В каталоге сайт https://Wodolei.ru 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Я скалила зубы на заднем сиденье. Вышла, а он остался сидеть. Я тряхнула головой и улыбнулась, приглашая взмахом руки пойти со мной. Он засмеялся, вылез из машины и запер ее. Выдал еще какую-то фразу на своем языке и повел меня к воде, где стоял бар «Дельфин», с изображением этого самого дельфина снаружи. Зал был длинный и темный.
– Одно пиво и?… – произнесла я.
Таксист буркнул что-то по-своему – ликер заказал. Бармен поставил перед нами блюдце с оливками и чем-то еще. Я расплатилась и подняла кружку, предлагая таксисту присоединиться.
– Будем! – сказала я, а он проговорил что-то на своем языке.
Взяв сдачу, я направилась к сигаретному автомату и взяла пачку «Дукадос».
Угостила сигаретой таксиста и дала ему прикурить от золоченой зажигалки. Он завел разговор с барменом, который стоял привалясь к накрытому посудным полотенцем пивному крану с большим орлом. Эти двое чесали языками, даже не поворачивая головы в мою сторону. Только затем и оборачивались, чтобы поблагодарить, когда я протягивала деньги на очередное маленькое пиво или предлагала угоститься «Дукадос». Примолкли было, когда по телику начался футбол, а потом снова зацепились языками. Я даже не прислушивалась – распласталась на стойке, и все.
Наконец спрыгнула с табурета и пошла в туалет. Когда мы уходили, бармен помахал нам рукой. Я последовала за таксистом на ту улицу, где мы припарковались. Он открыл передо мной дверцу. Внутри было душно.
Когда мы выезжали из города, я разглядела, что квартиры здесь как в Комплексе – такие же убогие, с разными там занавесками и без них. Дальше по берегу все было по-другому: новенькие белые виллы на каждом уступе над морем, некоторые очень даже большие, со спутниковыми тарелками и дождевальными установками в саду. И так везде на побережье. Только за несколько миль до курорта застройка кончилась.
Я громко проговорила:
– Вот кому-то удачи привалило. Так много счастья в одном месте.
Таксист высадил меня у отеля «Росинант». Я дала ему чаевые – половину от того, что набежало на счетчике. Он пытался вернуть часть, но я затрясла головой и припустила через дорогу, глазея на высоченный отель. В фойе ко мне подошел, типа, турагент.
– Я с «Юс Мед».
– А что, автобусы уже здесь? – спросил он.
– Меня подвезли.
– Подвезли? Так нельзя. Есть же специальный автобус для вас.
– Можно мне ключ от комнаты?
– Ваше имя?
– Морверн Каллар.
– Как пишется? – спросил он, обходя стойку администратора.
– К-а-л-л-а-р.
– Каллар? – переспросил он, посмотрел на меня, затем добавил: – Морверн, – уже тише.
– Ага.
– Это местное слово. Вы здешняя? – заинтересовался он.
– Не-а.
– Вам отведен номер 1169 на одиннадцатом этаже с мисс Фимистер, – сообщил он и протянул мне ключи.
– Хорошо, – кивнула я.
– Примите наши извинения за задержку рейса, хотя это, конечно, вне ведения «Юс Мед». Так, сегодня вечером в общей комнате дружеский междусобойчик, каждому – стаканчик бесплатной шипучки. Шанс поближе познакомиться с теми, с кем вам предстоит провести две недели. Завтра с утра – игры у бассейна, как говорится, чтобы лед тронулся. – Он хохотнул и добавил: – А на следующий день мы все едем в «Акваленд». Вечерами вы, естественно, предоставлены сами себе, хотя в пятницу у нас дискотека.
– Хорошо, – бросила я и пошла, но притормозила и обернулась.
– Лифт прямо, – подсказал он.
– А что значит «каллар»? – спросила я.
– Каллар? – повторил он, заглядывая в список. – Каллар… Ах да!.. Это значит… а-а… Молчание. Что-то вроде того, кажется. – Он уставился на меня.
Я повернулась и двинула дальше к лифту, поднялась на одиннадцатый этаж.
Сумку я сунула в шкаф, а все деньги, надежно упрятанные, оставила на себе. Присела на кровать, уткнув лицо в ладони. Затем встала и спустилась вниз на лифте. Отдав ключи администратору, вышла из отеля. Посмотрела налево, потом направо, направилась влево, повернула в другую сторону. Остановилась, топнула ногой и пошла дальше.
Спустившись к длинной эспланаде, я зашла в первый же ресторан. Села за столик поближе к морю. На пляже яблоку негде было упасть, столько туда набилось народу. Я наблюдала за тем, как голые тела поднимают с помощью лебедки и тащат, пока они не плюхаются в воду.
В меню не было надписей – лишь цветные фотографии блюд и цифры, обозначающие цену. Я ткнула в фото омлета на голубоватом фоне, хлеба (на зеленоватом) и пепси (на желтоватом). Черкнув в блокнотике, девушка удалилась.
Она расставила еду на бумажной скатерти. Здешние тысячи равнялись нашим пятеркам. Я протянула ей две. Она повернулась и ушла. Я быстро перекусила. Вскоре потянулся народ с пляжа. Девушка принесла сдачу на блюдечке. Я встала, забрала все бумажные деньги, положила их в кошелек и, выйдя из ресторана, двинулась вдоль берега. Увидев бар под названием «Спаржа», завалилась туда и заказала «Саутерн комфорт» с лимонадом. Уселась на табурет рядом с выходом.
На мне были зеркальные очки. Поначалу я вообразила, будто меня разглядывает подвыпившая компания – двое парней и двое девиц, но, присмотревшись, я поняла, что это только видимость такая. Ребята просто пытались сфокусировать взгляд на чем-то, и оттого казалось, что они пристально за всем наблюдают.
Все четверо выглядели примерно моими ровесниками. Парни, должно быть, попали в аварию на мотоциклах: все руки у них были замотаны бинтами и залеплены пластырями.
Одна из девиц подошла к бару и заказала четыре пинты воды. Повернулась ко мне и говорит:
– Хочешь прикупить чего-нибудь, дорогуша? Колес, снега?
Я сняла очки:
– Не-а.
– Мы не в фокусе, – хихикнула она.
– Иди ты!
– Давай к нам. Как тебя зовут? Я – Андреа. Я улыбнулась, сказала:
– Морверн, – и подсела к ним.
Андреа объявила:
– Эй, все! Это – Морверн.
Парни от загара были красными как вареные раки.
– Привет, Морверн! – произнес самый красный. – Приятно познакомиться. Я – Тревор, это Люси «Андреа, а вон та обезьяна – Даззер.
– Что это с вами стряслось? – спросила я.
– Он выиграл в состязании у Даррена, – пояснила Люси.
– Соревнования по загару в первый наш день здесь. Вот потеха была! – заметил Тревор.
– Начали с масла для загара. Потом стащили оливковое со стола в кафе, – рассказывал Даззер.
– Затем положили клочок серебряной фольги сюда, на руку, – продолжал Тревор, приподнимая бинт, чтобы показать кровавое пятно, запекшееся поверх мази.
– Ода! – оценила я.
– У меня не лучше, – похвастал Даззер.
– Да, но я тебя переплюнул с помощью линз от каких-то старых, дрянных очков, – возразил Тревор, вытягивая ногу и приподнимая еще один бинт, под которым чернела небольшая ямка.
– А швы не думали наложить? – спросила я.
Они все загоготали.
– Мы здесь шесть ночей всего, а у меня на счету уже три несчастных случая. Мы зарабатываем их в «Ватерлоо», – гнал Тревор.
Даззер растолковал:
– Спустили почти все на дурь в первую же ночь, вот и ходим в «Ватерлоо» за бесплатным пивом по вечерам, чтоб экономить в эти тяжелые времена.
– Чего гонишь? Бред это все, – скривилась Андреа.
– Оки-доки, – вставила я.
– Допивайте, люди. И гребем в «Ватерлоо», – изрек Тревор.
Даззер его обломал:
– Никаких шансов, приятель. Я отправляюсь в супермаркет за туалетной бумагой. Уже в третий бар заходим, и все впустую.
В «Ватерлоо» ее уж точно нет, – выкрикнула Люси, и все грохнули.
Не-не. Пойду в супермаркет на углу и просто куплю, за деньги, а потом в отель – сидеть на троне. Чувствую, подкатывает. Идет сигнал по атлантическому кабелю, – распинался Даззер.
– И для нас прихвати. Эта сука горничная нам больше не даст. Мне с утра впритык хватило, – пожаловалась Люси.
Тревор повернулся ко мне:
– Каждую ночь после рейва мы сбрасываем рулоны туалетной бумаги с балкона, разматываем их по фасаду отеля до самого низа.
– Есть чем гордиться, – закивал Даззер.
– Пошли, дорогуша! Андреа, они присмотрят за тобой. Мы тебе такой вид покажем – закачаешься!
Мы все вышли из бара «Спаржа». Даззер пнул пустой стакан, и тот разбился вдребезги.
– Извиняюсь, – крикнул он на прощание. Тревор выдал:
– Вот увидишь, дорогуша, плавать мы не можем, загорать – тоже, поэтому, со всем нашим уважением, мы пьем. – Он хохотнул и закашлялся.
– Эй, Даззер! Как у них здесь называется туалетная бумага? – спросила Андреа.
– Не бери в голову, – отмахнулся Даззер.
Мы вошли в супермаркет. За кассами сидели три молодые девушки. Даззер подскочил прямо к ним и стал изображать то, что делают при помощи пепифакса.
– Любую туалетную бумагу, дорогуша. Врубаешься, а?
Мы засиделись в «Ватерлоо». Даззер с туалетной бумагой отчалил в отель, а я уже нарезалась в зюзю.
К стойке подошел парень. Мы все обернулись.
– Две бесплатные пикты, пожалуйста, – сказал парень.
Вокруг него собралась небольшая толпа – поглазеть. Парень положил руку на стойку. Бармен вытащил пилу из стерильной посудины.
– Ладно, полпинты, – проговорил бармен и провел без нажима пилой по руке парня. – Пинта, – продолжал бармен, двинув пилу вперед. На загорелой коже проступили белые царапины. – Полторы пинты, две. – Зубья рассекли кожу. Народ загудел.
– Две пинты, блин, – брякнул Тревор, вставая.
– Нет. Теперь моя очередь, – сказала я, а когда принесла выпивку, Андреа уже залегла спать на лавочке.
Спотыкаясь, в заведение ввалился Даззер с оравой ребят.
– Как дела? – помахала я.
– Эй, что происходит? Присели, да? – поинтересовался Даззер.
– Это же сущее безумие. Они же все СПИДом перезаразятся, – заметила я.
– А мне-то как свезло, дорогуша. Просто фантастически, – похвастал Даззер, плюхаясь на лавочку – прямо на волосы Андреа. – Встретил ребят, которых знаю по футболу. Так они мне пинт десять «Гиннеса» проставили. Ты только посмотри на эту команду! Как тебя, такую красивую цыпочку, угораздило связаться с нами? Где твои друзья? Не дело это – одной тусоваться.
– А я не цыпочка.
– Да ну? Знаешь, это как-то странно.
– Я живу в одном номере с лучшей подругой, но мы поцапались. Поверишь ли, летели через всю Европу одним рейсом, а сидели поврозь. Ни в жизнь не поверишь.
Даззер даже привстал:
– Ну-ка, ну-ка! Выкладывай.
И я выложила Даззеру историю разлада: так, мол, и так, а все из-за того, что подружка с моим бывшим трахнулась. Пока я распиналась, Даззер покачивал своей лысой башкой, но она клонилась все ниже и ниже к столу, поэтому я поспешила выдать последний кусок истории – о том, как оставила сумку в номере, а ключи у администратора. Под конец призналась:
– Я за нее немного волнуюсь.
– Удивительно. Удивительный мир! Я торчал в «Виктории» – четвертый паб отсюда, – перед тем как к вам зайти. Там пьяная малышка с таким же вот акцентом рассказывала мне в точности такую же историю, – пробормотал Даззер, и его щека коснулась стола.
– Что?! – выпалила я и вскочила.
И вдруг шибануло в нос. Это Даззер расстарался. Весь этот «Гиннес»… Нет бы отлить в туалете.
– Опять Тревор, – прокричал бармен. – Сколько пинт, Трев?
Народ собирался вокруг стойки.
– Восемь пинт, шестнадцать движений пилой. Вызовете мне «скорую», когда с последней пинтой разделаюсь, – распорядился Тревор.
Пила поднялась, и на стойку легла рука Тревора.
– Только не по татуировкам. – Это было последнее, что я услышала, выскакивая за дверь и устремляясь вниз, к «Виктории».
Ланна висла на каком-то парне, а двое других – из бара «Аэрогриль» – терлись вокруг. Я двинула прямо к ней. Она заулыбалась, рванула вперед и рухнула на меня. Я крепко обняла ее, а мужики на нас вытаращились. Я вытащила ее за руку наружу, и мы поковыляли.
Ночь была очень жаркая. Мы стояли пошатываясь под высокими фонарями, пока я прикидывала, куда идти. Мошкара жужжала вокруг, вилась возле ламп, и словно кто-то пощелкивал кастаньетами: в каждом кусте цвиркал сверчок. Мы заблудились, но продолжали идти, а когда нас шатало, корчились от смеха.
В конце концов мы добрели до воды, но понятия не имели, на какой конец пляжа нас занесло. Слышно было, как плещет о мыс вода, но не видно ни черта: фонарей там не попадалось.
Мы побрели на мыс, чтоб добраться до песка и прилечь. Пролезли под какой-то проволокой, потом все ковыляли по песку, пока я не услышала, что вода плещется прямо перед нами. Мы присели, тяжело дыша. Песок подо мной был какой-то странный. Земля затряслась, и набегающая волна блеснула бледными отсветами. Я встала на ноги, повернулась и увидела, что на нас надвигаются яркие огни, услышала густой и низкий рев мощного мотора. Вокруг заплясали тени. Огромный самосвал пер прямо на нас, затем дернулся влево. Ланна вскочила, и мы рванули, но бежать было нелегко: под ногами валялись пластиковые пакеты, бумага, банки. Это была помойка, здесь сваливали мусор, заодно отвоевывая территорию у моря. Самосвал ссыпал песок из кузова, а бульдозер принялся его разравнивать. Они ночью пляж сооружали.
Мы выбрались на дорогу и зашагали по направлению к самым высоким зданиям.
Ночной портье не пустил нас через переднюю дверь. И правильно сделал: мы извозили все ноги в какой-то красной дряни. Он заставил нас пройти через кухню. Пока мы пробирались между всех этих плит и утвари из нержавейки, Ланна утянула пирог с противня и сунула за пазуху, а затем перепрятала под куртку.
Бар был открыт, и Ланна, не спрашивая меня, пошла и купила две пинты лагера. Мы просто сели и уставились на них, затем Ланна встала. Я отыскала дорогу к лифту, но уже на втором этаже мы выскочили, потому что в кабине кто-то наблевал. Долго взбирались по лестнице. Я слышала какие-то всплески, а когда обернулась посмотреть, увидела, что Ланна засунула стаканы с лагером в карманы куртки и пиво повсюду расплескалось.
Мы вошли в комнату. Ланна рухнула на кровать и отрубилась, не вымолвив ни слова.
Я вытащила пивные стаканы из карманов куртки и достала пирог. Раздела ее, вытряхнула из постели крошки, стараясь не смотреть на ее тело.
Я выползла на балкон, потому что не спалось. Возникла уверенность, что за краем балкона в темноте движутся какие-то фигуры. Наверняка вдоль фасада какого-нибудь из стоящих напротив небоскребов ползли вниз ленты туалетной бумаги и проплывали неспешно под фонарями пластмассовые туалетные ершики и Цилиндрические футляры для них.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21


А-П

П-Я