https://wodolei.ru/catalog/ekrany-dlya-vann/razdvizhnye/150cm/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

"А ты меня научи, а я не знаю, а я пойду еще послушаю какой-нибудь курс. Вот, Аркадий говорит так, а Володя – так, у Володи есть сущность, личность и индивидуальность, а у Аркадия – сущность и личность, а как оно на самом деле?" Не имеет никакого значения, на каком языке один называет корову, а другой барана. Единственное, что имеет значение, – это ваша судьба, ваша способность построить лодку, собрать команду и плыть в вашем направлении. Что имеет значение, так это ваша способность, во-первых, захотеть этого, определить свое желание, сформулировать свое желание, как сформулировали это герои в "Горе Аналог". Сформулировать желание – это значит найти метафору, потому что то, чего мы хотим, – это "то, не знаю, что" – этого нет в языке сегодняшнего социума. И потому для того, чтобы было легче двигаться, нужна метафора. Христос говорил о Царстве Небесном, Мухаммед – об Аллахе, Будда – о Нирване. Это все метафоры. Никто не знает, что такое Царство Небесное, Аллах или Нирвана. Можно заниматься всю жизнь изучением флоры, фауны, лингвистики, соционики, физики, химии и психологии. Успенский занимался не изучением человека, а изучением психологии возможного развития человека, он рассматривал человека как зерно, которое может прорасти, может сформироваться. И тем самым создавал динамику. Можно тысячу жизней потратить на изучение человека, его ногтей, его ушей, его болезней, его мыслей. Но Успенский пришел прямо к центральной проблеме – к психологии возможного развития человека. Этого не сделал ни Фрейд, ни Юнг, ни Маслоу, никто другой. Успенский дал несколько достаточно простых идей, связанных с ростом человека, которые очень нам полезны.
Итак, путь воина и путь хитрого человека. Какие способы балансирования вашей жизни в окружающем социуме вы еще знаете? Что за сила нам противостоит? Сила, которая отнимает нас от самих себя. И она очень злобная, очень целенаправленная и очень хорошо работает. Прекрасно устроенная сила, а мы все плохо устроены в нашем противостоянии этой силе. Мы сидим здесь уже час и говорим о том, как противостоять этой хитрой, мощной силе, которая нам вредит. Как создать условия для того, чтобы реализоваться? Мой ответ звучит очень просто: перестать быть школьниками, перестать быть иждивенцами. Мне не интересно, в каком вы классе. Может быть, это интересно вашим учителям. И это должно быть интересно на каком-то уровне. Безусловно, нужно заниматься воспитанием школьников. Но нельзя всю жизнь быть под опекой. Докажите себе, что вы – зрелые люди. Снарядите экспедицию, сорвитесь несколько раз, постарайтесь не разбить себе голову, рискните, очень сильно пожелайте реализоваться, реализовать себя духовно. В чужой экспедиции, если вы зацепитесь и будете грузиками, вам очень мало будет от этого пользы. Здесь среди нас есть много грузиков, которым мало от этой экспедиции пользы. В конечном счете, получается очень интересно, что те люди, которые отправились вверх по горе Аналог как цельная экспедиция, окажутся в разных местах. Это мое представление о дальнейшем развитии сюжета. Кто-то из них дойдет до вершины, большинство спустится вниз, остальные разбредутся по склонам горы и будут там блуждать долгое время.
То же самое случилось с Камелотом, с королем Артуром. Когда рыцари сидели за круглым столом, вдруг появились два ангела, которые несли чашу Грааля. Эта чаша проплыла над столом, и те, мимо кого она проплывала, насыщались такой благодатью и такой полнотой, какой они не знали никогда в жизни. Это была чаша традиции, это была чаша откровения и просветления. И когда чаша исчезла из вида, мелькнув перед рыцарями как дразнилка, сэр Галаад сказал: "Клянусь Богом, завтра я отправляюсь в поход, и если я не найду чашу, и не выпью из нее, и не узнаю, что внутри, то я никогда не вернусь сюда и всю жизнь проведу в экспедиции". И все рыцари, один за другим, повторили эту клятву. Видите, никто не начал никого организовывать. Каждый говорил только о себе. На другое утро, распрощавшись с королем Артуром, они отправились искать чашу Грааля. И дальше мы узнаем о судьбе каждого рыцаря. Один рыцарь скитался месяцами по лесам и не мог встретить никаких знаков, никаких приключений. Все было глухо для него, лес был мертв. Другие сразу оказывались в беде. Третьи нападали друг на друга в темноте, полагая, что это разбойники или драконы, и убивали друг друга. Четвертые попадали в болота или оказывались на безлюдном острове посреди океана. Они не ели много дней, страдали от жары и холода. Очень интересно, что они иногда встречались вдвоем, втроем и какое-то время путешествовали вместе, а потом снова расходились. Они знали, что вся их компания ищет чашу Грааля, и только трое из них – сэр Галаад, сэр Боре и сэр Парсифаль – сподобились быть допущенными к чаше Грааля. Не потому, что они были самыми сильными или умными, а потому, что они были самыми целеустремленными и без сомнений. Рыцарями без сомнений и упрека. Очень немногие из тех, кто отправился искать чашу Грааля, вернулись живыми в Камелот к королю Артуру. Те, кто вернулись, были старыми, разбитыми, больными. И только троим: Галааду, Парсифалю и Борсу – была дана участь встречи. Тот Артур, о котором я рассказывал вам, строится по тому же принципу. Когда Галаад говорит, что он отправляется искать чашу, он никого с собой не приглашает, но рядом с ним на этой энергии отправляются и другие, зная, как опасен путь, как серьезно предприятие и как мало шансов победить. Поэтому из тех, кто поднимается на гору Аналог, большинство осядет в Обезьяньем Порту. Лишь небольшая группка начнет подъем, из этой небольшой группки большинство останется на первом перевале, на первой стоянке и потом спустится вниз. И только один или два продолжат путь. На земле нет механической справедливости, и пусть будет так, как есть. Не нужно никакой горечи по этому поводу. Можно быть внизу, можно быть на середине горы, можно быть наверху. Но, в отличие от Валентаса, я не думаю, что существует биологическая предопределенность и что одни рождены быть вожаками, а другие рождены быть баранами. Я считаю, что большинство людей может и должно стремиться вверх для своего собственного счастья и блага. Вот такая картина складывается у меня относительно экспедиции. Очень трудное предприятие, нужное не всем. Ситуации, подобные нашей, затягивают очень много случайных людей, попутчиков, любопытных, которые хотят получить информацию, услышать что-то новое – это все пустое. Времени нет – нельзя начать через год или через десять. Либо сегодня, либо, наверное, никогда. Это может быть профессиональный путь или путь артиста, художника, это может быть путь социального дела, социальной организации, это может быть любой конкретный путь, который выбирает человек. Главное не то, что делает человек, а как глубоко и серьезно он это делает. Никто не говорит вам, что нужно быть скалолазом или поэтом, ученым или водопроводчиком. Все, что я вам говорю, это очень простые вещи. Чтобы полететь в космос, нужно начинать с орбитального спутника. С Земли практически невозможно улететь в космос, а орбитальный спутник – это то, что я называю глубокой жизнью, жизнью глубже, чем живут обычные обитатели Земли. С этой ракеты, с этого спутника можно лететь дальше. Я говорю это не из книжек, а из опыта и из практики моих друзей. Люди, которые находятся ниже нуля по иерархии состояний, не могут никуда лететь. Это и значит: "с Земли невозможно улететь в космос". Люди, которые находятся выше нулевой отметки, я говорю о плюсовом качестве состояний – а там действуют другие законы, – эти люди могут взлететь. Поэтому я так настойчиво повторяю, что надо находиться на один миллиметр выше земли. Никто этого не увидит. Один миллиметр – кто увидит, что вы ходите над землей? Это катастрофически важно. Не нужно никаких высоких взлетов, достижений, самадхи, транса, социальных исследований и чудовищной терминологии, которую вам вбивают в голову, не нужно научного самокопания и мистической тарабарщины. Не нужно вам ни моей тарабарщины, ни моих идей. Вообще-то, получается, что я здесь выступаю как стимулятор и провокатор школьников, требующий от них отваги, требующий от них высокого сумасшествия. Если социум нормальный, будьте сумасшедшими. На самом деле, я утверждаю противоположное: социум сегодня сумасшедший и тупой, рассчитанный на полных идиотов. Если ты – идиот, то тебе хорошо в социуме, в самом клиническом смысле этого слова. Тогда ты удовлетворен, тебе нравится та одежда, которую сегодня носят, те танцы, которые сегодня танцуют, те программы, которые тебе показывают по телевизору, те моды и та стилистика, которая сегодня господствует. Сегодня – одно, завтра – другое. Через пять лет вас отбросит назад, придут новые юнцы и девицы, посмотрят на вас с презрением: все устарело, не ту одежду носишь, не ту музыку слушаешь. Социум безжалостен и слеп. Социуму противостоит традиция, и традиция эта вовсе не такая, какой ее изобразили писатели, пишущие о ней: какие-то там тайные катакомбы, свитки, ритуалы, посвящения и ранги. Традиция эта находится в глубинах или на высотах духа. Глубин и высот духа достигают люди путем концентрации, силы, желания и отваги. Рене Генон пишет, что наше время – это время глобальных магов, время контр-посвящения, время контр-инициации, когда от традиции остались только самые низшие сегменты и шелуха, когда эти низшие сегменты и шелуха подменяют традицию. Шелуха одевается в глубину, в мудрость, в древность. Примитивнейшие формы шаманизма, разложившиеся формы традиции реанимируются и как вурдалаки начинают свою вторую жизнь, предлагая нам всем вступать в эту примитивную магию, в это ву-ду, в этот шаманизм. Вот об этом речь.
Давайте опять попробуем минутку помолчать и оттянуть немного внимания от головы, растворить, успокоить свой мыслительный центр и сбалансировать себя вокруг сердца…
Если у кого есть желание поговорить о затронутых вопросах, пожалуйста.
Таня: Вы имеете в виду, что каждый сам на своем месте что-то может?
Аркадий: Я не ничего не имею в виду. Я имею в виду только то, что вы имеете в виду. Я не даю никаких подсказок. По крайней мере, не даю никаких подсказок, когда мы все вместе. Если у Вас есть достаточно серьезные проекты, то о них можно поговорить попозже. Потому что болтовня губит самое начало того, что вы имеете в виду. А если вы ничего не имеете в виду, а хотите получить общую информацию, то у меня нет никакой информации. Каждый делает то, что он делает, на свой собственный страх и риск. Сэр Галаад отправляется в дорогу, не зная, что он там встретит, имея перед собой "одно видение, непостижное уму". Всегда было так, и всегда будет так. Как вы построите бухгалтерию или обойдетесь без бухгалтерии – это ваше личное дело. Если нужна помощь, подсказка в конкретной ситуации – это другой вопрос.
Валерий: Аркадий, а почему ваша картина всегда содержит некое противостояние, борьбу?
Аркадий: Потому, что современный социум не несет в себе программы по выходу из этого лона. Он все укладывает в одну плоскость, он не позволяет движения вверх. Вертикали в нем нет, есть только два горизонтальных направления. Борьба меня меньше всего интересуют. Меня интересует развитие тех сил, которые дают человеку возможность взлететь или построить смысловое пространство традиционно. Если можно делать это без противостояния и если можно обмануть социум, то прекрасно.
Таня: А если будет вертикаль, то это часть креста?
Аркадий: Вертикаль будет пересекать горизонталь и отталкиваться от нее как крест.
Андрей: А есть способ найти спокойную нишу в социуме?
Аркадий: Найти временную нишу – способ есть, но спокойную – нет. Папа с мамой, например, хорошая ниша.
Таня: Но это же не борьба за уничтожение социума?
Аркадий: Нет, ни в коем случае. Христиане хотели не уничтожения мира, они хотели спастись. Так прямо и говорили: спастись. Спастись от силы, которая увлекает вниз.
Виктория: Противостояние – это прежде всего отстаивание своей системы ценностей. Это совсем не обязательно борьба. Противоположное противостоянию – конформизм. Вслушайтесь в само слово: противо-стояние. В этом слове нет динамики, агрессии, борьбы. В нем, скорее, статика, концентрация.
Аркадий: Конечно. Идет речь о противопоставлении двух состояний. Социум – это состояние ущербное, а я говорю о состоянии плюсовом, даже таком маленьком, как один миллиметр над поверхностью земли. Когда я говорю о социуме, то я имею в виду социум последнего столетия. Это социум, лишенный не только посвятительного, но даже и культурного измерения. Культура сегодня поглощена социумом, стала элементом социума. Раньше социум был ниточкой, которая тянется за иголкой культуры. Сегодняшний социум, так называемый буржуазный, пролетарский, рыночный, лишен тех измерений, которые были в нем всегда во всех странах мира, а именно традиционных измерений. Он лишен глубины, он лишен подлинной иерархичности. О нем нельзя сказать, что он перевернутый, потому что в перевернутом социуме высшие достижения находятся внизу, а наверху-табуны низших классов, низших страстей топчут высшие понятия и высшие слои. А здесь – как сплошная стена – один класс. Подобно так называемой "абсолютной музыке" нынешних дискотек. В каком-то смысле, это произошло в России в семнадцатом году, когда к власти пришли неприкасаемые, люмпен-пролетарии и когда началось массовое уничтожение дворянства, священства и всего лучшего, что было в России. То, что столетиями копилось в России: элементы культуры, элементы тонкости, просветленности, породы – все что выразилось в творчестве Достоевского, Писемского, Лескова, Толстого, Фета, – все это было объявлено излишеством, и были введены законы уравниловки, которые превратились в тиранические законы единовластия и демагогии. В итоге была установлена самодержавная деспотия уголовника. Сила бывает и благородной, и уголовной. Уголовники стоят сегодня у власти во всех странах, за редким исключением. Их разделяет борьба за власть, а объединяет взаимный страх.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39


А-П

П-Я