https://wodolei.ru/catalog/accessories/polka/steklyanye/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

чтобы каждый подчинил свою волю и суждение воле и суждению носителя общего лица. Это больше, чем согласие или единодушие. Это реальное единство, воплощенное в одном лице посредством соглашения, заключенного каждым человеком с каждым другим таким образом, как если бы каждый человек сказал каждому другому: я уполномочиваю этого человека или это собрание лиц и передаю ему мое право управлять собой при том условии, что ты таким же образом передашь ему свое право и санкционируешь все его действия. Если это совершилось, то множество людей, объединенное таким образом в одном лице, называется государством, по-латыни — civitas. Таково рождение того великого Левиафана, или, вернее (выражаясь более почтительно), того смертного Бога, которому мы под владычеством бессмертного Бога обязаны своим миром и своей защитой.
Государственник до мозга костей — Гоббс всесторонне обосновывает естественность и неизбежность появления самого феномена государства. Естественность — вообще тот девиз, который начертан на знамени английского философа. Естественное право, естественный закон, естественная свобода ~ его излюбленные категории, нередко определяемые одна через другую. Так, естественное право определяется как свобода всякого человека использовать собственные силы по своему усмотрению для сохранения своей собственной природы, то есть собственной жизни. При этом свобода подразумевает «отсутствие внешних препятствий, которые нередко могут лишить человека части его власти делать то, что он хотел бы, но не могут мешать использовать оставленную человеку власть сообразно тому, что диктуется ему его суждением и разумом».
В своем духовном подвижничестве Гоббс сумел на деле реализовать свой идеал свободы. Он пробил почти до 92-х лет, до конца дней своих сохраняя ясность ума и занимаясь переводом Гомера. На могильном камне он велел выбить им же самим сочиненную эпитафию: «Здесь лежит истинно философский камень».
25. ДЕКАРТ
«РАССУЖДЕНИЕ О МЕТОДЕ»
Время жизни Картезия (под таким латинизированным именем он вошел в историю науки и культуры) — эпоха «Трех мушкетеров». Он и сам вполне мог бы стать героем одного из романов Дюма. Отважный, хотя и нелюдимый, офицер-доброволец, он принял непосредственное участие во многих событиях Тридцатилетней войны. Однако больше чем к рукопашным схваткам Декарта тянуло к теоретическим размышлениям. И он использовал для этого малейшую возможность, каждую свободную минуту.
Уединение всегда привлекало его больше, чем всяческая светская суета. Особенно это проявилось, когда он наконец смог без остатка предаться любимым занятиям. И преуспел так, что его имя и поныне звучит во многих областях знания. В Математике он ввел понятия переменной величины и функции, а также предложил метод прямоугольных координат в аналитической геометрии. В физиологии ему принадлежит открытие и описание механизма безусловного рефлекса. В психологии заметный след оставила его концепция «психофизического параллелизма». По физике и космологии он написал «Трактат о свете», «Диоптрику», «Метеоры». В философии эпохальную славу снискали многие его произведения и среди них — самый драгоценный камень в наследии, завещанном мыслителем, — книга «Рассуждение о методе».
Лучше всего о том, как были сделаны его главные философские открытия, рассказывает сам Декарт:
Я находился тогда в Германии, где оказался призванным в связи с войной, не кончившейся там и доныне. Когда я возвращался с коронации императора в армию, начавшаяся зима остановила меня на одной из стоянок, где, лишенный развлекающих меня собеседников и, кроме того, не тревожимый, по счастью, никакими заботами и страстями, я оставался целый день один в теплой комнате, имея полный досуг предаваться размышлениям. Среди них первым было соображение о том, что часто творение, составленное из многих частей и сделанное руками многих мастеров, не столь совершенно, как творение, над которым трудился один человек. «…» Подобным образом мне пришло в голову, что и науки, заключенные в книгах, по крайней мере, те, которые лишены доказательств и доводы которых лишь вероятны, сложившись и мало-помалу разросшись из мнений множества разных лиц, не так близки к истине, как простые рассуждения здравомыслящего человека относительно встречающихся ему вещей. К тому же, думал я, так как все мы были детьми, прежде чем стать взрослыми, и долгое время нами руководили наши желания и наши наставники, часто противоречившие одни другим и, возможно, не всегда советовавшие нам лучшее, то почти невозможно, чтобы суждения наши были так же чисты и основательны, какими бы они были, если бы мы пользовались нашим разумом во всей полноте с самого рождения и руководствовались всегда только им.
Так, практически в виде озарения, были открыты, сформулированы и записаны четыре знаменитых методологических правила:
Первое — никогда не принимать за истинное ничего, что я не признал бы таковым с очевидностью, т. е, тщательно избегать поспешности и предубеждения и включать в свои суждения только то, что представляется моему уму столь ясно и отчетливо, что никоим образом не сможет дать повод к, сомнению.
Второе — делить каждую из рассматриваемых мною трудностей на столько частей, сколько потребуется, чтобы лучше их разрешить.
Третье — располагать свои мысли в определенном порядке, начиная с предметов простейших и легко познаваемых, и восходить мало-помалу, как по ступеням, до познания наиболее сложных, допуская существование порядка даже среди тех, которые в естественном ходе вещей не предшествуют друг другу.
И последнее — делать всюду перечни настолько полные и обзоры столь всеохватывающие, чтобы быть уверенным, что ничего не пропущено.
Декарт был уверен, что нет такой твердыни, которая могла бы устоять перед натиском человеческого ума, если только последний вооружен правильным методом познания, ясными и отчетливыми суждениями — исходными точками любого теоретического обобщения. Такая позиция (или концепция) в истории науки получила название рационализма (от лат. ratio — «разум»).
Картезий не побоялся бросить вызов самому Творцу Вселенной. Разрабатывая оригинальную вихревую космогонию, он дерзновенно провозглашал: «Дайте мне материю и движение, и я построю мир!» Кстати, философское учение французского мыслителя получило в науке название картезианства.
Рациональный подход в науке начинается, по Декарту, с методологического сомнения. Сомнению должно подвергаться все, и нет такого положения, которое не могло бы быть рассмотрено сквозь призму сомнения. Кроме одного: абсолютно несомненен лишь факт самого сомнения, то есть тот мыслительный акт, в процессе которого рождается и протекает сомнение. Это и есть единственное бесспорное основоположение, с которого следует начинать и саму науку и любое конкретное исследование. Данное положение Декарт сформулировал в виде чеканного афоризма, одного из самых известных в истории мировой философии: Cogito ergo sum — Мыслю — следовательно, существую!
Из этих трех слов Декарт делает далеко идущие выводы: мышление не просто существует — оно существует, как разлитая повсюду субстанция. Последняя определяется как вещь, которая для своего существования не нуждается ни в чем, кроме самой себя. Данный тезис послужил отправным пунктом для многих последующих теоретических разработок и, в частности, для грандиозной философской системы Спинозы. Однако, по Декарту, наряду с мыслящей и непротяженной субстанцией существует еще и независимая от первой протяженная телесная субстанция — материя. Такое двойственное миропонимание в философии именуется дуализмом.
«Рассуждение о методе» не похоже на традиционные философские трактаты еще и потому, что в качестве подкрепления метафизическим выводам и озарениям здесь помещены результаты трех совершенно конкретных исследований в различных областях знания: «Диоптрика» (посвященная теоретическим вопросам оптики), «Метеоры» (здесь анализируются атмосферные явления и, в частности, дается научное объяснение, что такое радуга) и «Геометрия» (чисто математическая работа — название говорит само за себя).
Ученый полагал, что после земной жизни душа расстается с телом и продолжает свое шествие по миру. «Пора в путь, душа моя!» — были последними словами умирающего философа. Дальше открывалось бессмертие. И сегодня он по-прежнему общается с нами через свои произведения, многие из которых до сих пор составляют гордость и славу человечества. Декарт не может быть не понятен или не близок любому из нас, всякому, в ком бьется мысль и не иссыхает жажда познания — безотносительно к уровню образованности или идеологической ориентации. Потому что пока мы живы, пока не призовет нас природа в иные свои миры — каждый из нас никогда не устанет повторять простую, как все гениальное, истину: Cogito ergo sum — Мыслю — следовательно, существую!
26. СПИНОЗА
«ЭТИКА»
Задумчивый еврей из Амстердама с утонченными чертами лица и миндалевидными глазами — Спиноза — внешне производил впечатление совершенно бесстрастного отшельника. В действительности же это был человек величайших страстей и невероятной силы воли. Аналогичным образом обстоит с главным делом его жизни — «Этикой» — книгой внешне сухой и нарочито формализованной. Спиноза поставил перед собой цель: придать философской мысли математическую строгость и перевести абстрактную прозу на язык геометрии. В результате получилась не имеющая в истории мировой философии прецедентов книга, разбитая по пунктам на аксиомы, теоремы, доказательства да еще и разные комментарии к ним. Ни дать — ни взять, учебник геометрии! Однако за кажущейся абстрактностью здесь всюду проступает испепеляющий жар пламенного» сердца философа.
Правоверный иудей, он смолоду прослыл вольнодумцем и был отлучен от синагоги и едва избежал ножа наемного убийцы. Христиане — как протестанты, так и католики — относились к нему с не меньшей неприязнью. Спиноза прожил до конца дней своих уединенно и аскетически, зарабатывая на жизнь шлифовкой оптических линз и весьма преуспев в этом искусном ремесле. Скончался он от чахотки, не дожив до 45 лет.
«Этика» была опубликована только после смерти философа, а до того имела хождение по всей Европе в рукописном виде. Ее формулировки звучат торжественно, как органный хорал:
Аксиомы
1. Все, что существует, существует или само в себе, или в чем-либо другом.
2. Что не может быть представляемо через другое, должно быть представляемо через само себя.
3. Из данной определенной причины необходимо вытекает действие, и наоборот — если нет никакой определенной причины, невозможно, чтобы последовало действие.
4. Знание действия зависит от знания причины и заключает в себе последнее.
5. Вещи, не имеющие между собой ничего общего, не могут быть познаваемы одна через другую; иными словами — представление одной не заключает в себе представление другой.
6. Истинная идея должна быть согласна со своим объектом.
7. Сущность всего того, что может быть представляемо не существующим, не заключает в себе существования.
Спиноза — продолжатель философского рационализма Декарта. Он всегда считал последнего своим учителем. Для обоих разум был бесценной святыней. Для обоих главной целью было проникновение в самые сокровенные тайники природы и совершенствование человека. Однако, отправные пункты философских систем обоих философов разные: Декарт начинает с «Я», Спиноза — с объективного мира. Центральной теорией его философской системы стала субстанция (от лат. substantia — «сущность») — неизменная основа всего существующего, сохраняющаяся при всех и любых превращениях — в отличие от постоянно изменяющихся конкретных предметов и явлений:
Под субстанцией я разумею то, что существует само в себе и представляется само через себя, т. е. то, представление чего не нуждается в представлении другой вещи, из которого оно должно было бы образоваться.
Для Спинозы субстанция — это прежде всего природа. Но одновременно он объявлял ее Богом. Такой подход в истории философской мысли получил название пантеизма (от греч. pan — «все» и theos — «Бог»), согласно которому Бог — некое безличное начало, находящееся не вне природы, не за ее пределами, а целиком и полностью растворяющееся в ней самой. Наиболее важное свойство субстанции заключается в том, что она является причиной самой себя (causa sui), то есть существует в силу, собственной потенции и не нуждается ни в какой дополнительной силе, ни в каком первотолчке:
Под причиною самого себя (causa sui) я разумею то, сущность чего заключает в себе существование, иными словами то, чья природа может быть представляема не иначе, как существующею.
Итак, субстанция — первопричина всего существующего. Но сказать только это — значит, сказать очень и очень мало. Требуется объяснить, как же из этой бесконечной и нерасчлененной субстанции рождается все многоцветие природных вещей и явлений, включая человека, наделенного сознанием и страстями. Спиноза решает данную проблему путем введения атрибутов (неотъемлемых свойств субстанции). Таких атрибутов два — протяженность и мышление. Из последнего выводится все многообразие мыслящих существ. Но одновременно приходит к выводу об одушевленности всей природы, любого входящего в ее состав тела.
Мысль — крамольна даже по современным меркам. И все же в ней не может не быть известной доли истины. Это хорошо видно из диалога, который состоялся спустя более чем два столетия после смерти голландского философа. В разговоре участвовали молодой русский революционер Плеханов и его, идейный вождь Энгельс. «Так, по-вашему, — спросил Плеханов, — старик Спиноза был прав, говоря, что мысль и протяжение не что иное, как два атрибута одной и той же субстанции?» — «Конечно, — ответил Энгельс, — старик Спиноза был вполне прав».
То, что главный труд Спинозы назван «Этикой», означает: в первую очередь он обращен к человеку и имеет явственно выраженную гуманистическую направленность.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52


А-П

П-Я