https://wodolei.ru/catalog/unitazy/cvetnie/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Но в глубине души не мог не заметить некоторой фальши в своем самобичевании.
— Сэр, я не знаю. Но я знаю, что я провалил задание.
Ничто не дрогнуло на кошмарной маске тейлоровского лица.
— Вздор. Я с удовольствием сообщу вам, когда вы провалите задание, лейтенант. А пока у меня каждый офицер на счету. — Тейлор глубоко втянул воздух, словно в бешенстве от детского поведения Мередита. Он явно не желал даже попытаться его понять. — Ваша просьба отклонена.
— Сэр… — начал Мередит, охваченный яростью. Он не находил слов, но чувствовал, что ни за что не сможет продолжать служить, как раньше. Он никогда больше не вернется на эти улицы. По крайней мере, в форме.
— Лейтенант, — оборвал его Тейлор. — Было бы прекрасно, если бы военная служба состояла только в том, чтобы принимать правильные решения в очевидных обстоятельствах, в том, чтобы разбивать в пух и прах каких-нибудь зловредных чужеземцев с хвостами и рогами, а потом проходить победным маршем по родным улицам. — Тейлор не отрывал горящего взгляда от глаз Мередита. — К сожалению, наша служба состоит еще и в том, чтобы найти это чертово правильное решение, когда приказы нечетки, задание отвратительно и все идет наперекосяк. Долг солдата, — отчеканил Тейлор громовым голосом, — заключается в том, чтобы честно делать свое дело в бесчестные времена… и найти наилучший возможный выход из наихудшей ситуации. Это означает… твердо верить, что есть вещи поважнее, чем твои личные амбиции… и даже твои личные убеждения. Это означает готовность пожертвовать… всем. — Тейлор сел назад в кресло, не отрывая глаз от глаз подчиненного. — А иногда это означает — просто завязать потуже шнурки на ботинках, когда весь мир идет к чертям собачьим. Понятно, лейтенант?
— Да, сэр. Понятно, — соврал Мередит, чувствуя, что у него все смешалось и в голове, и в сердце.
— Тогда убирайтесь отсюда и идите отоспитесь.
Мередит встал по стойке «смирно» и отдал честь в надежде скрыть внутренний разлад за внешним ритуалом самообладания. Он четко развернулся и, печатая шаг, направился к двери.
Он больше не злился на Тейлора. Он просто ненавидел его — за силу, за превосходство.
— Да, лейтенант! — окликнул его Тейлор с порога.
— Сэр?
— Я слышал, вы сегодня убили человека. Полагаю, впервые?
— Да, сэр.
Тейлор задумчиво посмотрел на молодого человека через всю комнату, воздух которой, казалось, потрескивал от напряжения. — Вы… случайно не заметили, какого цвета была у него кожа?
Мередит почувствовал такой взрыв ярости, по сравнению с которым померкла вся его предыдущая злость.
— Я убил черного человека, сэр.
Тейлор кивнул. Он смотрел на Мередита спокойно, не обращая внимания на ярость, на неуважительный тон лейтенанта.
— Лейтенант, я лично считаю… что жалость к себе погубила больше достойных людей, чем все порочные женщины за всю историю человечества. К завтрашнему дню определитесь, кто же вы на самом деле, черт побери… и, если вы по-прежнему станете настаивать на переводе, я отдам соответствующий приказ. Можете идти.
Мередит вернулся к себе и колотил кулаками по шкафчику до тех пор, пока не разбил в кровь костяшки пальцев и боль не стала невыносимой. Он не знал, сломал ли он какую-нибудь кость, да и не желал знать. В часы предрассветного полумрака он твердо решил завтрашним утром, не откладывая, поймать Тейлора на слове. Потом он заснул, невзирая на горящую боль в разбитых руках, под отдаленный гул вертолетных патрулей.
Разбудил его стук в дверь. Стучал незнакомый Мередиту лейтенант испанского происхождения. Новичок выглядел смущенным.
— Простите, что разбудил вас.
Мередит что-то пробормотал в ответ, пытаясь сосредоточиться.
— Меня зовут Мэнни Мартинес, — представился он, протягивая руку. — Я новый начальник службы тыла. А вы лейтенант Мередит, верно?
— Угу.
— Меня послали к вам из штаба. Лейтенант Баррет заболел, и майор Тейлор хочет поручить вам выполнение его задания. Я говорил, что и сам могу, но…
Пожимая новичку руку, Мередит рассмотрел его. Серьезный молодой человек. Он казался совсем юным, хотя Мередит видел, что на самом деле они оба примерно одного возраста. В акценте ночного гостя так и звучало: «Я из Техаса, и я получил надлежащее образование, слава Богу», и в отличие от большинства испанцев он не растягивал гласные.
— Ничего, все в порядке, — успокоил его Мередит, понимая, что ни за что не допустит, чтобы вместо него на улицы города вышел этот необстрелянный офицер.
— Сержант из штаба говорил, что это будет обычный рядовой конвой. По вашему вчерашнему маршруту. — Новый лейтенант заметно нервничал, во всех его словах сквозила бесконечная неуверенность в себе. — Я говорил им, что с радостью возьмусь…
— Не волнуйся, старина. Все нормально, — сказал Мередит. — Вот только выпью чашечку кофе.
3
Мексика 2016 год
— Его называют «Эль Диабло», — сказал разведчик, все еще отдуваясь после долгого подъема. Ущелье, где партизаны прятали свои машины, находилось гораздо ниже высокогорной деревни. — Местные утверждают, что он восстал из мертвых.
— Что он говорит? — требовательным тоном спросил капитан Морита, прикомандированный к отряду японский военный советник. По-испански он выучил только несколько слов и вовсе не стремился пополнять свой словарный запас. Все приходилось переводить для него на английский.
Полковника Района Варгаса Морелоса такая ситуация вполне устраивала. Он очень гордился своим английским, который выучил в приграничных городках еще в те годы, когда трудился в поте лица, переправляя грузы контрабандных наркотиков, задолго до того, как стать Героем Революции. К тому же слабое знание испанского позволяло легче контролировать японца.
Варгас нарочно тянул с ответом. Советник задал вопрос слишком настойчиво, без должного уважения. В конце концов, Варгас — полковник, поэтому он выдержал паузу, с важным видом оглядывая закопченный трактир. Неровные ряды разномастных столов и стульев. Старый пес, скребущий у себя за ухом неверными движениями придурка. Варгас не торопясь изучил все помещение, избегая, однако, смотреть на японца. Бутылки, беспорядочно расставленные позади стойки, зеркало, пересеченное по диагонали похожей на молнию трещиной. Выцветшие открытки с видами Таксона и Пасадены, блестевшие в свете «летучей мыши».
Наконец он повернулся к Морите.
— Он говорит, — начал Варгас, — что у нового командира гринго есть прозвище. Его называют «Дьявол». — Он не взял на себя труд переводить ту часть донесений, что касалась предполагаемого воскресения американца.
Японский офицер не понимал подобных вещей, и Варгас уже достаточно наслушался замечаний об отсталости своих соотечественников.
Морита хмыкнул:
— Не очень-то полезная информация.
Варгас на секунду повернулся спиной к Морите и разведчику и облокотился на стойку.
— Эй ты, шелудивый пес, — крикнул он трактирщику. — Подай мне две рюмки своей паршивой текилы.
Трактирщик выполнил заказ в мановение ока. Удовлетворенный Варгас развернулся назад и вновь очутился с разведчиком лицом к лицу.
Спиной и локтями он привалился к длинной деревянной стойке.
— Продолжай, Луис, — протянул полковник. — Расскажи мне еще об этом дьяволе, который спит со своей собственной матерью.
Лицо разведчика блестело от пота. Вечера в горах стояли прохладные, но подъем по тропе к широкому, похожему на чашу плато, где спряталась их деревушка, вытянул всю влагу из тела разведчика. Хороший признак. Значит, он серьезно относится к своим обязанностям, подумал полковник. Войди он в трактир свежим и отдохнувшим, Варгас застрелил бы его.
— Его очень боятся, мой полковник, — продолжил Луис. — Гринго перевели его из Сан Мигель-де-Альенде. Говорят, он натворил там дел. Говорят, у него лицо дьявола. Он носит серебряные шпоры и насвистывает старую ирландскую песню. Еще говорят, что тому, кто услышал свист и звон его шпор, недолго осталось жить.
Варгас поднял одну из двух маленьких рюмок с текилой и знаком приказал разведчику взять вторую. Он уже давно перестал предлагать выпивку японцу, который все равно всегда отказывался.
— Что он сказал? — нетерпеливо поинтересовался капитан Морита.
Варгас холодно взглянул на японца, затем резким эффектным жестом осушил рюмку.
— Он сказал, что американец — клоун. Носит шпоры. И свистит.
— Он долго говорил, — настаивал японец. — Что еще он сказал?
— Что наш американец — дерьмовый болван.
— А что известно о его прошлом? Получил ли ваш человек какую-нибудь информацию об излюбленных приемах боевых действий нового командира? Насколько серьезную угрозу он собой представляет?
Варгас расхохотался. Громко. Потом провел тыльной стороной ладони по выросшей на щеках щетине.
— Слушай, что за ерунду ты болтаешь? Ни хрена он нам не опасен. — Варгас ткнул пальцем в свой ремень, сделанный из мягкой черной кожи, с круглой золотой пряжкой. — Знаешь, откуда он у меня, Морита? Я его снял с американского генерала. Все твердили: «Эй, Варгас, этот парень — твердый орешек. Будь настороже». И знаешь, что я сделал с этим ублюдком? Я перерезал его сраную глотку. В его собственном паршивом доме. Потом я оттрахал его старуху. А потом заставил ее съесть его яйца. — Варгас смачно плюнул на пол.
— Спросите своего человека, — упрямо повторил Морита, — удалось ли ему узнать что-нибудь действительно важное о новом командире противника?
Варгас театральным жестом подозвал трактирщика.
— Еще пару. Ты слишком беспокоишься, друг, — заявил он японцу. Но все же вновь обратился к разведчику: — Эй, что за дела, Луис? Ты приходишь к нам с какими-то сказками. Нам не надо твоих поганых сказок. Расскажи мне что-нибудь вправду серьезное об этом ублюдке.
Разведчик со страхом посмотрел на него.
— Мой полковник, он всегда играет не по правилам. Он делает сумасшедшие вещи. Говорят, он совсем не похож на остальных гринго. Он хорошо говорит по-испански и ведет себя как большая шишка. — Луис замолчал, и Варгас увидел, что он взвешивает каждое слово. — Он привез с собой своих людей. С ним черный человек, хорошенький, как девушка.
— Может, они педики, — ухмыльнулся Варгас. Разведчик засмеялся ему вслед. Но не так весело, как следовало бы. У Варгаса зародились сомнения.
— И еще, мой полковник, с ним мексиканец с севера, из-за границы. Этот толком не говорит по-испански, но прекрасно знает английский.
— Это нам на руку, — твердо сказал Варгас. — На севере все мексиканцы превращаются в полное дерьмо.
— Еще там офицер, который говорит с акцентом. Говорят, он еврей. Из Израиля.
— Тоже слабак, — определил Варгас. — Луис, похоже, твой паршивый дьявол не так уж и страшен.
Разведчик снова рассмеялся. Но в его голосе звучали тревожные нотки. Так смеются испуганные женщины, а уж никак не солдаты революции.
— Знаешь, Луис, — проговорил Варгас, пододвигаясь поближе, чтобы тот мог чувствовать запах его дыхания и осознать себя полностью во власти командира. — Мне кажется, есть что-то еще. Возможно, что-то такое, что ты не хочешь мне рассказать. И вот я не знаю, почему ты не желаешь рассказать своему полковнику все?
— Мой полковник… — начал было разведчик.
Варгас легонько шлепнул разведчика по затылку своей огромной ладонью. Японцу со стороны могло показаться, что то был всего лишь дружеский жест. Глупые счастливые мексиканцы. Вечно обнимаются, пожимают друг другу руки, хлопают друг друга по плечам… Но разведчик отлично понял смысл невинного движения.
— Значит, так, — сказал Варгас. — Выпей еще текилы. А потом давай поболтаем, Луис.
Бедняга быстро проглотил водку, забыв об обязательном ритуале.
— Мой полковник, — объявил он с нескрываемым волнением, — говорят, что это он убил Гектора Падилью в Гуанахуато.
Варгас застыл. Так прошло довольно много времени, затем он фыркнул, как рассерженный зверь. Полковник снял руку с затылка разведчика и поднял ее жестом, включавшим в себя одновременно и угрозу, и утверждение.
— Фигня, — скривился он. — Гектор погиб в катастрофе. В горах. Это всем известно.
— Мой полковник, — робко протянул разведчик. — Я только передаю, что говорят другие. Утверждают, что катастрофу подстроили. Это Эль Диабло подослал своих людей в лагерь команданте Падильи. Что…
— Луис, — холодно прервал его Варгас. — Как давно мы знаем друг друга?
Разведчик принялся считать в уме месяцы. Месяцы выстроились в год, потом в другой.
— С Закатекаса, — наконец объявил он. — С хороших времен. Еще до прихода гринго.
— Правильно, брат. И я тоже тебя хорошо знаю. Например, я знаю, когда у тебя есть что мне сказать. Как сейчас. — Варгас рассек рукой воздух. — Что ты болтаешь о Гекторе Падилье, когда у нас шел разговор вовсе не о Гекторе Падилье. — Полковник внимательно посмотрел в бегающие глаза собеседника. — Ведь не о нем?
— Нет, мой полковник.
— Так о ком мы тогда разговаривали, Луис?
В желтом свете трактира разведчик серьезно и внимательно поглядел на Варгаса.
— О вас, мой полковник. Говорят, этого гринго прислали… за вашей головой.
Варгас рассмеялся. Но смеху предшествовало мгновение тягостного молчания, когда тень смерти неожиданно промелькнула между двумя собеседниками.
Варгас хлопнул ладонью по стойке. Потом хохотнул опять и плюнул на пол.
— О чем вы разговаривали? — настойчиво спросил японский советник. — Что он говорит?
Варгас перестал смеяться. Он знаком приказал разведчику убираться из трактира, что тот и сделал с видимым облегчением. Полковник повернулся и, широко расставив ноги, уставился на крохотного желтолицего человечка, что так уверенно сидел за его столом. Варгас не доверял японцам. Он никогда не верил, что они помогают спасти революцию только по доброте сердечной. Тут речь шла о власти. Борьба за власть пронизывала все. Отношения между мужчиной и женщиной, между друзьями. Между правительствами и странами.
Японцы рвались к власти. Они с ума сходили от нее, как старик, потерявший голову из-за молоденькой женщины.
Как жалко, что у японцев такое хорошее оружие.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87


А-П

П-Я