В первый же день он сумел перевести управление войсками округа на заранее оборудованный командный пункт (КП).Сумел трезво оценить обстановку и командир 14-го корпуса генерал Д. Г. Егоров. Подчиненные ему войска сразу же по боевой тревоге начали без потери времени выдвижение на рубежи обороны.Начальник артиллерии корпуса полковник Н. К. Рыжи сумел убедить командира корпуса прервать сбор артиллеристов, поэтому в субботу 21 июня они оказались в своих частях и сразу же включились в военные действия. Еще в мирные дни Николай Иванович Крылов, предвидя задержку с возведением инженерных сооружений УРа, позаботился, чтобы артиллерийские средства были подготовлены к бою в любых условиях. Каждая батарея, кроме того, имела и запасные позиции с карточками огня.В состав 14-го корпуса входила одна из самых прославленных дивизий в Красной Армии – 25-я Чапаевская. Командир дивизии А. С. Захарченко тоже сделал все возможное в той уклончивой предвоенной обстановке, чтобы быть готовым к любым неожиданностям. В субботу он вывел из казарм в Рени 31-й Пугачевский имени Фурманова полк на батальонные учения в направлении к границе. 22 июня на рассвете казармы были разрушены огневым налетом дальнобойных батарей противника из-за реки. Но они были пусты…Не застало вторжение врасплох и артиллерийский 265-й корпусной полк. Его командир майор Н. В. Богданов, депутат Верховного Совета Украины, в первые же часы всей силой своего огня вступил в бой.Позднее стало известно, что оконечность правого фланга группы войск «Юг» на первые дни вторжения не имела задач активного продвижения на нашей территории. Предполагался прорыв танковой группы Клейста к Киеву, что должно было привести к отводу советских частей с румыно-советского пограничья. Но вместе с тем перед румынскими войсками и перед немецкими частями их поддержки ставилась задача форсировать Прут и Дунай и оттеснить советские войска из треугольника Болград, Рени, Измаил, а при возможности отсечь их выходом на Татарбурнары и взять в окружение. Но ни командование Одесским округом, ни командование 14-го корпуса не знало об ограниченности задач противостоящих им войск вторжения и действовало, как это и должно было быть, с полной отдачей сил.Попытки переправиться через Прут и Дунай были сорваны.В расположении Дунайского УРа румынским войскам был нанесен сразу же серьезный урон. На рассвете отдельным румынским частям, пользуясь внезапностью нападения, удалось кое-где переправиться через Дунай. Но тотчас они попали под прицельный артиллерийский огонь, а к концу дня подошедшими частями Чапаевской дивизии были разгромлены. Сдалось в плен до пятисот вражеских солдат и офицеров.Сводки Информбюро были в те дни тревожными. Возникали новые направления, что свидетельствовало о значительном продвижении фашистских войск вторжения. Еще мало кто знал даже и из высших командиров корпуса, да и всей 9-й армии, в которую он входил, о тех «котлах», которые сумели создать немецкие танковые войска в Белоруссии и на Украине. Южная оконечность границы пока удерживалась. Мало того, в июне, в первые дни войны, Дунайская военная флотилия по приказу из Севастополя во взаимодействии с 14-м корпусом высадила десант пехотного полка на румынский берег Килийского гирла, чем сорвала артиллерийский обстрел Измаила с румынской стороны. Полевая артиллерия Чапаевской дивизии поддерживала высадку десанта.Вместе с тем тот факт, что 9-й армии удалось на какое-то время, пусть и не на направлении главного удара, притормозить вторжение румынских войск, сказался потом на обороне Одессы, дал возможность укрепить подступы к городу, подготовить его к сопротивлению.Но в июле в Приморье еще не осознали до конца, какие грядут впереди трудности. Мало кто верил, что может пасть Киев, что бои перекинутся в Одессу.3 июля румынские войска, усиленные немецкими, форсировали Прут в среднем его течении. Обстановка усложнялась. Спешно расформировали штаб Дунайского укрепрайона, Николая Ивановича вызвали в Одессу.Он добирался до Одессы на полуторке. В кузове стояли бочки с запасом бензина. Ехали в основном в ночное время, самолеты противника уже охотились по дорогам не только за войсками, но и за мирными жителями, уходящими в тыл от войны. Между Днестром и Одессой жители окрестных сел и деревень копали противотанковые рвы. Окапывалась и Одесса. При въезде в город – плакат с приказом начальника гарнизона еще от 26 июня: «Запрещается пребывание граждан на улицах от 24 часов до 4 часов 30 минут утра. Торговые предприятия заканчивают работу не позже 22 часов, театры, кинотеатры и другие культурные учреждения – не позже 23 часов…»Город жил еще почти мирной жизнью. В Измаиле и Болграде было не до кинотеатров и торговых предприятий…Николай Иванович в тот раз в Одессе пробыл недолго. Его направили командиром полка в дивизию, которая формировалась на Днепропетровщине. Но он так и не вступил в командование полком, о нем вспомнил вновь назначенный начальником оперативного отдела Приморской армии генерал-майор В. Ф. Воробьев, бывший начальник Николая Ивановича по штабной службе в Тихоокеанской дивизии. Штабы, как всегда, формировались с большими трудностями по сравнению с подбором командного состава, вот и отозвали Крылова из командиров.Прошел почти месяц с начала войны. Пали Минск и Смоленск, бои шли уже на подступах к Ленинграду, под угрозой оказался Киев, взят Кишинев. Врагу удалось отсечь левофланговые дивизии 9-й армии от главных сил Южного фронта. Чтобы избежать окружения, части 9-й армии начали отход на промежуточный рубеж. Дунайская флотилия еще раньше была перебазирована в Николаев на Южный Буг. 14-й корпус, отходя, сумел вывезти всю материальную часть.Что означал отрыв 9-й армии от главных сил Южного фронта, Крылову объяснять было не надо. Наступал час Одессы.Город на этот раз уже не выглядел столь мирно, как в первые дни июля. Уже были видны разрушения от налетов вражеской авиации. Всюду военные патрули, мирных жителей почти не видно. На улицах баррикады и даже ежи из рельсов. Город готовился к уличным боям, везде, где можно было ожидать воздушного десанта, оборудованы огневые позиции.Николай Иванович, въезжая в город, еще не догадывался о причине вызова.Штаб Приморской армии размещался в том же здании, где находился штаб округа. Часовой очень тщательно проверил документы. Предписывалось явиться к начальнику штаба округа Матвею Васильевичу Захарову.Захаров встретил его радушно.– Здравствуй, штабист… Чуть было не убежал в строевые? Ты погляди, какая идет усложненная война! Местами не фронт, а слоеный пирог. Нынче без штабов не осуществить управление войсками… Слов нет, нападение внезапно, многое было не готово к отражению врага… А я вот так думаю, что в современных условиях мы проигрываем в организации управления… Вот перейдешь к разработке более крупных операций, поймешь, что солдат наш – хороший солдат и в оружии мы не очень-то уступаем немцам. Пока не уступаем… А вот с управлением войсками, со связью отстали… И серьезно отстали.Только завязался разговор, послышались бомбовые разрывы. Захаров, не прерывая разговора, встал, взял Крылова под руку и отвел к арке внутренней капитальной стены.– В убежище не набегаешься, а под землю забираться рано… Здесь все же надежнее. Общая обстановка, надеюсь, известна по сводкам Информбюро?– Сводки сдержанны, Матвей Васильевич! – ответил Крылов. – Много есть непонятного…– Не так ожидалось? Здесь и мне многое непонятно, но и никто не подскажет. Самим надо добираться до истины… Истина пока проглядывается в одном: каждый шаг врага по нашей земле должен ему даваться с трудом, каждый рубеж, если им и преодолевается, то чтоб не малой кровью… Должны быть использованы все возможные преимущества обороны, все ее сильные стороны, доколе у нас не будет силы перейти в контрнаступление. Все, все, что возможно – употребить, чтобы бить и бить врага… Легкой прогулки у него уже не получилось, а что дальше… Дальше от каждого из нас зависит… Кишинев взят, ты понимаешь, что это означает?– Оборону Одессы? – ответил вопросом Крылов. – Я видел, что город готовится к уличным боям…– Когда до уличных боев дойдет – это плохо! – заключил Захаров. – Иди в штаб Приморской армии, ты назначен заместителем начальника оперативного отдела…Первое, что надо было сделать после разговора с Захаровым, это представиться начальнику оперативного отдела. Захаров умолчал о том, под чьим началом придется работать.Крылов отыскал кабинет начальника оперативного отдела, постучался и услышал за дверью знакомый голос. Ему показалось, что он ослышался. Но, переступив порог, все понял. Из-за стола навстречу ему поднялся генерал-майор Василий Фролович Воробьев.На первые вопросы, где семья, дети, Крылов ничего не мог ответить. Он знал лишь, что «газик» добрался до станции Раздольная, там жен командного состава Дунайского УРа посадили на поезд. За Раздольной немецкая авиация охотилась за поездами…Воробьев вздохнул и молвил:– Многие из нас забыли простую истину: военный человек всегда должен быть наготове, что бы там ни говорилось, что бы ни предполагалось… Но это уже прошлое. Перейдем к настоящему. Прислали меня сюда, а людей в отделе нет. Все переформируется, одних отправляют в штаб Южного фронта, других – из штаба фронта сюда… Поезд тронулся, надо рассаживаться кому где способнее… У кадровиков наткнулся на твою фамилию… Теперь ты мой заместитель и начальник первого отделения… Не тебе объяснять, что это значит и какой объем работы предстоит… Артиллерийская канонада сюда еще не доносится, но страшно сказать! Придется оборонять Одессу с суши, а не с моря, а никто к этому варианту не готовился. Скажи кто-либо об этом месяц назад, назвали бы паникером…«Военный человек всегда должен быть наготове». Не новая мысль, но все зависит от обстановки, когда о ней вспоминают. Воробьев еще и до того, как стал преподавателем академии Генерального штаба, любил повторять эти слова и будучи начальником штаба Тихоокеанской дивизии. Он сразу же, не слушая никаких возражений, отправил Крылова в подземелье…– У тебя должны быть сосредоточены все данные о наших войсках, – говорил он. – В любой час дня и ночи ты должен держать руку на пульсе всей армии… Одессу бомбят, и кокетничать с бомбежкой кому-то, может быть, и пристало, тебе – нет!Сначала оперативный отдел штаба Приморской, затем и штаб целиком, и КП командующего разместились в Шустовских подвалах. Когда-то знаменитый виноторговец хранил здесь бочки с коньяком, выдерживая их годами. Три этажа под землю. Мощные арочные перекрытия. Оперативный отдел – на самом нижнем этаже. Сюда не доносятся звуки даже от разрыва полутонных бомб. Круглые сутки горит электрический свет. На случай выхода из строя городских электростанций оборудована автономная подстанция на аккумуляторах. Смену дня и ночи здесь можно определить только по часам. Комната-каземат, в ней фанерной перегородкой отгорожена «каюта». В «каюте» небольшой письменный стол, койка и телефоны. Это и кабинет и дом Крылова. Телефоны пока еще не имеют всех необходимых точек связи. Ее придется еще только налаживать с дивизиями, полками и даже с батальонами Приморской армии. 4 Оперативный отдел штаба армии приступил к выполнению боевой задачи не в полном комплекте. Крылов получил полномочия подбирать в оперативный отдел офицеров из любых подразделений, но уже к ночи на столе у него лежали карты Одессы и всех тех районов, которые вот-вот могли стать фронтовой полосой.Воробьев жаловался, что те офицеры, которых ему удавалось привлекать к штабной работе, совершенно ее не знали. Крылов сразу отличил из высвободившихся штабных работников старшего лейтенанта Н. И. Садовникова. Он только что окончил академию имени Фрунзе, был молод.Его доклады всегда были исчерпывающе точны, за ним не надо было ничего перепроверять. Крылов сам был точен и ценил в штабной работе точность превыше всего.В округе высвобождались многие офицеры. Явился к Крылову капитан Константин Иванович Харлашкин. Статный, щеголеватый молодой человек. Обмундирование на нем блестело, как с иголочки. Он четко доложил, что явился для прохождения службы в оперативном отделе.– Чем занимались в округе? – спросил Крылов.– Ведал физподготовкой, товарищ полковник! – ответил Харлашкин, нисколько не смущаясь несоответствием своей профессии задачам штабной работы.Несколько наводящих вопросов показали, что Харлашкин совершенно не знаком с методологией оформления штабных документов, имел очень смутное представление о тактике современного боя. Этот пробел, кстати, отмечался и в аттестации, но в аттестации указывалось на исполнительность. В кадрах, видимо, рассудили, что назначать его строевым командиром бесперспективно, и в суматохе отправили в штарм, авось пригодится.– Как вы представляете свою работу в штабе? – спросил Крылов, ожидая услышать, что в штабе и не мыслит работать.– Готов исполнять любые поручения, товарищ полковник!Что-то было в его задорном ответе, во всем облике внушающее доверие. В штабе действительно могли возникать нужды разыскать затерянную в степи часть и во время боя связаться с частью, когда все иные средства связи прерваны. И, кроме того, Крылов не мог не вспомнить, с каким настроением он явился на пулеметные курсы. И в Харлашкине не ошибся. Оказался у Харлашкина и зоркий глаз, и способность не теряться в самой сложной обстановке, к тому же был он исключительно отважен. Из него впоследствии получился боевой направленец. А за его веселый нрав, за шутки его вскоре полюбил весь отдел.Стали надежными помощниками и выпускники академии имени Фрунзе И. П. Безгинов и И. Я. Шевцов.Между тем не терпела никакой отсрочки главная задача – взвесить соотношение сил, рассмотреть и оценить все рубежи предстоящей обороны города, провести учет всех средств, которые достались Приморской армии после всех переформирований.На столе у Крылова оживали карты. Обобщались данные армейской и авиационной разведки, а также полученные на допросах военнопленных данные визуальных и иных наблюдений.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48