Отели Хоендерлоо на карте      http://wodolei.ru/catalog/uglovye_vanny/ 

 новая информация для научных статей по экономике 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 



« Избранное: Сборник»: Казахское Гос. Изд. Худ. лит.; Алма-Ата; 1956
Максим Дмитриевич Зверев

Художник К. Баранов

УЩЕЛЬЕ БАРСОВ

Лесной объездчик Петренко много раз проезжал мимо одного из отдаленных ущелий Сюгатинских гор, но свернул по нему впервые. За поворотом он наткнулся на родник. Вода в нем громко журчала, сверкая на солнце, и через несколько метров терялась в камнях.
Около воды виднелись следы волков и горных козлов. Кое-где белели обглоданные кости: значит волки караулят у водопоя козлов. Петренко слез с коня, отвязал от седла лопатку с короткой ручкой и быстро расчистил затоптанный выход воды. Родник забил сильнее.
«Надо будет подкараулить волков», — решил объездчик.
Через неделю он пришел к роднику незадолго до захода солнца. При первом же взгляде понял, что козлы перестали приходить сюда, не было и свежих волчьих следов. Возвращаться домой было поздно и он решил ночевать около родника.
Вскоре солнце скрылось за горой и по ущелью поползли тени. Смолкли птичьи голоса. Родник, казалось, зажурчал сильнее. С тонким писком на щеку объездчику уселся комар. С каждой минутой их становилось все больше. Быстро темнело.
Мартын Павлович взобрался на скалу над родником по едва заметной тропинке. Здесь комаров было значительно меньше. Он расчистил от камней небольшую площадку, лег, завернулся с головой в плащ и под однотонное журчание родника начал засыпать.
Вдруг с горы прямо на него покатился камешек. Петренко сбросил с головы плащ и сел.
Кругом стояла тишина, только где-то далеко на скалах ухал филин, да внизу над родником гудели комары. Объездчик долго прислушивался, но ничто не нарушало тишины, и он опять улегся, накрывшись с головой плащом.
Но с горы снова скатился камешек, громко стукнул о большой камень и остановился.
Петренко опять насторожился. Было ясно, что с горы по тропе, на которой он лежал, кто-то осторожно спускается к роднику. Как Петренко ни слушал, не мог уловить ни малейшего звука. Два камешка подряд — это не случайность!
Мартын Павлович приподнялся на локте и взял ружье в другую руку.
Прошло несколько минут напряженного ожидания и вот на тропе отчетливо раздались мягкие шаги, как будто кто-то подкрался в валенках и остановился.
Одним рывком Петренко сбросил плащ и вскочил на ноги.
Кто-то огромный шарахнулся в сторону, потом стал стремительно взбираться вверх, в гору, соря камешками.
Объездчик вскинул было ружье, но стрелять бесполезно — в темноте никого не было видно.
Снова наступила тишина. Но вдруг совсем рядом, сразу в двух местах, раздались глухое басистое ворчание и кашель.
«Барсы!»
Тишину ночи прервал бешеный рев двух зверей, сцепившихся в страшном поединке. Камешки потоком полетели к самым ногам Петренко. Задыхаясь и рыча, звери рвали друг друга.
Через несколько минут все стихло.
Где барсы и что они делают? Быть может, они крадутся к нему, чтобы броситься и смять его, слепого в ночной темноте? Эта зловещая тишина была хуже всякой пытки. Во рту сделалось сухо. Совсем не его, а чужие тяжелые руки держали ружье, бесполезное в схватке, которая могла начаться каждую секунду.
Петренко был не из трусливых, но этот рев и близость зверей в темноте привели его в такое состояние, в какое приходит птичка под взглядом змеи.
Снова яростная схватка барсов, но значительно дальше. Не меньше минуты дрались барсы и снова мертвое спокойствие темной ночи.
Барсы подрались и третий раз, еще дальше. После этого до утра в горах была полнейшая тишина.
Всю ночь Петренко просидел на камне с ружьем на коленях.
Когда блеснули первые лучи солнца и вершины гор порозовели, в нескольких шагах от себя на мягкой дресве тропинки Петренко увидел следы барса.
Возвращаясь домой, объездчик все еще переживал ночное происшествие, стараясь объяснить поведение барсов.
«Возможно, — думал он, — один барс шел к водопою и в упор наткнулся на меня. Обычно, звери отступают при встречах с человеком. Так произошло и на этот раз. Барс бросился вверх, но наткнулся на другого барса, который тоже спускался к водопою. Всех, кто убегает, надо преследовать — таков закон хищников. Вот почему барс бросился на отступающего, и началась драка. Конечно, это только догадка».
Прошло несколько лет. Петренко не приходилось больше бывать в глухом отдаленном ущелье, где он повстречался ночью с барсами.
Однажды в начале ноября солнце по-летнему нагрело камни в горах. Но легкий ветерок с вершин веял холодом. Ущелья словно вымерли. Птичьи крики и стрекотанье кузнечиков не нарушали больше тишину в горах. Все это создавало впечатление, будто природа насторожилась и притихла в ожидании зимы.
Так думал Петренко, удивляясь необычайной тишине. Он медленно поднимался по глухому ущелью, забитому россыпями и камнями. Скала, нависшая над родником, показалась ему знакомой. По ней он сразу узнал, что зашел в то самое ущелье, где его напугали ночью барсы. У воды лежал совершенно целый скелет горного козла. Кости были искусно очищены от мяса. Волки и грифы ломают кости и только барсы так чисто обгладывают их, не нарушая скелета.
Внезапно собака с лаем кинулась вперед. Шерсть у нее на загривке поднялась. Пятнистая шкура барса мелькнула совсем близко, за скалой. С ружьем в руках Петренко бросился вперед. Но пока он поднялся на скалу, собака залаяла значительно выше. Еще несколько торопливых шагов и Петренко увидел, как она с лаем топталась на одном месте, не решаясь подниматься дальше в гору: метрах в двадцати от нее прижался к камню огромный барс. За его спиной топорщили уши два крупных молодых зверя. Это была самка с детенышами.
Барс прижал уши и замахнулся на собаку лапой, злобно оскалившись. Но та залаяла еще громче, с визгом, как бы прося защиты.
Вдруг серой тенью зверь мелькнул вниз. Но собака отскочила в сторону еще быстрее и барс промахнулся. Он не погнался за собакой, а вернулся обратно к барсятам.
Припав к скале, звери замерли и сразу сделались незаметными: настолько хорошо их серые шкуры в темных пятнах сливались с гранитом скалы.
Но собака вернулась на прежнее место и опять залилась громким лаем.
Барс рассвирепел. Он сел, поднял передние лапы и зашипел, закашлял на все ущелье. Его длинный хвост распушился и конец его загнулся крючком. Вот зверь мелькнул в воздухе с протянутыми вперед передними лапами. И опять собака увернулась, а барс сейчас же бросился обратно.
Семь раз прыгал барс на собаку, пока Петренко подкрался на выстрел.
Однако барс вовремя заметил опасность и скрылся за большими камнями, где был перевал в соседнее ущелье. За ним бросились молодые барсы. Последний из них был убит метким выстрелом.
Собака погналась за зверями, а вслед за ней на перевале появился Мартын Павлович.
Внизу было узкое ущелье, дно которого заросло тростником. Там никого не было. Петренко долго стоял и прислушивался. Но кроме звона в ушах, ничего не слышал. Наконец, далеко впереди, за следующим перевалом, испуганно закричали горные куропатки — кеклики.
«Они там!» — решил Петренко и побежал в этом направлении.
Где-то далеко впереди едва слышно лаяла собака.
«Разорвут ее барсы», — мелькнула испуганная мысль, и Петренко, напрягая все силы, начал подниматься вверх по сыпучему щебню.
Собака лаяла в густом тростнике на дне ущелья. В нескольких шагах от нее лежал на спине молодой барс, подняв по бокам головы передние лапы. Собака лаяла, визжала, скребла землю, но даже с приближением хозяина не решалась броситься на зверя.
Петренко внимательно огляделся.
Взрослого барса не было видно. Но он, конечно, был где-то рядом, в тростнике.
Беспомощное положение барсенка натолкнуло на мысль поймать его живым. Недолго думая, Петренко набросил на него плащ и затолкал в мешок. Барсенок почти не сопротивлялся.
Вдруг Петренко услышал, как совсем близко зашуршал тростник.
Бросив мешок, он схватил в руки ружье, озираясь по сторонам.
Однако тишина в ущелье больше ничем не нарушалась. Барсенок в мешке затих. Собака тоже успокоилась и разлеглась на траве, высунув язык и часто дыша.
Схватив мешок, Петренко быстро отбежал от тростников на открытый каменистый склон горы.
Взрослый барс больше ничем не выдавал своего присутствия, хотя Петренко был убежден, что это его шорох раздавался рядом в тростниках.
С мешком на спине осторожно направился он вниз по ущелью, обходя стороной большие камни и уступы скал, где взрослый барс мог спрятаться в засаде. Какое-то неприятное щемящее чувство все время заставляло Петренко оглядываться. Ему казалось, что кто-то смотрит на него сзади. Но где опасность?! Он шел и ругал себя, что поймал барсенка, но все же нес его дальше.
Впрочем, собака оставалась спокойной, и это несколько подбадривало.
Задыхаясь от быстрой ходьбы, Петренко благополучно достиг шоссе.
Дорогой у него созрел план поимки взрослого барса.
Вечером с капканом в руке и с живым барсенком в мешке Петренко снова пришел в ущелье, где утром поймал барсенка. Он привязал его за веревку к камню, а рядом насторожил капкан, замаскировав его мелким щебнем.
Расчет оказался правильным.
Когда на другой день Петренко начал подниматься вверх по ущелью, тревожный крик кеклика был далеко слышен в утреннем воздухе. Он осторожно подкрался к месту, где вчера насторожил капкан. На скале сидел кеклик и, вытянув шейку, заглядывал вниз. Его красные лапки и клюв казались огненными в лучах восходящего солнца. Весь его вид выражал крайнее любопытство и тревогу.
Под скалой на спине лежал огромный барс. Рядом виднелась веревка с перекушенным концом — барсенка не было: он убежал.
Петренко осторожно высунул из-за скалы ружье и вдруг встретил зеленоватые глаза зверя, в один миг ставшие большими. Треск куста, шум щебня — и барс уже мчится вверх по склону среди камней. Почти не целясь, на вскидку, Петренко выстрелил. Кувыркаясь через голову, барс покатился вниз, и теперь стало видно, что передняя его лапа схвачена капканом. При виде человека сильный зверь сорвал капкан с привязи и вместе с ним бросился вверх. Пуля попала в ту же лапу, которая была в капкане.
Огромная кошка затаилась в камнях, сверкая зелеными огоньками глаз. Собака бесновалась.
«Поймаю для зоопарка!» — решил Петренко и положил на камни ружье, а собаку привязал к кусту.
С пустым рюкзаком в руках он шагнул к зверю и тотчас три когтистые лапы поднялись ему навстречу. Барс опрокинулся на спину и приготовился отразить любое нападение. Из широко раскрытой пасти раздалось такое рычание, что Петренко невольно остановился. Но десятки лет жизни в горах закалили его и не было случая, чтобы он отступал от принятого решения.
Борьба началась!
Пустой рюкзак полетел на голову барса, но тот ударом лапы ловко отбросил его в сторону. Рюкзак повис на кусте.
Снова и снова Петренко бросал рюкзак, забегая с разных сторон, но каждый раз неудачно. Вскоре барс изменил тактику защиты — он схватил рюкзак в зубы и больше не выпускал его. Тогда ему на голову полетел пустой мешок. Барс схватил его, выпустив рюкзак. Долго кружился человек около зверя, стараясь ослепить его мешком или рюкзаком, но барс был неутомим. Свирепея с каждой минутой, он делался все сильнее и страшнее.
Новая дерзкая мысль пришла в голову Петренко, и в барса полетели сразу и мешок и рюкзак. Ударом лапы барс отбил рюкзак, но мешок накрыл его голову. Перевернувшись на живот, зверь сбросил его, но вдруг захрипел под внезапной тяжестью человека: Петренко не упустил момента и прыгнул на него, придавив к земле и ловко схватив уши обеими руками.

Бешеный рев барса, лай собаки и скрежет щебня под барахтающимися противниками разносились далеко по ущелью.
Петренко прочно сидел на барсе и держал его за уши. Зверь бился, извивался, пытался повернуть голову, но все было напрасно: недаром Петренко обладал могучим телосложением. Его сила пригодилась, но… только теперь он понял, что сесть верхом на барса и схватить его за уши — это еще не значит победить грозного хищника. Как же надеть на голову мешок? Помощи ждать неоткуда — он был один в горах.
От сильного напряжения пальцы начали цепенеть. Петренко почувствовал, что еще немного и барс вырвет у него из рук уши, а тогда ему не избежать расправы за свою дерзость. Собрав все силы, он стремительно рванулся с сторону и благополучно отскочил от зверя.
Тяжело дыша, Петренко сел на камень и вытер рукавом потное лицо. Рядом лежал барс с капканом на лапе, тяжело дыша и следя за человеком немигающими злыми глазами.
Петренко встал и взял в руки мешок.
Два часа шла борьба на изнурение. Когда Петренко уже почти выбился из сил, ему удалось, наконец, надеть рюкзак на голову барса и опять сесть на него верхом. Едва голова барса оказалась в темноте, как он сразу присмирел и позволил связать лапы и затолкать себя в мешок.
С двухпудовым грузом на спине Петренко прошел по горам пять километров до дороги и остановил первую грузовую машину, идущую в Алма-Ату.
У городских знакомых Петренко оставил барса во дворе со связанными ногами и головой, закутанной в мешок, а сам пошел в зоопарк. Когда он через час возвращался на квартиру, то перед домом увидел толпу народа. Машина скорой помощи стояла у ворот. Все было ясно: барс вырвался в его отсутствие и покалечил кого-нибудь!
Петренко сделалось страшно.
— Вот хозяин барса идет! — раздался звонкий мальчишеский голос в толпе. Десятки лиц обернулись в его сторону.
Петренко с трудом заставил себя сделать первый шаг и пошел прямо на толпу. Перед ним широко расступились, давая дорогу.
У калитки стоял милиционер и никого не пускал во двор. Из подвального этажа что-то кричала женщина и плакал ребенок.
— Ваш зверь? — строго спросил милиционер, — немедленно убрать!
Во дворе разгуливал барс. Каким-то образом он освободился от веревок и мешка. Оказалось, что он никого не тронул, а только напугал. Петренко облегченно вздохнул и первой его мыслью было застрелить барса. Но ведь сколько затрачено усилий, риска, и теперь все напрасно! Множество глаз смотрело на него и ждали, что скажет «хозяин барса». Появилось чувство уязвленного самолюбия и, сам плохо сознавая, что говорит, Петренко крикнул каким-то деревянным голосом:
— Я его сейчас… поймаю…
Милиционер молча вытащил из кобуры револьвер, приоткрыл калитку и пропустил «хозяина» во двор. Калитка захлопнулась. И вот опять он один на один со зверем. Только теперь барс без капкана на лапе.
Толпа притихла, как в цирке перед «смертельным» номером. Стало слышно, как на сарае воркуют голуби.
«Только бы не показать вида, как опасен барс… только бы…» — думал Петренко, идя прямо на зверя и на ходу снимая с себя брезентовый плащ. И, странное дело, с каждым шагом он делался спокойнее. Барс с грозным басистым рычанием попятился в угол двора перед уверенно идущим на него человеком.
И опять зверь оказался ослепленным наброшенным на голову плащем и напуган внезапной тяжестью человека. Через минуту он был уже крепко связан. Все обошлось благополучно.
Повалив забор, толпа хлынула во двор.
За воротами раздался гудок автомашины. Это приехали сотрудники зоопарка.
БЕЛЫЙ МАРАЛ
Бугу родился высоко в горах Алтая. Хвоя кедров висела над ним, как густой зеленый полог. Ни холодный туман, ни знойные солнечные лучи не проникали в чащу. Под кедрами было прохладно в полдень и тепло ночью. Выше кедрачей простирались альпийские луга и горные вершины.
Первые часы своей жизни маленький марал провел рядом с матерью. Он пробовал подниматься с земли, покачиваясь на своих слабеньких ножках, но тотчас же опускался на мягкую, прелую хвою. Теплый язык матери нежно прилизывал шерсть мараленка.
Прошла ночь, и утром мать оставила Бугу одного. Она постояла несколько минут, втягивая ноздрями воздух и поводя ушами, а затем легкой рысью направилась к речке. Ей хотелось пить.
Белка уронила шишку и долго рассматривала, куда она упала. Вместо шишки зверек заметил мараленка.
Много видела белка маралов, но такого не встречала. Обычно маралята родятся темными с белыми пятнышками. Это помогает им скрываться от врагов среди камней, стволов деревьев и сухой травы. Бугу же родился почти белым.
Мараленок не двигался. Белка сбежала по стволу кедра на землю и, раздув трубой хвост, удивленно крикнула:
— Цо-цо-цо-цо!
Бугу проснулся, поднял мордочку и увидел, как огненной лентой мелькнул по стволу вверх рыжий зверек.
Мараленок впервые в жизни почувствовал страх. Не видя около себя матери, он жалобно замычал.
И она сразу же услышала зов. Через несколько мгновений мать была подле него.
Прошло немного дней. Бугу окреп, стал твердо держаться на ножках. Однажды утром мать легким мычанием позвала сына. Пройдя несколько десятков шагов, мараленок увидел небо, солнце, зеленый луг, цветы…
Шум речки сначала испугал Бугу. Но когда мать стала пить воду, он подошел поближе и даже ступил в быстрые пенистые струи. Вода была холодная, и Бугу, брыкаясь, выскочил на берег.
За первой прогулкой последовала вторая и третья. Затем мать стала подниматься выше, в горы, где обычно маралы проводят лето.
Двинулась она вверх по речке рано утром, поминутно нюхая воздух, прислушиваясь и рысцой пробегая открытые пространства, где им могла угрожать опасность.
Клекот орла заставил ее надолго задержаться под развесистым кедром. Вскоре путь их пересек след медведя. Мать в испуге бросилась к Бугу. След был свежий, только что примятая трава еще выпрямлялась. Значит, зверь был где-то совсем близко.
Бесшумными скачками мать бросилась в сторону. Мараленок помчался за ней, напрягая все силы, спотыкаясь о камни и корни.
Отбежав подальше от опасного места, она пошла тише, и Бугу смог отдохнуть.
Долго поднимались они на вершину горы. Наконец, кедры стали реже и ниже, бурная речка превратилась в небольшой прозрачный горный ручей.
Под сводами последних кедров мать и сын остановились. Дальше простирались открытые склоны гор, усеянные камнями, заросшие карликовыми березками, мхами, травой. Еще дальше белел снег. Они были на границе Бухтарминских белков, на десятки километров протянувшихся на восток. Здесь Бугу предстояло провести детство.
* * *
Охотник Аманчин ехал разыскивать ушедших в горы лошадей. Вот уже второй день он ищет их около снежных вершин.
Много лет тому назад Аманчин в первый раз поднялся сюда с отцом. Он хорошо знает горные тропы, проложенные маралами и козлами. Эти тропы ведут на горный хребет, за которым Аманчин не раз видел рогатых горных красавцев.
День клонился к вечеру, и надо было подумать о ночлеге.
Вдруг донесся лай собаки. По голосу охотник понял, что она нашла зверя.
«Не медведь ли?».
Привязав лошадь, Аманчин поспешил вперед. Вскоре он увидел матку марала с теленком. Собака вертелась вокруг рассвирепевшей матери, не давая ей бежать, и бросалась на отстающего теленка.
Охотник знал, что советский закон запрещает стрелять маралов. Он хотел было уже крикнуть на собаку и отогнать ее, но тут заметил, что передняя нога у матки защемлена в дугах капкана, на который она случайно наступила около норы сурка. В таком положении она с теленком была обречена в горах на верную гибель.
Аманчин решил спасти хотя бы мараленка.
Охотник прополз по траве до самой опушки карликовых березок. Дальше ползти было нельзя. Перед ним лежал открытый со всех сторон альпийский луг. Стрелять далеко. Но медлить тоже нельзя, — матка с теленком, отбиваясь от собаки, уходила все дальше и дальше. Аманчин прицелился грянул выстрел и матка упала. Но через секунду тяжело раненное животное поднялось и кинулось вместе с Бугу вниз по ущелью к опушке леса. За ними погналась собака. Аманчин бросился вперед. Он услышал лай уже внизу, в кедрачах, а потом увидел и матку. Она прижалась к стволу столетнего кедра и отгоняла собаку. Искусанный Бугу стоял у нее под брюхом.

Еще раз грянул выстрел. Матка упала. Охотник бросился к мараленку. Бугу не побежал. Низко опустив голову, он отважился вступить в бой с человеком. Силы были неравны. Через несколько минут мараленок лежал на траве, и волосяной аркан туго стягивал его ножки. А к вечеру на спине лошади Аманчин увез мараленка далеко вниз, в свой колхоз.
В ауле охотник пробовал давать Бугу коровье молоко, но он не пил его, а только щипал траву около юрты. После сочной зелени горных лугов запыленная трава аула казалась ему невкусной и жесткой. Она не могла поддержать силы мараленка, и он худел с каждым днем.
Однажды Бугу все-таки выпил чашку коровьего молока, а потом привык к нему.
Целые дни пленник проводил в загородке для телят, забившись в кучу коры, запасенной для крыши.
Несколько раз приезжали к Аманчину гости — алтайцы из соседних колхозов. Тогда около убежища Бугу ставили лошадей. Их запах напоминал мараленку первое путешествие на коне Аманчина, и он еще глубже забивался в кучу коры. Но все-таки ему пришлось однажды испытать на себе удар копыт. С той минуты всю свою жизнь мараленок боялся лошадей.
Все приезжавшие с интересом рассматривали необыкновенного мараленка, гладили его серебристую спинку и восхищались им.
Так проходило первое лето Бугу. Приближалась осень — самая рабочая пора на Алтае. Охотники отправлялись в горы за кедровыми орехами и пушным зверем. Собрался и Аманчин с семьей на промысел — кедровать. Перед отъездом он решил позаботиться о Бугу. И вот в одно ясное сентябрьское утро мараленок опять оказался на спине лошади: Аманчин повез его в мараловодческий совхоз.
* * *
С Бугу сняли аркан. Он помчался легкими скачками в дальний угол маральника, подальше от людей. Следом за ним, вытянув шеи и насторожив уши, бежали его полудикие сородичи. Когда Бугу остановился, они с любопытством осмотрели новичка. Старая матка осторожно подошла к Бугу, обнюхала его и, наклонив голову, сделала вид, что хочет боднуть. Бугу отбежал к ее задним ногам. Матка обернулась, опять обнюхала его и, фыркнув, начала щипать траву. Церемония знакомства закончена, мараленка приняли в стадо. Для Бугу опять потекли дни неволи.
Вскоре наступила зима. Вершины гор уже давно побелели, и снежная пелена спускалась все ниже и ниже. Маралы испытывали беспокойство. Они целыми днями бродили вдоль высоких заборов, посматривая на горы. Их сородичи давно вели перекочевку на зимние пастбища.
Однажды ворота маральника открылись, и алтайская лошадь, не привыкшая к упряжке, неловко втащила воз сена, косясь на маралов, похрапывая и прядя ушами.
Воз свалили. Ворота снова закрылись. Старая матка, жившая в маральнике много лет, первая подошла к сену и стала его есть. Все последовали ее примеру.
Прошла зима. Повеяло первым теплом. У взрослых самцов появились бугорки молодых рогов, пока еще мягкие, покрытые пушком и наполненные кровянистой жидкостью. Это были те самые панты, ради которых и содержалось все стадо.
Земля в маральнике покрылась зеленой травой. Снег остался только около заборов. Кругом шумели ручьи и бешено ревела река, ворочая громадные камни, обдавая брызгами крутые берега.
Высоко в небе раздавались трубные звуки журавлей, летевших длинными вереницами на север. В соседнем лесу зазвенели птичьи песенки. Недоеденное сено чернело среди свежей зеленой травы.
И вот в начале лета пришли мараловоды с арканами. Старые маралы уже знали, что значит это посещение, и стали метаться вдоль забора. Люди гонялись за ними, стараясь отбить от стада нужного им самца.
Наконец с большим трудом был отделен молодой бычок с первыми в его жизни пантами. Его погнали в дальний угол маральника. В этом месте вдоль стены была устроена загородка. Она шла сначала далеко от стены, но затем постепенно приближалась к ней, оставляя только узкий проход. В этот проход и загнали молодого бычка. Между бревнами забора просунули жерди, и марал оказался в станке для резки пантов.
Рабочие защемили ему голову между двух бревен. Один из них подошел к станку, и маленькая лучковая пила быстро перепилила мягкие рога у самого основания. Операция длилась менее полминуты. После этого на голову марала вылили ведро холодной воды, раны присыпали порошком, останавливающим кровь, и марал был выпущен из станка, чтобы уступить место следующему.
* * *
Прошло два года. Бугу вырос в крепкого бычка необычайной серебристо-серой масти. Слух о белом марале разнесся далеко по аулам.
Отдыхающие с соседнего курорта стали часто бывать в маральнике. Бугу фотографировали, рисовали, но только издали. Все попытки подозвать его поближе не удавались. Он забивался вглубь маральника и оттуда недоверчиво поблескивал черными большими глазами. Старая матка подходила к забору и с аппетитом поедала густо посоленный хлеб, предназначенный Бугу.
Не он один, все самцы в маральнике были более дикими, чем самки: ежегодно их ловили и подвергали мучительной операции — срезке мягких рогов.
Лето еще раз сменилось осенью, опять раздались высоко в небе трубные звуки журавлей, покидавших родные места. Снова покрылись долины снежной пеленой.
К зиме Бугу стал красой всего маральника. Гордая голова его всегда была высоко вскинута. Тело казалось высеченным из мрамора. Всего же красивее была его шерсть: светло-серая, она, как серебро, сверкала на фоне темных стен маральника.
Время шло. И вот настал день, когда снова один за другим проходили маралы через станок.
1 2 3 4 5 6

 Семенов Юлиан Семенович - Еще не осень… - читать и скачать бесплатно электронную книгу 

 лучший интернет-магазин 

А-П

П-Я