Каталог огромен, цена порадовала 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

И в своей семье. А заодно и в мире вообще. Отец поглощен новой семьей и счастлив. Мать ушла в свои проблемы и считает, что у старшей дочери их нет. Юлька — та вообще не способна замечать дальше собственного носа. А ей, Вике, впору выть на луну. Ей тридцать лет. Еще немного, и она станет похожа на Ольгу Петровну — будет так же орать на учеников, подпрыгивая от каждой неверной ноты. Да ее уже сейчас все раздражает. И храп матери, сотрясающий стены (напоминание о том, что неизбежно ждет ее, Викторию), и скрип в спальне, этот бесстыдный эгоистический скрип (напоминание о том, что ее не ждет). Никогда. Она так и останется не у дел, ничего не изведав, годная лишь на то, чтобы работать за других, профессионально расти да воспитывать племянников. Горячая слеза жалости к себе сползла по щеке и увлажнила подушку. Племянник зачмокал под боком. У Вики в мозгу всплыл весь текст письма: «Вика, милая! Хочешь — верь, хочешь — не верь, но это я, Марина. Вика, ты мне очень нужна. Поверь, ты одна в состоянии мне помочь! Приезжай сразу, как получишь письмо. Если ты не приедешь — я никогда тебе этого не прощу! Марина». Глава 2 Вика стояла перед зданием областной клинической больницы и беспомощно крутила головой. Еще раз перечитала адрес: Краснодарская, 8. Прямо напротив нее на огромном, красного кирпича, корпусе красовалась аккуратная белая восьмерка. Приехали!Впервые заползла мысль о розыгрыше. Если ее разыграли, то это финал… Хоть садись в лужу, в которой стоишь, и.., хочешь — плачь, хочешь — смейся. Здесь, в этом огромном городе, у Вики никого нет. День потерян. Можно, конечно, пойти погулять по магазинам. Но только не с Викиными деньгами. Придется возвращаться на вокзал. Ясное дело — здесь никто не живет. Тут — больница. Большие новые корпуса, больничный городок. Мимо Вики торопливо сновали люди туда-сюда. Несколько раз ее даже толкнули, да еще и посмотрели с подозрением, как на ненормальную. Неизвестно, сколько бы она так простояла, если бы от ворот не отделился охранник в камуфляже и не поинтересовался, зачем она тут стоит. Вика молча протянула ему конверт с адресом. Охранник махнул рукой в глубь больничного двора, и Вика послушно пошла туда, куда ей показали. На адресе были указаны корпус и номер комнаты. Внизу, в холле для посетителей, ей объяснили, что первая цифра у трехзначного числа — это этаж, и согласно ему нужно позвонить и вызвать кого нужно.Вика так и сделала. Набрала по телефону код этажа и позвала Марину из двенадцатой комнаты.Марина не вышла, но зато за Викой пришла молчаливая и строгая медсестра и позвала ее за собой.Они проехали на лифте на шестой этаж. Молча миновали длинный пустынный коридор и подошли к палате № 12. Заглянув туда, медсестра разрешила: проходите. Вика отчего-то испугалась. Она ничего не понимала, не успела себя подготовить к чему-то конкретному и запаниковала. Что-то подобное она испытала однажды, когда на соревнованиях ей предстояло съехать на лыжах с высокой горы.Вика взяла себя в руки и, открыв белую дверь, вошла внутрь. Палата оказалась светлой, чистой и просторной. Здесь стояла всего лишь одна кровать, а остальная мебель — диван, кресла, телевизор — пыталась заменить собой домашнюю обстановку. Такие больничные палаты Вика видела, пожалуй, лишь в сериалах. Все это Вика успела отметить в те несколько первых секунд, когда перешагнула порог палаты. Как сфотографировала. А потом она увидела женщину на кровати.Викин взгляд буквально прилип к ней, выискивая знакомые черты прежней Марины. Встреться они случайно на улице, Вика, конечно, не узнала бы бывшую подругу. Бледный, с желтоватым оттенком цвет лица, круги под глазами. Да, вот глаза… Пожалуй, глаза — зеленые, с янтарными крапинами — остались прежними. Они вспыхнули, едва Вика сделала первый шаг, засветились неподдельной радостью и чем-то еще…— Я знала, что ты сегодня приедешь! — торжествующе возвестила Марина и приподнялась. Она поправила подушку и села. — Возьми стул и садись поближе.Вика сняла плащ, взяла стул.— Марина, ты в своей записке ни словом не обмолвилась, что.., ты в больнице.., я даже не подозревала.— Это не важно, — перебила Марина, жадно разглядывая подругу. — Главное, что ты приехала. Я так тебя ждала!Марина взяла Вику за руку и с нежностью и с каким-то даже трепетом погладила ее. Вике стало неловко. Она почувствовала себя.., слишком здоровой, что ли? Ей стало досадно за свой румянец на щеках, за свои мягкие белые пальцы, за свою здоровую полноту, которая теперь казалась неприличной на фоне болезненной Марининой худобы.— Ты заболела? — спросила Вика очевидное.— Да пустяки. Об этом — потом. Мы так давно не виделись! Я хочу, чтобы ты рассказала о себе.Виктория физически ощущала на себе Маринин взгляд, полный неподдельной заинтересованности. Более того, эта заинтересованность носила характер жажды, оттенок чего-то собственнического.Марина смотрела на Вику так, как, должно быть, смотрят матери на детей, приехавших в родной дом после долгого отсутствия.Виктория растерялась.— Что обо мне рассказывать, Марина? Живем вдвоем с матерью. У отца другая семья.— Правда? А твоя младшая сестра?— Юлька выскочила замуж, родила. Теперь у меня и братик есть — Артурчик, и племянник — Ромка. Такие вот дела.— Вот это да! Но Юлька же такая молоденькая, она, наверное, еще учится?— Учится. Отец оплачивает обучение. А мать нянчит внука. И мне, конечно, достается. Мать до сих пор не может смириться, что папа ушел к другой женщине.— Ну а ты? Ты сама? — перебила Марина. — У тебя мужчина есть?— Какой мужчина! — Виктория махнула рукой. — В нашем захолустье! Да и живу я как — школа, дом, магазин, дом, школа. Изредка — конкурсы в колледже и поездки на семинары. Пойти у нас в городе некуда, так что…— Понятно, — задумчиво произнесла Марина, не выпуская из рук Викину ладонь. — Ну а на работе.., все хорошо?Вика пожала плечами. Усмехнулась. Можно сказать и так: все хорошо. Учеников много. В конкурсах Вика с ними участвует, без дипломов не остается. Коллеги ее уважают. А с другой стороны — чего хорошего-то? Зарплата нищенская, нервотрепки — куча. Вот и думай — хорошо или плохо? Вика вкратце поведала Марине о своих перипетиях. Неподдельное внимание Марины удивляло. Она ловила каждое Викино слово и удовлетворенно кивала, не прерывая. На что это было похоже? Возможно, на то, как бабушки слушают своих внучек-невест. Бабка, лишенная собственных ярких переживаний, готова переживать задругах. Исподволь насыщаться чужими впечатлениями.Виктория подумала, что, вероятно, Маринина болезнь сыграла тут не последнюю роль — от Вики на Марину повеяло жизнью, весной, чем-то еще…Вика потихоньку освоилась с положением долгожданной интересной гостьи и рассказывала о себе уже в красках, подробно, с эмоциями. Марина смеялась, охала, ахала.Она вдруг вспомнила, что подруга с дороги и, конечно же, голодная. Марина заставила Вику достать из холодильника еду и накрыть на стол. Вика подчинилась. Теперь на журнальном столике между креслами пестрели фрукты, лежали нарезанные наспех сыр и колбаса, дымился ароматный кофе. Здесь, в Марининой палате, имелось все — от электрического чайника до сотового телефона. Холодильник был забит вкусностями до отказа. Сама Марина оставалась равнодушной к еде, зато с удовольствием наблюдала, как ест гостья. Собственноручно соорудила ей бутерброды и очистила банан. Вспомнили детство, общих знакомых, одноклассников. Посмеялись. Марине было интересно все — она подробно расспрашивала Вику об учебе в консерватории, об учениках, о коллегах.— Ну а ты? — спохватилась Вика. — Я ведь о тебе ничегошеньки не знаю. И хороша, приехала к больной подруге и болтаю о себе. Мы ведь столько лет не виделись! Где училась, где работаешь?Марина на какой-то миг отвела взгляд. Запахнула свой длинный халат и сложила руки между коленок.— Да я, собственно, университет-то не закончила. На третьем курсе выскочила замуж и… Все бросила. Так недоученная и осталась. — Марина засмеялась.— Значит, ты замужем?Виктории показалось, что Марина чуть замешкалась. Набрала воздуху побольше.— У меня замечательный муж, — неторопливо начала она.. — Умный, заботливый, ответственный. И симпатичный. Видишь, какую палату он мне организовал? Хотя не подумай, что на него деньги с неба сыплются. Крутится. Ему приходится много работать. Он из очень хорошей семьи. У них мужчины очень ответственные. В основном.Вика слушала вежливо, не перебивая. Хотя и не понимала, зачем так подробно останавливаться на муже. Лучше бы рассказала о себе.— С мужем мне повезло, — повторила Марина. — Конечно, как у каждого, у него имеются свои маленькие недостатки, но достоинств гораздо больше.— Нисколько не сомневаюсь, — подхватила Виктория. — Ты, Марина, достойна лучшего.Марина внимательно посмотрела на Викторию.— И ты достойна. Просто пока тебе не повезло.— Я?! — Виктория откровенно рассмеялась. — Ты посмотри на меня! Корова коровой. Мужчины рядом с такими, как я, мышей перестают ловить. На мне же пахать можно!Марина недовольно поморщилась:— Откуда такая заниженная самооценка? Ты ведь уже не подросток.Вика протестующе замахала руками:— Стоп! Мы договорились поболтать о тебе. Разве нет? Марина кивнула:— Да… Так вот… Муж. Его зовут Максим. Можно Макс. В свои тридцать пять лет он уже довольно известный, преуспевающий адвокат. Еще у меня есть две дочки.При упоминании о детях притушенное было свечение глаз усилилось. Лицо посветлело.— Шесть и десять лет. Карина и Рената. Красавицы! — со сдержанной гордостью добавила она.— А откуда такие имена вдруг возникли?— Ну… Рената — это муж назвал в честь Ренаты Литвиновой. Он ее поклонник. А Карина… Ты сама увидишь и поймешь.— Я их увижу?Викин вопрос застал Марину врасплох. Она смешалась, а потом поспешно ответила:— Я тебе фотографии покажу, у меня есть.— Значит, в личном плане у тебя все хорошо, — сделала вывод Виктория. — Муж хорошо зарабатывает, дом — полная чаша, дочки. Чего еще можно желать, правда? Полный ажур!— Пожалуй, — с запинкой согласилась Марина и коротко взглянула на Викторию. — Если не считать того, что я умираю.У Виктории из пальцев выскользнула чайная ложка и, звякнув о пустое блюдце, упала на пол.Марина со странной улыбкой наблюдала за Викторией. Вика открыла было рот, но Марина жестом остановила ее.— Викуша, будь добра, не говори ничего. То, что я сказала тебе, правда. Насчет меня не надо питать иллюзий, и меня не надо пичкать иллюзиями. Не я первая, не я последняя. Я не люблю лжи, если ты помнишь.Виктория во все глаза смотрела на Марину. Коричневые круги у той под глазами только оттеняли жесткий блеск ее зрачков. Она впилась глазами в Викторию, будто чего-то ждала от той.— Марин, может, тебе кровь нужна? Что-то еще? Я все готова…Марина покачала головой:— Мне уже помочь нельзя, забудь об этом. Я позвала тебя для другого.Марина пошевелилась в кресле, ища положения поудобнее. Вика догадалась, что та устала сидеть. Виктория помогла подруге подняться. Марина легла и показала на стул рядом с собой. Вика молча опустилась на него.— Я хочу, Вика, чтобы ты.., заняла мое место.Вика непонимающе уставилась на подругу. Когда-то давно они понимали друг друга с полуслова. Теперь все было наоборот.— Твое место.., где?— В жизни.Виктория невольно оглянулась на дверь. Ей стало жутко Бывает что тяжелобольные путают действительность со своими бредовыми видениями. И не поймешь, когда они понимают, о чем говорят, а когда — бредят.Марина нетерпеливо тряхнула головой.— Виктория, поверь, я в абсолютно здравом уме и твердой памяти. Я не сошла с ума, и эта идея пришла мне в голову не сегодня и не вчера. Я все обдумала, прежде чем написать тебе.— Марин.., ты извини, что я такая тупая. Но я никак не пойму — чего же ты от меня хочешь?Виктория вытерла вдруг вспотевшие ладони о шерстяную юбку.— Вика, только постарайся выслушать меня без протестов. Попробуй встать на мое место. Наберись терпения.— Считай, что я воды в рот набрала, — пообещала Вика и опустила глаза на одеяло. Ей трудно было смотреть на подругу.— В общем-то я ни о чем не жалею, — почти спокойно сказала Марина. — И я уверена, что там, впереди, не сплошная тьма, и мне даже интересно думать — что там? Нет, ты не думай, я не рисуюсь. Просто у меня теперь полно свободного времени. Вот я и размышляю. Я обо всем подумала. Но мне невыразимо больно оставлять девчонок. Мне неспокойно за них. Тебе трудно понять, у тебя нет своих детей, но ты постарайся. Ты ведь добрая, Вика, ты только представь…Марина сглотнула. Потянулась и взяла с подоконника стакан с водой. Отпила несколько глотков.— Мы с ними — одно целое. Они скучают без меня, даже если мы расстаемся всего на несколько часов. А тут… Они вдруг останутся одни, такие маленькие, беззащитные. Никто не сможет им толком объяснить, что же произошло. Ребенку трудно осознать понятие «смерть». Уход НАВСЕГДА. Они будут ждать и тосковать, я это знаю. И чем больше времени будет проходить, тем сильнее будут становиться их недоумение и тоска. Макс сам будет нуждаться в поддержке, и вряд ли он сумеет утешить детей. А я не хочу, Вика, чтобы они тосковали обо мне, понимаешь — не хочу! Я хочу, чтобы они смеялись, были веселыми и счастливыми! Чтобы их детские печали могли нанести на их личики лишь легкую тень, не больше. Чтобы рядом с ними был человек, который мог бы все-все объяснить и еще — вовремя утешить. Не по обязанности, а от души.— Но я…— Ты сможешь! — В зеленых с янтарем глазах Марины вспыхнул долго сдерживаемый огонь. — Только ты и сможешь, Вика, я же тебя помню! Ты добрая, веселая, озорная, и ты — теплая.Марина с улыбкой потрогала Викину руку.— С тобой моим детям будет хорошо.— Извини, Марина, — перебила Виктория и непроизвольно взглянула на часы. Похоже, на пятичасовой автобус она уже не успеет. — Я все равно ничего не поняла. В твоем состоянии можно фантазировать, но…— Тебе не надо ни о чем беспокоиться. У меня есть четкий план, и я пока все-таки жива, не забывай об этом. Я тебе помогу.Вика встала и подошла к столику. Налила себе минералки. Ощущение было такое, что все это ей снится.
1 2 3 4 5 6


А-П

П-Я