https://wodolei.ru/brands/Duravit/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

В один прекрасный момент родители наговорили друг другу таких гадостей, что папа ушел, громко хлопнув за собой дверью.
По ходу рассказа Караюшкуса мне припомнилось, что Серебров-старший действительно исчезал куда-то на несколько месяцев, а мама успокаивала меня историями про длительную командировку.
Папа же снял квартиру и, протрезвев, пустился на поиски потерянного ребенка. Наверное, он прошел по тому же пути, что проделала и я в недавнем прошлом. Главный врач роддома при его посещении искал пятый угол в кабинете. После грандиозного скандала он допустил Сероброва к архивным материалам. Относительно дальнейших папиных действий у Караюшкуса имелись только догадки. Вероятно, он составил список всех девочек, которые появились на свет в промежутке плюс-минус пару дней с момента рождения его дочери, и начал планомерный обход семей.
Как Серебров отметал неподходящие варианты, неизвестно, но однажды вечером на пороге квартиры Караюшкусов появился прилично одетый мужчина из учреждения, которое якобы проверяло жэки на предмет качества предоставляемых коммунальных услуг. Ему, конечно же, позволили войти. Одного взгляда на Ани было достаточно, чтобы у папы не осталось никаких сомнений по поводу девочки. Дети в принципе не так часто наследуют внешность одного из родителей, но в этом случае сходство с мамой было до безобразия очевидным.
Закрывшись в одной из комнат с Караюшкусами, папа подробно изложил настоящую причину своего визита. И вынес страшный приговор: дочка наша, и вам придется ее отдать. Первым порывом главы семейства было вытолкать припадочного вон. Но Серебров, хотя и находился в возбужденном состоянии, вовсе не походил на сумасшедшего. Зато Инга, жена Караюшкуса, уяснив смысл услышанного, едва не переступила порог безумия. Она кинулась незваному гостю в ноги в прямом смысле слова и стала срывать с себя золотые украшения, обещая отдать за ребенка все нажитое имущество. Вслед за этим с ней случился сердечный приступ, и пришлось вызывать «Скорую».
Когда обколотая сердечным и успокоительным женщина заснула, мужчины продолжили тяжелый разговор. Йозес Караюшкус в отличие от жены истерик не закатывал. Он уже многого добился в жизни и был не только хорошим руководителем, но и психологом по призванию. Поэтому он предложил Сереброву «замечательный» вариант: обмен детьми. Раз уж в роддоме вышла путаница, то исправить ее можно именно таким образом. При этом Караюшкус понимал, что практически ничем не рискует. Даже приютив дома крохотного котенка или щенка, вырастив и выкормив его с малолетства, нормальный человек никогда не расстанется с ним без крайней на то нужды. Что уж говорить о ребенке!
К такому повороту событий папа действительно не был готов. Рыская по городам и весям в поисках родной кровиночки, он рисовал себе радужную картинку: в его счастливой семье будет две обожаемые дочки. Но ни под дулом автомата, ни под угрозой всех кругов ада Серебров-старший не собирался никому отдавать свою пускай не единокровную, но все равно самую родную девочку. Гены генами, а Ани для него — абсолютно чужой ребенок.
Переговоры мужчин зашли в тупик. Караюшкус упрямо гнул свою линию: отдадим Ани только в обмен на Аню. И чисто формально он был совершенно прав. Ушел папа несолоно хлебавши. Еще с неделю он провел в раздумьях и в результате принял единственно мудрое решение — оставить все, как есть. Он убедился, что потерянная дочка не прозябает в интернате, не голодает в семье асоциальных элементов, а живет в царских хоромах, окруженная фанатичной любовью приемных родителей. Любая попытка отсудить девочку в официальном порядке непременно нанесет ей тяжелую психическую травму. А полюбовный обмен детьми вообще неприемлем.
Караюшкус заверил, что Серебровы под видом старинных друзей семьи могут навещать Ани в любое удобное для себя время. И папа даже раз пять воспользовался впоследствии этим правом без каких-либо притязаний на отцовство. Девочка стала получать по праздникам посылки с дорогими подарками. И даже теперь в Америку ей каждый год ко дню рождения и к Рождеству приходят презенты от «старого друга» семьи. Как раз позавчера ей доставили очаровательную хрустальную фигурку нимфы и огромного розового слона.
Ани, хоть и давно была в курсе усыновления, правду о «старом друге» узнала только сейчас и разволновалась ничуть не меньше моего. Упоминание розового слона окончательно доконало нас обеих, и мы в унисон заревели. Караюшкусу пришлось успокаивать нас минут пятнадцать, после чего он продолжил рассказ.
Серебров вернулся в семью, и жизнь возвратилась на круги своя. Разборок в роддоме он больше не устраивал, чтобы вся история не получила ненужной огласки. А несколько месяцев спустя Йозес созвонился с папой. Мужчины встретились и за «рюмкой чая» решили навестить Киселеву — ее координаты у папы уже имелись. Им было интересно, каким образом детей перепутали, и они надеялись, что женщина сможет пролить свет на это темное дело.
И она «пролила»… Первое, что бросилось в глаза в ее квартире, — детские фотографии, развешанные на стенах. На многих из них мое лицо.
Оба папочки были просто потрясены чистосердечным признанием Оксаны Тихоновны. Цинизм ее поступка буквально не лез ни в какие ворота. Женщина намеренно поменяла местами новорожденных. Она, лишенная волею судьбы счастливого детства, желала для своей дочки лучшей участи. Мать-одиночка с зарплатой медсестры в крохотной хрущобе — это практически приговор для ребенка. Киселева загодя присмотрела в роддоме наиболее состоятельную роженицу и без колебаний совершила подмену через несколько часов после родов. Как сотрудник учреждения, она имела беспрепятственный доступ во все помещения и хорошо знала распорядок работы медицинского персонала.
Женщина не желала отправлять своего младенца в приют и полагаться в деле усыновления на счастливое стечение обстоятельств. Ани ведь повезло с приемными родителями совершенно случайно. Ее вполне могла взять на воспитание нищая чета уборщицы и слесаря. А это вовсе не то будущее, о котором мечтала для своей девочки Киселева.
Но самым ужасным в ее рассказе было то, что она, заботясь о своем потомстве, проделывала трюк с подменой младенцев неоднократно. По всему выходит, что депутат Верещагин и есть ее сын. Непонятно только, отчего в архиве отсутствует запись про роженицу Верещагину.
Пока Караюшкус рассказывал, на улице совсем стемнело, и я неожиданно сообразила, что мои друзья не знают, где я нахожусь. Наверняка с ума сходят от беспокойства. Спешно покидая виллу, я даже записку не оставила.
Ивана мне удалось быстро достать по мобильнику.
— Ты где? — проорал он, заслышав в трубке мой голос. — Мы уже в полицию звонили и спасателям тоже. Лариска в истерике. И Марина звонила. Какой-то парень ночью забрался в твой коттедж. Его задержали, а теперь не знают, что с ним делать. Да где ж тебя черти-то носят?
— Я в гостях. Скоро приеду. А что за парень? Он похож на убийцу? — ляпнула я форменную глупость. Если бы убийцу можно было выделить из толпы по особым приметам, то уголовная статья за такое преступление давно канула бы в Лету.
— Ничего пока не известно. Марина сообщила, что некий Никита Когтев пытается сейчас установить личность этого типа, а сам парень божится, что влез в дом в надежде поживиться ценным имуществом. Приезжай скорей! Лариска — злая, как мегера. Она сама тебя прибьет, даже без помощи киллера.
Я повесила трубку и засобиралась.
Караюшкус вызвался отвезти меня домой, тем более что ему было почти по пути. Прощаясь возле гаража, мы с Ани расцеловались и пообещали друг другу держать связь. Потом она попросила нас немного обождать и скрылась в доме, а вернувшись, протянула мне изящный портсигар и несколько фотографий, на которых молодая женщина была запечатлена вместе со своей дочкой.
— Вот, передай от меня отцу! Скажи, что мне очень дороги его подарки. Я ценю его мужество и бесконечно благодарна за то, что он не стал разрушать нашу семью. — Ее глаза снова наполнились слезами. Мы еще раз обнялись, и я села в машину.
По дороге Йозес выспрашивал у меня нюансы произошедших событий. Потом заговорил сам.
— Не думаю, что твой папа ко всему этому причастен. По правде говоря, у нас у обоих тогда было жгучее желание придушить гадкую бабенку. Но если Серебров не сделал этого по горячим следам, то, скорее всего, не стал пачкаться и теперь. Но даже если предположить, что он убрал Киселеву и поджег архив, чтобы уберечь тебя от страшной правды, это никак не объясняет покушения на твою жизнь. Другое дело Верещагин… Говоришь, у него на носу выборы?
Верещагин! Ну, конечно! Вот кому в данный момент противопоказаны мексиканские страсти с подменой младенцев. Да журналюги в момент поднимут в прессе такую волну, что мало ему точно не покажется.
Между тем Караюшкус продолжил развивать свою мысль:
— Предположим, депутат лично приехал в тот день к Киселевой. Только встреча у него была назначена не на семь, как у тебя, а, к примеру, на шесть. Женщина открывает ему правду. Не исключено, что она начинает вымогать деньги на лечение. Больные часто видят в дорогой зарубежной медицине спасительную соломинку. Верещагин испугался возможного скандала, а может быть, просто вспылил и в порыве праведного гнева затянул удавку на шее rope-мамаши. Совершив убийство, он осторожно покидает квартиру, и ему удается уйти незамеченным. Отъехав от дома, депутат понимает, что мог оставить на месте преступления отпечатки пальцев. Но возвращаться самому боязно. Тогда он звонит верному псу Савицкому и приказывает замести следы. Помощник несется на Пролетарку и устраивает в квартире пожар, а вы с папой становитесь заложниками этого преступления. Все россказни Верещагина про мост — туфта на постном масле, случайный предлог и не более того. Он просто хотел познакомиться с тобой и выяснить, что тебе на самом деле известно о Киселевой. Потом старался направлять твою энергию по ложному руслу. Но ты все равно почти докопалась до истины и стала опасна. Вслед за информацией об усыновлении ты могла просчитать его мотивы убийства родной матери. И это уже не мексиканские страсти, а вполне реальное уголовное дело.
Караюшкус — гений! Надо же, как все просто. Я — набитая дура, полная идиотка, кретинка! Вместо того чтобы прижать к стенке настоящего убийцу, мучалась горькими подозрениями относительно папы. А подлый Верещагин, наплевав на свою хваленую предвыборную конспирацию, жаждет сейчас встречи со мной. Понятное дело, чем эта встреча должна для меня закончиться. Интересно, за рулем злосчастного джипа был сам депутат или его прихвостень Савицкий?
В любом случае голыми руками меня не возьмут! Я сама захлопну за Верещагиным мышеловку. Но брать мерзавца следует непременно с поличным, иначе тот угрем выскользнет из ловушки, прикрывшись депутатской неприкосновенностью.
Караюшкус затормозил возле ворот виллы. Я собралась выходить, но он удержал меня за руку.
— Погоди. Ты когда домой улетаешь?
— Завтра. Вернее, послезавтра в два ночи.
Он достал из кейса лист бумаги и, включив в салоне свет, принялся выводить цифры.
— Вот, держи. Это телефоны моего друга и компаньона в вашем городе, служебный, домашний и рабочий. Свяжешься с ним сразу по приезде.
— Зачем?
— Ты уже достаточно дров наломала со своим расследованием. И, похоже, растревожила опасного зверя. Мне вовсе не хочется прочитать в новостях некролог о твоей безвременной кончине. Так вот, созвонишься с моим партнером после прилета. Я его предупрежу уже сегодня. И пообещай, что расскажешь все Сереброву. Думаю, объединенными усилиями вы сможете дать Верещагину достойный отпор. Помни, у нас на родине политика и криминал — близнецы-братья. Будешь играть в самодеятельность дальше, я не дам за твою жизнь и ломаного цента. А у меня, между прочим, мощнейшая служба безопасности, выходы на ФСБ, МВД, прокуратуру. И все это в твоем полном распоряжении.
— Спасибо. Но мне как-то неудобно…
— А лежать в гробу тебе удобнее?
Я представила себе маломерный деревянный ящик и брезгливо содрогнулась. Караюшкус прав, своими силами нам не одолеть Верещагина. Все же удивительно, что металлургический магнат оказался таким неплохим человеком и даже готов предоставить в мое распоряжение свои обширные связи.
Я еще раз поблагодарила его за участие и покинула автомобиль.
— Ты — коза драная! Тварь безответственная! Кошка мартовская! Нашла время загулы устраивать! — накинулась на меня почти с кулаками Лариска. — Тебя вдоль побережья два часа спасатели на лодках искали. Мы решили, что ты купаться пошла и утонула. Всю полицию поставили на уши! Тяжело было записку черкнуть или просто позвонить?! — Подруга метала громы и молнии.
— Я позвонила… — робко начала оправдываться я.
— Когда?! Была уже почти половина одиннадцатого. Сложно было раньше свою жопу до телефона дотащить?
— Сложно. Я была без сознания. А потом не сразу сообразила, где я и что произошло.
— Без сознания?.. — Ларискин гнев в момент сменился испугом. — Ты перегрелась на солнце?
— Нет, я потеряла сознание и упала, ударившись о цементные плиты.
Пришлось рассказать о своем визите к Ани Караюшкус и о том, какие удивительные открытия меня там ожидали. Таким образом, и Лариска с Иваном, и Синтия с Борисом заключили, что у меня были веские основания для долгого молчания. По крайней мере, больше никто из них не возмущался.
Выслушав подробности моих похождений, они наперебой стали рассказывать свои, вернее Маринины, новости. Девушка позвонила Ивану на мобильный около двух пополудни — четыре утра по нашему времени — и сообщила, что час назад в мой дом проник неизвестный. Незваного гостя удалось задержать без шума и пыли. При нем обнаружено водительское удостоверение на имя Паливодова Николая Ильича, тысяча девятьсот восьмидесятого года рождения. Высокий, худощавый, светловолосый, особых примет нет, зато на внутренних сгибах локтей и на лодыжках имеются следы от инъекций.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35


А-П

П-Я