. Кто их разберет? Но он не знает ни их фамилий, ни личных номеров. Да это и ни к чему.
Довольно долго он сидел перед экраном, потом проговорил:
– Досье Джона Кулиджа, директора Всеамериканского бюро расследований.
На экране появилось лицо Тага Дермотта: он кисло улыбался.
– Рекс, Рекс, – укоризненно произнес он, – ты зарвался. Это информация первой степени.
Бадер передернул плечами.
– Я просто хотел узнать, где кончается моя вторая.
– Хотеть не вредно, приятель, – сказал Дермотт. Его изображение исчезло.
Раздраженный Рекс бросил:
– Досье Тага Дермотта, агента ВБР.
Ему ответил механический голос:
– Информация отсутствует. Уточните, пожалуйста. Каков личный номер данного лица?
– Будь я проклят, если знаю! – проворчал Рекс. – Спрятался, понимаешь, за семью замками!
Подумав немного, он попросил:
– Полковник КГБ Илья Симонов. Его досье, пожалуйста.
Он ожидал, что его отфутболят, но вместо этого получил самый объемистый из всех материал. В Национальном банке данных сведений об Илье Симонове было значительно больше, чем о ком-либо из тех, кем Рекс интересовался раньше. Жизнь советского разведчика была в его досье описана едва ли не день за днем.
Помимо стандартных данных о происхождении, коэффициенте интеллектуальности, возрасте, образовании в досье имелись всякого рода интересные подробности. Например, полковник, оказывается, был удостоен Золотой Звезды Героя Советского Союза – награды, которую просто так не дают, как и британский Крест Виктории, немецкий «За заслуги» или американскую Почетную Медаль. Политики и штабные вояки о подобной награде могут только мечтать. Что же такого Симонов сделал, чтобы ее заслужить?
Помимо этого Рекс выяснил, что агент КГБ однажды участвовал в Олимпийских играх, завоевал бронзовую медаль в фехтовании, серебряную в стрельбе из пистолета и еще одну, бронзовую, – в стрельбе из пневматической винтовки. Да, такому только попадись… Рекс даже моргнул, увидев список разведчиков, контрреволюционеров и других врагов советской власти, разоблаченных Ильей Симоновым. Ну и полковник! Судя по всему, он получил от своего руководства полную свободу действий.
Да, Симонову лучше не наступать на ноги. Вся беда в том, что именно это Рекс и собирался сделать.
Ему приказано было отправиться в Прагу и вести себя там, как подобает солидному состоятельному американскому туристу. Ну что же, вот он и в Праге. Первый раз в своей жизни Рекс Бадер оказался за Железным занавесом, который, если верить Фрэнсису Роже, насквозь проржавел. В молодости Бадер совершил обычный тур по Западной Европе, Лондон – Париж Рим. Но в Чехословакии все было по-иному.
Лимузин подвез его к отелю «Новая Ялта», расположенному на Вацлавской площади, в самом центре города. Номер ему выделили на удивление приятный: большие комнаты, высокие потолки, никакой ультрамодерновой мебели, к которой он привык дома.
Вообще у Рекса сложилось впечатление, что здесь отдают явное предпочтение древним искусствам и традициям. Столь явное, что даже в холле отеля за конторкой сидит живой портье. На Западе же, а особенно в Северной Америке, гостиницы почти полностью автоматизированы.
Когда он наконец устроился, приспело время перекусить. Рекс сначала решил было заказать еду в номер, но потом передумал. Ему приказано было гулять по окрестностям, дабы с ним могли установить связь. Вряд ли какой-нибудь советский единомышленник Роже заявится к нему прямо в гостиничный номер.
Спустившись в холл. Рекс подошел к портье.
– Вы говорите по-английски, – сказал он, это было скорее утверждение, а не вопрос.
Портье ответил ему на безукоризненном английском:
– Товарищ Бадер, в наше время любой человек, который кончил школу, знает английский. Быть может, для международного языка это не лучший выбор, но вообще-то его никто преднамеренно и не выбирал.
Рекс озадаченно нахмурился.
Портье рассмеялся.
– Так обычно говорят русские, но они тут ничего не могут поделать – уж слишком далеко все зашло. Все началось с Британской империи, самой крупной из известных в истории. А еще Америка – крупнейшая финансово-промышленная держава. В годы второй мировой войны, когда резко возросло количество морских и воздушных перевозок, возникла острая необходимость в международном языке – чтобы давать указания по посадке самолетов, чтобы вводить корабли в порт, чтобы вести радиопереговоры. И как самый распространенный язык в мире был выбран английский. Это означало, что его должен был выучить каждый пилот и каждый радист, капитан любого судна и его помощники. А также все портовые чиновники, будь они по национальности греками, бразильцами, русскими или китайцами. Поэтому английский начали изучать в школах всех стран мира.
Рекс кивнул:
– Похоже, вы правы. Я тут на днях читал одну статью. В ней говорилось, что когда шведы, норвежцы и датчане объединили свои авиакомпании в Скандинавскую, им пришлось решать, на каком общем языке будут разговаривать летчики и служащие аэропортов. И какой язык они выбрали? Ни норвежский, ни шведский, ни датский – английский! О’кей, значит, любой образованный человек сегодня знает английский язык. В таком случае скажите мне, пожалуйста, какой в вашем городе лучший ресторан?
Портье произнес мягко:
– Лучший ресторан – в нашем отеле, товарищ Бадер.
– Чудесно. Но у меня сегодня что-то нет настроения обедать в ресторане при гостинице. Что вы еще можете мне порекомендовать?
– Загляните в «Таверну Вальдштейна», это на Томасской, дом 20. Старый трактир с винным погребом. Очень живописный.
– О’кей. Ваши автомобили тоже понимают английский?
– Разумеется. Мы же не варвары, товарищ Бадер. Если надо будет, они поймут и любой другой язык, поскольку наши автоматизированные такси оборудованы компьютерами-переводчиками с большими возможностями. Словом, как и у вас.
– Понятно. Не могли бы вы вызвать мне автомобиль?
Когда Рекс Бадер вышел на улицу, машина уже поджидала его. Распахнулась дверца, он забрался в салон.
– «Таверна Вальдштейна», Томасская, 20, – сказал он.
– Да, товарищ, – отозвался механический голос.
Рекс огляделся. Пожалуй, по внутренней отделке салона здешние такси немного уступали своим западным собратьям. Они, как и отель, принадлежали все-таки вчерашнему дню.
– Я не вижу монетного паза, куда мог бы вставить свою международную кредитную карточку, – заметил Рекс.
– Транспортные перевозки в Советском комплексе бесплатны, – ответил механический голос.
Рекс откинулся на спинку сиденья.
– Правда? А почему?
Последнее вырвалось у него само собой.
Робот довольно надолго замолчал. Когда он заговорил снова, голос его был каким-то другим – более человеческим, что ли.
– Потому что было решено, что гораздо экономичнее будет не загружать компьютеры подобной работой. Это позволило практически полностью автоматизировать весь транспорт в Комплексе.
Бадеру потребовалось лишь несколько секунд, чтобы признать правоту подобного решения. Там, дома, транспортные компании – это гигантские образования, в высокой степени интегрированные, но все же находящиеся в частных руках и зависящие от получаемой прибыли. И компьютерам приходится работать, что называется, не покладая рук. Пускай это будет даже короткая поездка в автоматизированном автобусе по подземному сверхскоростному шоссе, поездка, стоимость которой меньше одного псевдодоллара, – все равно компьютер должен вычесть данную сумму из счета пассажира и перевести ее на счет транспортной компании. А за день таких вот мизерных выплат набегает не один миллион. Интересно, что случилось бы с постиндустриальным обществом, не появись так вовремя компьютеры?
«Таверна Вальдштейна» оказалась именно такой, как ее описал портье, и, по мнению Рекса Бадера, походила больше на музей, чем на кафетерии-автоматы псевдогородов Запада. Рекс едва ли мог припомнить, когда его обслуживал живой официант. Не то чтобы дома не было подобных заведений, но их посещали должнократы или члены старых семейств, а уж никак не те граждане, весь доход которых составляла сумма негативного подоходного налога.
Рекс посмотрел по сторонам. Таких, как он, сидящих за столиком в одиночестве, было немного. Чехи, по всей видимости, наслаждались едой и обществом друзей. Они смеялись, болтали и поглощали между делом громадные порции чудесно пахнувшей и очень аппетитной на вид пищи.
Ни один из посетителей не производил впечатления человека, который способен подойти к его столику и произнести, не разжимая губ, «Байрон навсегда» или что-нибудь в этом духе. Рекс пожал плечами. Не он затеял эту игру, не ему и беспокоиться об установлении контакта. По крайней мере, нет необходимости опасаться полиции. Им наверняка известно о его приезде, но они полагают, что он на их стороне.
Бадер подозвал официанта. В своем черном костюме с белым фартуком, повязанным вокруг талии, тот походил скорее на актера, который исполняет роль официанта. Он предложил Рексу на выбор несколько богемских и словацких национальных блюд.
Рекс вздохнул – названия ничего ему не говорили:
– Выберите что-нибудь по своему вкусу, ладно?
– Хорошо, товарищ. А какое вино вы предпочитаете?
Вино? В это время суток? Рекс снова пожал плечами. В конце концов, за все платит МСС. Так почему бы не гульнуть? Он предоставил решать вопрос с вином официанту.
Принесенная еда была приготовлена как будто из какой-то дичи. Скорее всего, из оленины. По крайней мере, Рексу так показалось, хотя до того он пробовал мясо оленя один только раз. Блюдо представляло собой кусок разваренного мяса, обильно политый ароматной подливкой, с гарниром из больших мучных клецек, которые официант назвал кнедликами, и зелени, то бишь красной капусты.
Выбранное официантом вино оказалось рислингом, изготовленным в Братиславе. Попробовав его. Рекс убедился, что оно сделано из натурального винограда. Ему как-то даже не приходило в голову, что в наши дни в Советском комплексе по-прежнему используют для приготовления вина натуральный виноград. Неужели они тут настолько отстали от западных лабораторий? Неужели они все еще отводят под виноградники громадные участки земли? Неужели они выжили из ума?
Однако вино было восхитительным. Рексу подумалось, что, может быть, в отличие от виски, водки, рома и джина, которые прекрасно поддавались синтезированию в лабораторных условиях, к вину подобная технология неприменима.
К вину и к пиву – как он выяснил некоторое время спустя.
Ни в этот день, ни вообще в эту неделю никто с ним на связь не вышел. Придуманная для него легенда постепенно начала казаться Рексу довольно нелепой. Да, Прага чудесный город, прямо-таки не город, а музей под открытым небом. Прага ему очень нравилась. Нравилась еда, нравилось вино, нравились развлечения, куда более разнообразные, чем дома. А еще ему нравились девушки. Особенно одна немка, Брюнхильда Персонаж германо-скандинавского эпоса, в частности «Песни о нибелунгах», в данном случае – типичная представительница германского народа.

да и только, с которой он столкнулся в «Викарке», ночном клубе, расположенном в пражском замке. Сперва он решил было, что девушка – полицейский агент, специально приставленный к нему, но потом вынужден был изменить свое мнение. Когда Рекс провел с ней несколько дней, до него дошло, что она, как говорили в старину, падшая женщина. Его это слегка удивило. Он считал, что подобных дам в Советском комплексе просто-напросто не существует. Его заинтересовали не столько ее прелести, сколько образ жизни этой девушки. Ему очень хотелось знать, как расплачиваются с падшими женщинами в эпоху кредитных карточек.
Выяснилось, что расплачиваются подарками. Женщина, которая живет на советский вариант НПН, обычно не испытывает трудностей с питанием, медицинским обслуживанием, жильем и одеждой. Но предметы роскоши тут, как и на Западе, – удовольствие не из дешевых. Рекс купил своей подружке сравнительно недорогую меховую пелеринку в одном из фешенебельных магазинов на Вацлавской площади. Делая эту покупку, он усмехнулся при мысли, что скажет Темпл Норман, когда увидит на дисплее, на что потрачена такая сумма.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16


А-П

П-Я