https://wodolei.ru/catalog/mebel/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Трое из них, движимые тем же импульсом, помахали Менандру в ответ.
«Странное дело — война».
Малва предприняли жалкую попытку перехватить его флотилию, когда он находился менее чем в миле от укреплений Ашота. Два небольших судна, наполненные солдатами, приплыли вниз по Инду навстречу Менандру. Однако двигались они медленно, поскольку ветер в лучшем случае дул рывками. Корабли были парусными, а не весельными, поэтому вынуждены были полагаться в основном на медленное течение.
Менандр отдал приказ готовиться к сражению. Они с Эйсебием планировали оставить эту работу «Победительнице», но ее двигатель — такой же норовистый, как на корабле Менандра — сломался несколько миль назад. К тому времени как Эйсебий сможет его отремонтировать и прибыть на место, сражение уже закончится. Менандр не особо беспокоился.
Учитывая возможность атаки с реки, Ашот постоянно находился настороже и поставил на берегу два полевых орудия. Нескольких удачных выстрелов оказалось достаточно, чтобы потопить одно из вражеских судов.
Менандр, стоявший рядом с одним из длинных двадцатичетырехфунтовых погонных орудий, был очарован тем, что случилось потом. На самом деле, настолько очарован, что какое-то время обращал мало внимания на все еще приближающийся к нему вражеский корабль.
Командующий малва явно предпринимал все возможное, чтобы направить судно к берегу до того, как оно полностью затонет. Прямо в руки римлян. Ему это почти удалось до того, как его люди были вынуждены прыгать в воду. Но заплыв получился коротким — многие из малва смогли дойти до берега пешком. Римские войска ждали малва, чтобы взять их в плен.
Не было никакой борьбы, никакого сопротивления. Мокрые и грязные солдаты казались смирившимися со своим новым положением.
Менандр отвернулся. Оставшееся на плаву судно врага находилось почти в радиусе действия его передовых орудий, и вскоре он отдаст приказ стрелять. Но он воспользовался временем, перед тем как сконцентрировать все внимание на предстоящем маленьком сражении, чтобы поразмышлять о методах ведения войны своего великого командира. Методах, которые иногда осмеивались — но никогда теми, кто становился их свидетелем. «У милости может быть своя острая сторона. Острее, чем копье или меч, и более смертельная для врага».
— Вы только посмотрите, как карабкаются эти жалкие ублюдки! — засмеялся один из артиллеристов. — Как утята, плывущие к маме-утке!
Менандр посмотрел на смеющегося парня. И сказал тихо:
— А как ты думаешь, кто копал землю за Ашота? Ты можешь быть уверен, черт побери, что люди Ашота не устали от работы. Они бодры и намерены отдохнувшими участвовать в сражениях. День за днем пленники малва работают в условиях незначительно хуже тех, при которых они жили во время службы. Что делает их почти всегда готовыми сдаться.
Веселье ушло с лица парня — он задумался над новой концепцией. Увидев его замешательство, Менандр с трудом не рассмеялся.
«Учти, я думаю, что Ашот будет в экстазе, когда мы подплывем. Готов поспорить: его проблемы с припасами оказались даже хуже, чем он ожидал, раз требуется кормить столько дополнительных ртов».
Через несколько минут началось сражение. Через несколько минут после начала оно закончилось. Два больших орудия на носу «Юстиниана» попросту разорвали судно малва. Два выстрела, которые малва удалось выпустить из своего маленького орудия, пролетели далеко от «Юстиниана».
И снова моряки и солдаты малва бросились в воду. Но на этот раз они были слишком далеко от берега, чтобы у многих был шанс до него добраться.
Менандр колебался, но только мгновение. Затем вспомнив дружеское махание руками и хитрости его глубокоуважаемого командира, он принял решение.
— Плывите прямо сквозь них! — рявкнул он. — И замедлите ход. Всех малва, которые смогут ухватиться за веревку, мы потащим с собой на берег.
Он повернулся и отправился на корму, отдавая по пути приказы солдатам.
К тому времени как отчаявшиеся малва смогли схватиться за один из канатов, которые бросили им римляне, Менандр уже поставил солдат, готовых отразить любую попытку взятия на абордаж. У заряженных орудий стояли люди.
Однако задолго до того, как они добрались до причалов, сооруженных людьми Ашота специально для пароходов, Менандр уже не беспокоился о возможности абордажа. Было ясно как день: у малва, которых они спасли, было не больше желания наброситься на римлян, чем у утят — атаковать маму-утку. На лицах пленных Менандр не видел ничего, кроме облегчения.
Очевидно, что для этих людей война закончилась. И они были рады увидеть, как пришел ее конец. Большинство из них было крестьянами. Им был знаком тяжелый труд при малом количестве еды. Конечно, наслаждаться нечем. Но и бояться тоже нечего.
Сам Ашот встретил Менандра на причале. Он кричал от радости, и хвалил молодого офицера, и хлопал его по плечу.
— Я знал, что у тебя получится! Как хорошо, что ты здесь — а то у нас уже все заканчивается.
Веселые глаза Ашота переместились на малва, сдающихся при выходе на берег.
— И, как я вижу, ты привез еще один хороший улов. Говорю тебе, Менандр, за последние несколько недель были моменты, когда я чувствовал себя скорее рыбаком, чем солдатом.
Глава 34
ГИНДУКУШ
Осень 533 года н.э.
— Как ты считаешь, сколько там патанов? — спросил Кунгас. Пока Васудева думал над этим вопросом, Кунгас продолжал изучать позиции малва при помощи подзорной трубы, которую ему подарил Велисарий, покидая Харк. Занятая кушанами позиция поверх руин насчитывающей столетия буддийской ступы, разрушенной йетайцами во время покорения этих земель, давала Кунгасу хороший вид на крепость, блокировавшую перевал Хибер в самой узкой точке.
— Трудно сказать, — пробормотал командующий армией. — У них только разведчики и мелкие мобильные отряды, поэтому они слишком быстро передвигаются по местности, чтобы их можно было сосчитать.
— Не больше, чем несколько сотен?
— И столько не наберется. Шанга с раджпутами находится в тысяче миль, поэтому «союз» патанов с малва в лучшем случае дал трещину. По моим догадкам, единственные патаны, которые все еще находятся под командованием малва, — это, может, двести отверженных. Кажется, племена отходят назад в свои укрепленные деревни и занимают нейтральное положение.
— Будем надеяться, что Ирина сможет удержать их там, — пробормотал Кунгас и опустил подзорную трубу. — А ее успех в большой степени будет зависеть от того, сможем ли мы взять эту крепость и полностью выгнать малва с перевала Хибер.
Он начал спускаться вниз с руин.
— Когда на той стороне так мало патанов, мы можем захватить возвышенность. Использовать гранаты, чтобы очистить вынесенные вперед укрепления, а затем установить мортиры и полевые орудия и начать бомбардировать большую крепость через узкие проходы. Глупые ублюдки! Они слишком много лет не сражались в горах.
Теперь, когда они находились на ровной земле, Васудева смог сконцентрироваться на плане Кунгаса. То, как кушан трепал кончик козлиной бородки, и складки на лбу свидетельствовали, что у него имелись некоторые сомнения.
— Мортиры — да. Их достаточно легко протащить вверх по этим скалам. Но полевую артиллерию? Да, мы сможем доставить их наверх. Это нелегко, учти, но в общем возможно. Но какой смысл? Все полевые орудия, что у нас есть, — трехфунтовые. Они слишком легкие, чтобы ломать стены, и — стреляя круглыми ядрами, а других у нас нет — они не причинят много вреда.
Кунгас покачал головой.
— Я лучше рассмотрел эту крепость, чем ты, Васудева, потому что у меня была подзорная труба. Да, внешние стены достаточно толстые, но все укрепления — включая внутренние стены — это типичная конструкция сангар . Груды сваленных вместе камней, и ничего больше. Они не ожидали нападения на Хибер, поэтому крепость строили поспешно. Вероятно, закончили всего несколько недель назад — судя по тому, что я смог рассмотреть. До сих пор не закончена половина фортов.
Васудева все еще хмурился. Хоть у него и больше опыта в использовании огнестрельного оружия, чем у Кунгаса, его разум медленнее приспосабливался к переменам, чем разум его царя.
Кунгас помог своему военачальнику.
— Подумай, что случится, когда по этим незакрепленным камням попадет крепкое железное ядро.
Лицо Васудевы прояснилось, и он прекратил теребить бородку.
— Конечно! Не хуже шрапнели !
Командующий армией посмотрел вниз на почву у себя под ногами и несильно топнул ногой.
— Твердый камень. Здесь нельзя вырыть ямы. В окопах и траншеях не спрятаться. — Он поднял глаза и стал изучать стоящую в отдалении крепость.
— И там тоже. Все их люди будут над поверхностью земли, прятаться за приподнятыми конструкциями вместо углублений в земле. А конструкции состоят из наваленных грудой камней.
Все колебания прошли, и Васудева стал таким же энергичным и решительным, как и всегда.
— Мы сделаем это, Кунгас! Мы возьмем эту возвышенность — очистим все внешние укрепления малва гранатами и мечами — принесем мортиры и артиллерию… и тогда! Разместим половину армии дальше на перевале, чтобы поставить в безвыходное положение любое подразделение малва, которое может прийти на подмогу. Это будет осада, и мы будем держать их в железном кулаке.
Кунгас улыбнулся — по-своему.
— Я даю им две недели, — сказал он. — Может, три. И они даже не смогут попытаться отступить назад в Пешеварскую долину после того, как мы перекроем им путь. Мы превышаем их количественно — три к одному. Мы порежем их на куски на открытой местности, и они это знают. У них не будет выбора, кроме как сдаться.
Он положил руки на бедра и одобрительно осмотрел горы, окружающие перевал Хибер.
— После чего — используя патанов для выполнения нужной работы — мы сможем укрепить этот перевал так, как это следует сделать. И у нас будет достаточно времени, пока малва заняты в долинах Велисарием. До того как они смогут контратаковать, Гиндукуш окажется в безопасности. Патаны склонятся перед нами — почему бы и нет? Ведь наше правление будет легче, чем правление малва. А на следующий год…
Но теперь он говорил сам с собой. Васудева, который не больше, чем его царь, имел склонность беспокоиться о формальностях, уже спешил прочь, чтобы отдать нужные приказы кушанской армии.
Кунгас оставался на руинах ступы оставшуюся часть дня и все последующее время. Он считал, что основатель нового Кушанского царства должен сделать свой штаб в священном месте, оскверненном теми, кто разрушил старое здание. К утру третьего дня войска Кунгаса взяли наружные форты, используя и свои традиционные мечи и копья, и римские гранаты, которые очень полюбились кушанским солдатам. Войска малва оказались хороши — гораздо лучше, чем обычно — но они не были раджпутами. И среди них набралось не больше нескольких сотен йетайцев, чтобы подгонять нерасторопных солдат.
Поэтому на утро четвертого дня началась бомбардировка крепости, бывшей ключом к перевалу Хибер. Кушанские войска смогли установить множество мортир в радиусе тысячи ярдов от крепости. Да, мортиры были грубыми. Простая латунная труба, установленная под фиксированном углом в сорок пять градусов на жестком основании. Единственным способом настроить радиус действия орудия было изменение порохового заряда. Но выпускаемые ими четырехдюймовые снаряды, с поджигаемым запалом, все равно сеяли разрушения внутри крепости, хоть и не могли разбить стены.
И через два дня после того, как кушаны установили полевые орудия на фортах, которые захватили раньше, огонь мортир усилили ядрами. В последующие дни они начали медленно превращать в порошок внутренние укрепления и — еще медленнее — рушить наружные. Камни для стен, собранные на местности, возвращались на местность, и их путь смазывала кровь.
Вставая каждое утро, Кунгас совершал одно и то же. Он говорил вслух, горам, которые приютят возрождаете царство:
— На следующий год — Пешевар!
Самый старый и пользующийся наибольшим уважением патанский вождь трепал бороду и яростно хмурился. Он размышлял. И великий патриарх патриархального народа был недоволен видом сидящей напротив него женщины. Возмутительно, что этот самостоятельно провозгласивший себя царем кушан оставил свою жену управлять столицей!
Тем не менее…
Другие люди, другие традиции. Пока кушаны не вмешиваются в его собственные — как заверила его эта возмутительная женщина, они не будут делать — вождь не особо беспокоился, каких глупых традиций придерживаются жители городов.
Но был и еще один момент. Вождь сколько угодно может смеяться над людьми, позволившими женщине править, но нет сомнений: нельзя пренебрежительно относиться к кушанам на поле брани. А судя по отчетам, которые доставляли патанские разведчики с перевала Хибер, кушаны, казалось, так же легко чувствуют себя во время сражений в горах, как и на равнинах. Это добавляло оснований для осторожности.
Как правило, патаны не особо боялись цивилизованных армий. Это войска долин. Достаточно опасные на ровной местности, но неспособные бросить вызов патанам в их горах. Но вождь не дожил бы до такого возраста и не поднялся бы до такого высокого положения, будучи надменным дураком. Цивилизованные государства с их богатством и огромными земельными угодьями могут собрать гораздо большие армии, чем патаны. Если эти армии показывали себя способными адаптироваться к войне в горах…
В конце концов, однажды в прошлом это уже случилось. Старый вождь едва удержался от того, чтобы не содрогнуться, вспоминая дикие карательные экспедиции раджпутов.
— Решено, — твердо сказал вождь и склонил голову — несколько неохотно — перед женщиной.
Затем он поднялся со стула и повелительно посмотрел на восьмерых других патанских вождей, сидевших рядом с ним. Как он и ожидал, никто из них не был готов бросить вызов его решению.
— Решено, — повторил он. — Пока вы не лезете в наши дела — не мешаете нашим караванам, — мы будем уважать мир. И посылать ежегодную дань царю кушанов.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65


А-П

П-Я