vitra сантехника 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Они считают их метафорами, аллегориями, когда кто-нибудь, кто чувствует эти поля, рассказывает о них. Один учёный знал. Он умер в тюрьме. Позже я расскажу тебе о нем. Это великое табу, из которого произрастают все остальные табу. Они пытаются остановить не сам секс. Секс настолько мощная штука, что его нельзя остановить. Именно. Да, любимая. Вот так. Единение. Оно происходит в момент смерти, но даже тогда нас пытаются обокрасть. Это единение вычленили из секса. Вот откуда берутся фантазии. И половая распущенность. Искания. Чёрные, гомосексуализм, наши родители, люди, которых мы ненавидим, сенбернары. Всё. Это вовсе не неврозы и не извращения. Это искания. Отчаянный поиск. Каждый человек жаждет секса с врагом. Потому что ненависть тоже мобилизует поле. И потом. Ненависть. Безопаснее. Безопаснее любви. Любовь слишком опасна. Господи, Господи, я люблю тебя. Я люблю тебя. Я хочу глубже. Обопрись на мои локти, поддерживай себя моими руками. Да. Поэзия — это не образность. В смысле, это не ложь. Это правда, когда я говорю, что обожествляю тебя. Вне постели так не говорят. Вне постели обычно произносят только слово «любовь». Слово «поклонение» слишком пугает. Некоторые люди не могут произнести слово «люблю» даже в постели. Ищут, от партнёра к партнёру. И никогда не могут сказать «люблю». Потому что не чувствуют любви. Они под контролем. И не разрешают нам её познать, иначе игре конец. Их имя? У них миллион имён. У них монополия. Они сдерживаются. Они хотят искоренить любовь и среди всех остальных, контролировать. Контролировать всех и каждого из нас. Загнать в подполье, превратить в фоновый шум. Чтобы ничто не вырвалось. Вот как. Как это происходит. Любимая. Сначала они задавили телепатию, потом секс. Вот откуда берутся шизофреники. Сладкая моя. Почему у шизофреников сначала появляются сексуальные просветления? Почему гомосексуалисты разбираются в оккультных штуках? Разрушаешь одно табу, подходишь ближе к другому. Наконец полностью разрушаешь стену. Вырываешься. Как мы с тобой, вместе. У них так не бывает. Приходится нас разделять. Всегда разделение и раскол. Белые против чёрных, мужчины против женщин, во всем твёрдость и последовательность. Держать нас врозь. Не разрешать нам сливаться. Превратить секс в грязь. Ещё несколько минут. Ещё немножко. Мой язык в твоём ушке. О, Боже. Скоро. Так быстро. Это чудо. Все общество обучено. Не допускать. Уничтожать любовь. О, как я тебя люблю. Поклоняюсь тебе. Обожаю тебя. Ребекка. Красавица моя, красавица. Ребекка. Они хотят не дать нам. Объединить. Силы. Ребекка. Ребекка. Ребекка.
Трип седьмой, или Нецах
Хотя Лилипут, которого звали Маркофф Чейни, не состоял в родстве с знаменитыми Чейни из Голливуда, его имя всегда было предметом нескончаемых шуток. По мнению гигантского и глупого большинства, довольно плохо родиться уродом. Но ещё хуже носить фамилию, которая в сознании этих крупногабаритных болванов ассоциируется с двумя самыми знаменитыми исполнителями ролей безобразных чудовищ[19]. К пятнадцати годам у Лилипута выработалось стойкое отвращение к «нормальным людям», причём в относительных единицах это отвращение было масштабнее мизантропии Павла Тарсянина, Климента Александрийского, Свифта Дублинского и даже Роберта Патни Дрейка. Он жаждал отмщения. Справедливого отмщения.
Уже обучаясь в колледже (Антиохском, Йеллоу-Спрингс, 1962 год), Маркофф Чейни обнаружил ещё одну скрытую шутку в своём имени, и если учесть, что ему предстояло стать самой большой головной болью для иллюминатов, это произошло при весьма примечательных обстоятельствах. Шла лекция по математике, и поскольку дело было в Антиохском колледже, два студента, сидевшие сзади Лилипута, не обращали ни малейшего внимания на профессора, обсуждая собственные интеллектуальные открытия. Поскольку речь, опять-таки, идёт об Антиохии, они лет на шесть опережали интеллектуальные способности обычных среднестатистических умников страны. Они рассуждали об этологии.
— Поэтому у нас сохранились такие же инстинкты, как у наших предков приматов, — говорил один студент (родом из Чикаго, по фамилии Мун, чокнутый даже по антиохским меркам). — Но мы накладываем на них культуру и закон. Вот почему мы раздваиваемся, врубаешься? Можно сказать, — голос Муна выдавал явную гордость за афоризм, который он собирался произнести, — что человечество — это законопослушные приматы.
— …и, -сказал в этот момент старый профессор Фред Диджитс, — когда такой связанный ряд событий появляется в случайном процессе, мы получаем то, что называется «цепью Маркова»[20]. Надеюсь, в связи с этим мистер Чейни не станет объектом шуток до конца семестра, хотя связанный ряд его появлений на лекциях действительно кажется элементом чисто случайного процесса.
Аудитория грохнула; чёрный список Лилипута пополнился очередной группой людей, которых он когда-нибудь заставит жрать дерьмо.
В сущности, насмешки над ним не утихали ни на лекциях по математике, ни на других лекциях. Бывали времена, когда он просто не мог находиться рядом с гигантами, и тогда он прятался в своей комнате, раскрыв гармошку вкладыша «Плейбоя», и мастурбировал, мечтая о миллионах и миллионах цветущих молодых женщин, сложенных как модели из журнала. Однако сегодня «Плейбой» ему не помог; хотелось чего-то похабнее. Прогуливая следующую лекцию по анатомии человека (всегда исправно ставившей его в унизительные положения), он поспешно пересёк Дэвид-стрит, прошёл мимо Атланты Хоуп, не обратив на неё ни малейшего внимания, ворвался в свою комнату и закрыл за спиной дверь на цепочку.
Черт бы побрал этого старого Диджитса, и всю математическую науку с её прямыми, квадратами, средними, всем измеряемым миром, который считает его аномалией, случайным фактором. Раз и навсегда, уже не в фантазиях, а в глубине души он объявил войну законопослушным приматам, закону и порядку, предсказуемости, негативной энтропии. В любом уравнении он всегда будет случайным фактором; и с этого дня до самой его смерти будет идти гражданская война: Лилипут против Диджитса[21].
Он вытащил порнографическую колоду карт Таро, которой пользовался, когда для получения оргазма нуждался в дичайших фантазиях, и аккуратно их перетасовал. «Начнём, пожалуй, с маркоффчейнианской мастурбации», — подумал он, злобно усмехаясь.
Вот так, без всяких контактов с Легионом Динамического Раздора, Эридианским Фронтом Освобождения и даже Древними Жрецами Единого Мумму, Маркофф Чейни начал свой крестовый поход против иллюминатов, даже не подозревая об их существовании.
Его первое конкретное действие — реальное взятие бастиона — началось в Дейтоне в следующую субботу. В «Нортоне», знаменитом магазине грошовых товаров, он увидел вывеску:
ПРОДАВЦЫ НЕ ИМЕЮТ ПРАВА ПОКИДАТЬ ЗАЛ
БЕЗ РАЗРЕШЕНИЯ СТАРШЕГО.
АДМИНИСТРАЦИЯ
«Вот как? — подумал он, — бедные девочки должны писать в трусики, если не смогут найти начальство?» Он вспомнил школьные годы («Разрешите выйти из класса, сэр?») и ритуалы, казавшиеся бессмысленными, внезапно обрели какой-то жуткий смысл. Разумеется, математический. Они пытаются низвести всех нас до уровня предсказуемых устройств, роботов. Ха! Не зря он целый семестр посещал интенсивный курс текстуального анализа современной поэзии. В очередной вторник Лилипут вернулся в «Нортон» и спрятался в большом электрическом кофейнике, дожидаясь, когда уйдут сотрудники и универмаг закроется. Через несколько мгновений он снял со стены вывеску и повесил вместо неё другую:
ПРОДАВЦЫ НЕ ИМЕЮТ ПРАВА ПОКИДАТЬ ЗАЛ
ИЛИ ПОДХОДИТЬ К ОКНУ
БЕЗ РАЗРЕШЕНИЯ СТАРШЕГО.
АДМИНИСТРАЦИЯ
В последующие несколько недель он регулярно захаживал универмаг. Вывеска оставалась на месте. Так он и думал: в строгой иерархии никто не ставит под сомнение приказы, якобы спускаемые сверху, а те, кто находится наверху, настолько далеки от реальной рабочей ситуации, что никогда не видят происходящего внизу. Социальный процесс определяется не средствами производства, а цепочками коммуникации. Маркс заблуждался, не владея инструментом кибернетики. В этом он был похож на инженеров его эпохи, которые рассматривали электричество с точки зрения совершённой работы, пока Маркони не стал рассматривать электричество с точки зрения передаваемой информации. С тем, что подписано словом «Администрация», никто никогда не станет спорить; Лилипут всегда мог выдать за эту Администрацию самого себя!
Вместе с тем он обратил внимание, что сотрудники выглядели более раздражёнными; покупатели это ощущали и сами становились брюзгливее. Уровень продаж, как он и предполагал, снизился. Это была своего рода извращённая поэзия. «Дополненная» Лилипутом фраза с её спотыкающимся ритмом и идиотским смыслом беспокоила всех, но лишь на подсознательном уровне. Впрочем, пусть в этом разбираются маркетологи и статистики с их компьютерами…
Его отец был владельцем акций в корпорации «Блю Скай», обычно считавшейся самой бесперспективной на фондовой бирже (она производила устройства, которые предполагалось использовать при посадке на планеты со слабой гравитацией); однако курс акций стремительно взлетел, когда Джон Фицджеральд Кеннеди объявил, что до наступления 1970 года США отправят человека на Луну. Теперь у Лилипута был гарантированный ежегодный доход, составлявший три тысячи шестьсот долларов в год, то есть триста долларов в месяц. Для его целей этого было достаточно. Он жаждал мщения.
Ведя спартанский образ жизни, зачастую ограничиваясь в обед банкой сардин и пинтой молока из автомата и всегда путешествуя междугородным автобусом, Лилипут непрерывно объезжал страну, при всяком удобном случае вывешивая свои «усовершенствованные» сюрреалистические объявления. В его фарватере медленно поднималась волна анархии. Иллюминаты ни разу его не засекли: его маленькое эго не поддавалось обнаружению, потому что он сжигал себя изнутри, движимый внутренним импульсом, как диктатор или великий художник, хотя, в отличие от них, у него не было жажды признания. Долгие годы иллюминаты приписывали его «шалости» дискордианцам, ДЖЕМам и эзотерическому ЭФО. Пламя, поднимавшееся над Детройтом, Бирмингемом, Буффало и Ньюарком, перекидывалось на те города Америки, в универмагах которых зажигались вывески Лилипута. Сто тысяч демонстрантов маршировало к Пентагону и некоторые из них пытались изгнать Демона (иллюминаты в последнюю минуту успели предотвратить изгнание, не позволив им замкнуть круг); съезд Демократической партии проводился за колючей проволокой; в 1970 году комитет Сената объявил, что за год произошло три тысячи взрывов бомб, в среднем по десять взрывов в день; к 1973 году группы Моритури появились в каждом колледже и каждом пригороде; появлялась и возвращалась Симбионская Армия Освобождения; вскоре Атланта Хоуп уже не могла держать под контролем «Божью молнию», которая занялась собственной разновидностью терроризма гораздо раньше, чем входило в планы иллюминатов.
— Где-то заложен случайный фактор, — сказали специалисты в «Международном обществе иллюминатов».
— Где-то заложен случайный фактор, — сказал Хагбард Челине, изучая выходные данные БАРДАКа.
— Где-то заложен случайный фактор, — мечтательно произнёс вождь ЭФО Дили-Лама в своём подпольном убежище под Дили-плазой.
Водители на коварных горных дорогах растерянно чертыхались, глядя на дорожные указатели, гласившие:
ОСТОРОЖНО: СКОЛЬЗКАЯ ДОРОГА
ОГРАНИЧЕНИЕ СКОРОСТИ 50 МИЛЬ В ЧАС
ЗОНА КАМНЕПАДА
НЕ СОРИТЬ
Люди, платившие огромные вступительные взносы, чтобы стать членами элитарных клубов с безукоризненно вышколенными официантами, были смутно обескуражены, замечая в клубах таблички:
СЛЕДИТЕ ЗА ШЛЯПОЙ И ПАЛЬТО
ЗА ПРОПАВШИЕ ВЕЩИ АДМИНИСТРАЦИЯ КЛУБА
ОТВЕТСТВЕННОСТИ НЕ НЕСЁТ
В свободное время Лилипут колдовал над электроникой. По всей стране пешеходы нерешительно мялись на тротуарах, когда на электрических табло загорался знак «ИДИТЕ», а на светофоре зажигался красный свет, и наоборот, когда сигнал светофора становился зелёным, а электронное табло требовало: «СТОЙТЕ». Его деятельность разветвлялась и расширялась; после того как он проводил целую ночь за ксероксом, сотрудники фирм впадали в замешательство, получая ранним утром служебные записки следующего содержания:
1. Все заявления на отпуск должны сдаваться в отдел кадров в трех экземплярах не менее чем за три недели до планируемого начала отпуска.
2. Все сотрудники, которые вносят изменения в планируемый отпуск, должны уведомить отдел кадров, заполнив форму 1472 «Изменение планов на отпуск», и сдать её за три недели до изменения планов.
3. Все отпуска должны быть одобрены начальником отдела и могут быть изменены, если они входят в конфликт с планируемыми отпусками сотрудников высшего звена и (или) сотрудников, имеющих больший стаж работы.
4. Начальники отделов имеют право в любой момент извещать об обмене планируемых отпусков при условии, что сотрудника уведомляют за сорок восемь часов, то есть за два рабочих дня, или раньше, в зависимости от обстоятельств. (Сотрудникам, пересекающим Международную линию перемены дат, см. форму 2317.)
5. Сотрудникам не разрешается обсуждать планы на отпуск с другими сотрудниками или обмениваться датами отпусков.
6. Эти несколько простых правил избавят сотрудников от ненужных разногласий и разочарований, и если мы все будем сотрудничать, лето пройдёт гладко.
Администрация
26 апреля того года, когда иллюминаты пытались имманентизировать Эсхатон, Лилипут почувствовал боль, колики, тошноту, резь в глазах, онемение в ногах и головокружение. Он отправился в гостиничный медпункт, и сразу после описания симптомов его срочно повезли в закрытой машине к зданию, фасад которого занимал магазин «Куклы-качины индейцев хопи», а в задней части находилась лас-вегасская контора ЦРУ. К тому времени у него сильно поднялась температура, но он услышал, как кто-то сказал: «Ха, здесь мы опередили ФБР и водопроводчиков.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42


А-П

П-Я