раковины для ванной с тумбой 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

А после того, что Эдди довелось увидеть в последние месяцы… черт, даже в последнюю неделю… мог ли он посмеиваться над суевериями?
– Хорошо, – кивнул Эдди. – Давай попробуем.
– Как нам с ним связаться?
– Мы можем позвонить из Бриджтона. Но в любой истории, Роланд, третьестепенный персонаж, вроде Джона Каллема, никогда не поднимается со скамьи запасных, чтобы спасти игру. Реализмом тут и не пахнет.
– А вот в жизни, – ответил Роланд, – я уверен, такое случается сплошь и рядом.
Эдди рассмеялся. А что еще ему оставалось делать? Ничего другого ждать от Роланда и не приходилось.

4

БРИДЖТОН ХАЙ-СТРИТ
ОЗЕРО ХАЙЛЕНД 2
ГАРРИСОН 3
УОТЕРФОРД 6
СУИДЕН 9
ЛОУВЕЛЛ 18
ФРАЙБУРГ 24
Они как раз миновали щит-указатель, когда Эдди обратился к стрелку: «Пошарь в бардачке, Роланд. Посмотри, не оставили ли нам ка, Луч или кто-то еще немного мелочи для телефона-автомата».
– В бар… Ты про эту панель?
– Да.
Роланд сначала попытался повернуть хромированную кнопку на передней панели, потом смекнул, что к чему, и нажал на нее. Панель откинулась. Внутри оказалось сорочье гнездо, которое перетряхнуло во время короткого периода невесомости. Квитанции кредитных карточек, очень старый тюбик чего-то, названного Эдди зубной пастой (Роланд смог разобрать только два слова, набранные крупными буквами: «ХОЛМСДЕНТАЛ»), фоттеграф маленькой, улыбающейся девочки, должно быть, племянницы Каллема, на пони, какая-то трубочка, похожая на взрывчатку (Эдди сказал, что это сигнальная ракета на случай чрезвычайного происшествия на дороге), журнал с непонятным названием, что-то вроде «ЯНКМИ»… и коробка из-под сигар. Роланд не мог понять что написано на приклеенном на коробке бумажной прямоугольнике. Подумал, что «своры». Такого слова он не знал. Протянул коробочку Эдди, у которого тут же вспыхнули глаза.
– Тут написано «СБОРЫ note 10 Note10
Речь идет о сборах при въезде на платные дороги.

«. Может, ты прав насчет Каллема и ка. Открой ее, Роланд, открой, пожалуйста.
Ребенок, которому отдали эту коробочку для игр, снабдил ее защелкой, не дававшей крышке подняться. Роланд отвел защелку, открыл крышку и показал Эдди множество серебряных монеток.
– Этого хватит, чтобы позвонить в дом сэя Каллема?
– Да, – кивнул Эдди, – хватит, чтобы позвонить в Фэрбанкс, что на Аляске. Но все эти монетки ничем нам не помогут, если Каллем уже едет в Вермонт.

5

Одну сторону городской площади Бриджтона занимали аптечный магазин и пиццерия, противоположную – кинотеатр («Магический фонарь») и универмаг («Ренис»). Между кинотеатром и универмагом находилась маленький скверик со скамейками и тремя телефонами-автоматами.
Эдди порылся в коробке с мелочью Каллема и выдал Роланду шесть долларов четвертаками.
– Я хочу, чтобы ты пошел туда, – он указал на аптечный магазин, – и купил мне пузырек с таблетками аспирина. Ты поймешь, что это он, когда увидишь?
– Астин. Да, я знаю, как он выглядит.
– Возьми самый маленький, какой только у них будет, потому что шесть баксов – деньги небольшие. Потом зайди в соседний дом. С вывеской «Пицца и сэндвичи». Если у тебя останется не меньше шестнадцати момент, скажи, что ты хочешь hoagie note 11 Note11
Hoagie – сэндвич (англ., сленг).

.
Роланд кивнул, но Эдди этим не удовлетворился.
– Хочу услышать, как ты произнесешь это слово.
– Hoggie.
– Hoagie.
– HOOG-gie.
– Но… – Эдди замолчал. – Роланд, скажи-ка «poor boy» note 12 Note12
Poor boy – бедный мальчик (англ.)

.
– Poor boy.
– Lots of mayo.
– Годится. Если останется меньше шестнадцати, попроси сэндвич с салями и сыром. Сэндвич – не тыкву.
– Салами сэндвич.
– Похоже. И ничего не говори без крайней на то необходимости.
Роланд кивнул. Он признавал правоту Эдди. Действительно, лучше не раскрывать рта. Людям достаточно одного взгляда, чтобы сразу понять, почувствовать в глубине сердца, что он не из этих мест. Они также интуитивно знали, что лучше уступить ему дорогу. Так что незачем усугублять их подозрительность.
Рука Роланда по привычке упала к левому бедру, когда он повернулся, чтобы вылезти из кабины, однако, на этот раз нащупала пустоту: оба револьвера, завернутые в пояса-патронташи, лежали в багажнике «гэлакси» Каллема.
Но, прежде чем он ступил на землю, Эдди схватил его за плечо. Стрелок развернулся, удивленно изогнув брови, выцветшие глаза уставились на друга.
– В нашем мире есть поговорка, Роланд… мы говорим, что кое-кто хватается за соломинки.
– И что это означает?
– Это самое, – устало ответил Эдди. – Чем мы сейчас занимаемся. Пожелай мне удачи, дружище.
Роланд кивнул.
– Ага, желаю. Нам обоим.
Начал отворачиваться, но Эдди вновь позвал его. На этот раз на лице Роланда отразилось легкое раздражение.
– Будь осторожен, переходя улицу, – тут Эдди скопировал интонации Каллема. – Эти летние туристы не смотрят, куда едут. А автомобиль, знаешь ли, не лошадь.
– Не тяни со звонком, Эдди, – ответил Роланд, вылез из автомобиля и неспешно и уверенно пересек Главную улицу Бриджтона, размеренной поступью, как пересекал тысячи других Главных улиц в тысячах других маленьких городков.
Эдди проводил его взглядом, а потом направился к телефонам автоматам. Нашел номер телефонной справочной и позвонил туда.

6

Он не уехал, уверенно заявил стрелок, говоря о Джоне Каллеме. Но почему? Потому что Каллем был последним шансом, только ему они могли и позвонить? Другими словами, их действия опять определяла эта чертова старая карга, ка Роланда из Гилеада.
После короткой паузы оператор телефонной справочной продиктовала ему номер Каллема. Эдди попытался его запомнить, он всегда хорошо запоминал числа, Генри иной раз даже называл его Маленьким Эйнштейном. Но на этот раз не решился полагаться на память. Что-то, похоже, произошло, то ли с его мыслительными процессами вообще (в это он не верил), то ли со способностью запоминать некоторые элементы культуры этого мира (вот с этим, пожалуй, спорить бы не стал). Попросив повторить номер и записав его на пыльной стенке навеса над телефоном-автоматом, Эдди вдруг задался вопросом, а сможет ли он читать роман, сложатся ли для него движущиеся картинки на экране в фильм с единым сюжетом? Но разве это имело хоть какое-то значение? В «Магическом фонаре», по одну сторону от скверика, показывали «Звездные войны», и Эдди подумал: если он дойдет до конца жизненной тропы и ступит в пустошь, больше ни разу не взглянув на Люка Скайуокера или не услышав шумного дыхания Дарта Вадера, он все равно ни о чем жалеть не будет.
– Спасибо, мэм, – поблагодарил он телефонистку и уже собрался набрать номер, когда за спиной один за другим прогремели несколько взрывов. Эдди развернулся, с гулко забившимся сердцем, уронив правую руку к бедру, ожидая увидеть Волков, охотников, даже этого сукиного сына Флэгга…
Но увидел автомобиль с откидным верхом, набитый хохочущими подростками, по виду, учениками средней школы, с обожженными солнцем щеками. Один из них «отстреливал» шутихи, оставшиеся от празднования Четвертого июля, Дня независимости. В Калья Брин Стерджис их сверстники называли такие громыхалками.
«Будь у меня на бедре револьвер, я, скорее всего, уложил бы пару этих придурков, – подумал Эдди. – Чтоб знали, как вести себя в общественном месте». Да. Пожалуй. А может, и не уложил бы. В любом случае ему пришлось признать: в более цивилизованных мирах он стал опасен для окружающих.
– Придется с этим жить, – пробормотал он, потом добавил любимое слово великого мага и знаменитого наркомана, адресованное решению маленьких жизненных проблем. – Договорились.
Он набрал номер Джона Каллема на архаичном телефонном аппарате с вращающимся диском, и когда голос робота, возможно, пра-пра-пра-пра-пра-прабабушки Блейна Моно попросил бросить в щель девяносто центов, бросил бакс. Почему нет, он же спасал мир.
Раздался гудок… второй… потом трубку сняли!
– Джон! – прямо-таки заорал в трубку Эдди. – Ну, слава Богу! Это…
Но голос на другом конце провода уже отвечал. И Эдди, дитя середины восьмидесятых годов, знал, что ничего хорошего это не сулит.
– …позвонили Джону Каллему из «Каллем кэатейкинг и кэмп чекинг», – отвечал, понятное дело, голос Джона Каллема, тянущий слова с характерным выговором уроженца Новой Англии. – Мне пришлось внезапно отъехать, вы понимаете, и я не могу с определенностью сказать, когда вернусь. Если это вызовет неудобства, прошу меня извинить, но при необходимости вы можете позвонить Гэри Кроуэллу, телефон 92 6-5555, или Джуниору Бейкеру, телефон 929-4211…
Первоначальный испуг Эдди испарился, испа-а-рился, как сказал бы Каллем, где-то в тот момент, когда записанный нерешительный голос Каллема сообщал о том, что его обладатель не очень-то знает, когда сможет вернуться. По той простой причине, что Каллем никуда и не уезжал, находился в маленьком, аккуратном коттедже на берегу Кейвадин-Понд, сидел толи на большущем диване, то ли в одном из двух кресел. Сидел и слушал послания, которые записывались на довольно-таки примитивный автоответчик семидесятых годов. Эдди это знал, потому что… ну…
Потому что знал.
Запись не смогла скрыть нотки озорства, которая прокралась в голос Каллема на последних фразах.
– Если вы все еще хотите поговорить ни с кем, можете оставить сообщение после звукового сигнала. Только короткое.
Эдди дождался сигнала, после чего сказал: «Это Эдди Дин, Джон. Я знаю, что вы меня слушаете, и, думаю, ждали моего звонка. Не спрашивайте, откуда я это знаю, потому что я не имею об этом ни малейшего понятия, но…
В трубке раздался громкий щелчок и послышался голос Каллема, живой голос: «Привет, сынок, вы хорошо заботитесь о моей машине?»
На мгновение Эдди даже не нашелся с ответом, потому что из-за местного выговора вопрос получился совсем другой: «Вы хорошо заботитесь о моей ка note 15 Note15
Каллем проглотил последнюю букву в слове car (машина), вот и получилась ka (ка).

?
– Сынок? – в голосе Каллема зазвучала тревога. – Ты на линии?
– Да, – ответил Эдди, – как и вы. Я думал, что вы собирались в Вермонт, Джон.
– Ну, вот что я тебе скажу. Такого волнительного дня у нас не было с тех пор, как в 1923 году в Саут-Стоунэме сгорел обувной магазин. Копы перекрыли все дороги, ведущие из города.
Эдди не сомневался, что местные жители могли миновать любой блокпост, предъявив соответствующее удостоверение личности, но тут у него в голове мелькнула другая идея.
– Вы хотите сказать, что не сможете выбраться из города, возникни у вас такое желание, не повстречав ни единого копа?
Последовала короткая пауза. Эдди почувствовал, что кто-то стоит рядом. Не поворачиваясь, понял, что Роланд. Кто еще в этом мире мог пахнуть, тонко, но бесспорно, другим миром?
– Ну, ладно, – наконец подал голос Каллем. – Может, я знаю лесную дорогу, или две, которые ведут в Лоувелл. Лето выдалось сухим, пожалуй, смогу проехать по ним на моем пикапе.
– Одну или две?
– Ну, скорее, три или четыре, – вновь пауза, которую Эдди не стал прерывать. Разговор с Каллемом доставлял ему безмерное удовольствие. – Пять или шесть, – вновь Эдди не отреагировал. – Восемь, – и когда Эдди рассмеялся, Каллем спросил. – А что у тебя на уме, сынок?
Эдди глянул на Роланда, который протягивал ему зажатый в оставшихся пальцах правой руки жестяной тюбик с таблетками аспирина. Благодарно кивнул.
– Я бы хотел, чтобы вы приехали в Лоувелл, ответил он Каллему. – Похоже, нам нужно еще кое о чем поговорить.
– Да, а я, судя по всему, это чувствовал, только не головой, а сердцем, потому что в голове вертелась мысль: «Скоро я уеду в Монпелье». Однако, находил какие-то мелкие поводы, чтобы задержаться подольше. Если б ты позвонил пятью минутами раньше, линия была бы занята. Я говорил с Чарли Бимером. Его жену и убили в магазине, знаете ли. И ее сестру. А потом я подумал: «Какого черта, приберусь-ка я в доме, прежде чем брошу чемодан в пикап и уеду». Нет, в голове ничего не было, но сердцем я все-таки ждал звонка с того самого момента, как проводил вас. Где вы будете? На Тэтлбек-лейн?
Эдди вскрыл тюбик, с жадностью посмотрел на таблетки. Наркоман навсегда остается наркоманом, согласился он с народной мудростью.
– Именно. Вы говорили, что Тэтлбек-лейн -двухмильная дорога, которая обеими концами упирается в шоссе 7, не так ли?
– Говорил. На Тэтлбек такие красивые дома, короткая, раздумчивая пауза. – Правда, многие продаются. В последнее время там появилось очень уж много приходящих. О чем, я, кажется, уже упоминал. Людей они нервируют, а богатые могут позволить себе переехать из тех мест, где что-то мешает им спокойно спать по ночам.
Больше Эдди ждать не мог. Взял три таблетки аспирина и бросил в рот, наслаждаясь горечью, которые они оставили на языке. Боль, конечно, доставала его, но он мог бы выдержать и куда как более сильную, если б ему удалось получить весточку от Сюзанны. Но она не давала о себе знать. У него возникла мысль, что линия связи между ними, и без того ненадежная, перестала существовать после рождения ребенка Миа.
– Вам, парни, лучше бы держать ваши стреляющие железки под рукой, раз уж вы направляетесь на Тэтлбек в Лоувелле, – продолжил Каллем. – Что касается меня, то я брошу дробовик в кабину, прежде чем садиться за руль.
– Почему нет? – согласился Эдди. – Вы хотите увидеть свою машину где-нибудь на Тэтлбек-лейн, не так ли? Обязательно увидите.
– Да уж, старую «гэлекси» не спутаешь ни с какой другой, – согласился Каллем. – Скажи мне, сынок, в Вермонт я вот не поехал, но у меня такое чувство, что вы хотите меня куда-то послать, если я соглашусь. Тебя не затруднит сказать, куда именно?
Эдди подумал, что Марк Твен мог бы назвать следующую главу, несомненно, колоритной жизни Джона Каллема «Янки из Мэна при дворе Алого Короля», но решил не озвучивать свои слова.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18


А-П

П-Я