https://wodolei.ru/catalog/akrilovye_vanny/190cm/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


И я, Нефертити, заселила эту землю, основала новый город Ахетатон — Небосвод Атон, построила новый храм единого бога. И оставила строгий завет. Никогда больше не почитать старых божеств, потому что в мире есть только один бог Атон — Солнечный диск, не человек и не животное, а сила, сотворившая весь мир, видимый и невидимый, мощь которой проявляется в красоте всего, что нас окружает. И я завещала потомкам новый закон: не на насилии и крови строить государство и могущество, а на любви и с помощью Атона — бога всечеловеческой любви, как нас учил тому божественный Эхнатон. И я запретила иметь жрецов, потому что каждый должен общаться без посредника со своим творцом. Потому что жрецы создают многобожие, чтобы иметь больше храмов, для которых нужно все больше и больше жрецов, дабы росла и крепла их сила.
Я уже стара и мечтаю умереть. Скоро переселюсь на небо и там, в блеске Атона, сольюсь с божественным Эхнатоном, имя которого означает щит Атона.
Славлю Вечного Творца псалмом любимого моего супруга:
О, как чарующ твой восход,
Атон, первоисточник жизни!
На горизонте появляешься ты —
и ничто живое не может устоять перед твоей красой,
ибо ты лучезарен, возвышен и далек.
И Землю, сотворенную тобою,
ты ласково держишь в своих солнечных ладонях.
Так сказала Нефертити, царица Верхнего и Нижнего Египта и Красной южной земли, и приказала высечь эти слова на колонне из гранита, чтобы люди читали и помнили их, пока стоит гранит. И пусть тот, кто в грядущие дни увидит эту надпись, не разрушает ее. Дабы ее могли прочитать идущие за ним».
Эхо голоса фараона, удесятеренное каменными сводами, давно смолкло, а Мария все стояла, потрясенная этим невероятным рассказом. Она молчала, обдумывая услышанное. И сомнения ее невольно отступали перед неподдельной искренностью древнего рассказчика, перед открытым лучистым взглядом каменной царицы.
Сейчас она вспомнила многое из того, что знала раньше, но забыла. А было так. Археологи обнаружили мумию Эхнатона и его матери Тейе, которая была нецарского происхождения. Была найдена и мумия наследника Эхнатона Тутанхамона в единственной не разграбленной до наших дней гробнице фараона. Только от Нефертити не осталось никаких следов — ни мумии, ни слова.
Много тысяч лет прошло с тех пор, а город существует, если не тот же самый, то другой, подобный ему. И народ существует, несомненно изменившийся, приобретший новый облик, но доживший до наших дней, пусть даже его потомки и скрываются под землей, в Мертвом сердце Австралии, отступив перед неодолимой силой белого человека.
Истина ли все это или лишь красивый вымысел? А сколько тайн, остававшихся неразгаданными, мог объяснить этот холодный камень, покрытый иероглифами! Один только он стоил в тысячу раз больше всех сокровищ фараона, собранных в подземных тайниках, больше всех опалов, которые можно было бы добыть в горах Радужной Змеи.
Существовала гипотеза, что человек заселил этот континент около десяти тысяч лет назад, но была и другая, согласно которой это произошло не более трех тысяч лет назад. И вот оказывается, что вторая, наименее приемлемая гипотеза получает подтверждение. Получает доказательство и предположение о существовании родства между австралоидами и некоторыми древними племенами Индии, Цейлона и Индонезии. Почти все исследователи единодушны во мнении, что австралоиды пришли с севера. Но как это произошло? Ведь аборигены так и остались плохими мореплавателями в отличие от полинезийцев. Невозможно предположить, что они пересекли бурные просторы Индийского океана на своих утлых лодках из древесной коры. Выдвигается и гипотеза, что они пришли по суше, которая некогда связывала Азию с Австралией в виде перешейка. Но этот перешеек исчез пятьдесят миллионов лет назад, задолго до того, как появился человек. И вот — каменная колонна давала ответ на все эти вопросы — первых аборигенов привезла на своем корабле Нефертити.
Всего лишь несколько дней назад Мария прочитала одну статью, в которой утверждалось, что сегодня аборигены Австралии, которых насчитывается едва ли пятьдесят тысяч человек, говорят на ста семидесяти языках, в то время как в Европе существует сорок восемь, в Америке — сорок четыре, а в многомиллионной Азии сто тридцать три языка. Когда-то, до прихода европейцев, туземцев было около трехсот тысяч человек и говорили они приблизительно на пятистах языках, большинство из которых исчезли вместе с племенами, которые на них говорили. И эта загадка получала сейчас объяснение. Каждое привезенное Нефертити племя имело свой язык. Одни племена похищали женщин у других племен, происходило смешение, исчезали характерные для каждого племени индивидуальные черты, возникала единая раса. Но каждое племя сохранило тот язык, на котором оно говорило раньше.
Объяснялась и другая загадка, заключавшаяся в том, что первые европейские переселенцы встречали на континенте аборигенов со светлой кожей, что приводило их в изумление.
Голос живого фараона прервал ее размышления.
— Люди не могли жить, поклоняясь единому богу. Каждый хотел своего бога, который бы заботился только о нем, заступался бы за него. Их пугало беспристрастие Единого. И постепенно они вернулись к старому пантеону. В храме Атона, рядом с золотым диском, лучи которого ласкают мир, они установили статуи своих древних богов. И вот, рядом с богиней неба Нут и богом земли Хебом встали их сыновья Осирис, Гор и Сет и их сестры Исида и Нефтида. Эта стенопись рассказывает о злоключениях Осириса, который научил людей земледелию и запретил им убивать друг друга, и о злом Сете, который заманил Осириса в ковчег, запер его там и бросил ковчег в море. Здесь рассказывается об Исиде, которая нашла тело своего брата и супруга и оживила его.
Фараон немного откинул голову назад.
— А под золотым диском Атона — Амона-Ра, почитаемого в образе священного барана, извивается страшный кон Апоп, выложенный из черных опалов. Днем Амон-Ра плавает в своей ладье по небесному Нилу, ночью — по подземному Нилу, где он бьется с Апопом. Каждую ночь он сражается с ним и каждую ночь побеждает. А это Апис, земное воплощение Пта, покровителя ремесел и искусств. Двадцать восемь священных признаков должен иметь бык, которому перестоит стать Аписом. Взгляни, на лбу у него белая отметина — символ солнца во мраке вселенной. Вот они! Ты стоишь в их окружении! Это не полулюди-полуживотные, это боги! Корова — это богиня Хатор, баран — бог Хнум; сокол — бог Гор; шакал — Анубис, бог загробного царства, ибис — бог Тот Большеносый, который изобрел письменность и считается отцом мудрости; кошка — Бастет, богиня луны и плодородия; крокодил — бог Себека; львица — Сохмет, богиня войны. Скарабей — это тоже символ, потому что он катит перед собой шарик, похожий на катящееся по небу солнце.
Ошеломленная всем пережитым, увиденным и услышанным за этот тревожный день, Мария стояла, не в силах вымолвить ни слова.
Эхнатон неожиданно заговорил другим голосом, словно вернулся откуда-то издалека, из бездны прошлого, исполненной борьбы и величия, великих истин и великих заблуждений.
— Я рассказываю тебе все это, — сказал он, — чтобы ты знала, сколь велики мои права!
— Божественный фараон на все имеет право! — прокричал Кенатон.
— Вся эта земля принадлежит мне. Мои прадеды открыли ее, они же ее и заселили. Она моя со всеми ее людьми, животными и природными богатствами. В моей власти оставить их жить, но я могу их и уничтожить. Все золото этой земли — собственность фараона. Никто другой не имеет права носить золотые украшения. Но фараон может награждать своих полководцев «Золотом доблести», равно как и своих верных людей. Я могу наградить и тебя...
Наконец Мария смогла проговорить:
— Награды я не хочу! Я прошу, чтобы вы меня отпустили!
— Кто сюда вошел, живым отсюда не уходит! Но я отпущу тебя и дам все мои сокровища. При одном условии — ты станешь разводить насекомых, которые разносят болезнь.
— Зачем вам это?
— Разве я спрашиваю тебя, что ты будешь делать со своим богатством?
Ее неясные подозрения сейчас превратились в уверенность, в некую зловещую истину. Но откуда эта демоническая озлобленность? В чьи руки она попала? В руки помешанного или же примитивного, ограниченного и отупевшего в своем пещерном царстве фанатика?
— Выполнишь ли ты мою волю, которая является волею бога? — прохрипел Эхнатон.
Мария покачала головой.
— У меня есть власть! — взорвался бесстрастный до этого момента фараон. — У меня — сила! Я убью тебя! И брошу твое тело крокодилам, чтобы душа твоя, когда вернется из странствий, не нашла его.
Мария упрямо прошептала:
— Такого преступления я не совершу!
Не ожидавший такого упорного сопротивления, фараон скорчился на троне. Глаза его злобно засверкали.
— Я убью твоего любимого!
— Какого любимого?
— Того, с кем ты пришла сюда.
— Это мой брат.
— Что ж, я убью его!
Она сжала кулаки.
— Вы не сделаете этого! Это бесчеловечно! Вы не имеете права!
Попугай оборвал ее:
— Божественный фараон на все имеет право.
Раздосадованный фараон махнул рукой.
— Уведите ее!
И Кенатон снова прокричал:
— Оставьте фараона наедине с его божественными мыслями!
Крум не стал ждать,
пока соберутся в путь все старатели, а отправился один с Бурамарой. Он понимал, почему они так долго тянут с приготовлениями. Это были отчаянные головы. Никакие туземцы, никакие живые люди не могли бы испугать их. Но сейчас все обстояло иначе. Они наслушались таких ужасов про эти места, что даже самые отважные не осмеливались оставаться одни на посту по ночам. И не только из-за нападения на Билла Скитальца, не только из-за скалы, сброшенной на Марию и Бурамару, не только из-за дерзкого похищения девушки среди бела дня. Больше всего их пугала дурная слава этих зловещих гор, те неправдоподобные существа, которыми заселили эти горы легенды туземцев. И чудовищные животные, которые бродили в окрестностях. После того как Том Риджер и Джонни встретили исполинского кенгуру, еще двое человек мельком видели его, прежде чем он скрылся за горизонтом, а третий клялся, что видел питона длиной в пятьдесят метров. Вот поэтому-то люди и хотели подготовиться получше, организовать все как следует и тогда только отправиться на поиски. А может быть, Джонни Кенгуру умышленно раздувал эти страхи, преувеличивая любую опасность. Может, он надеялся, что если болгарин отправится на поиски один, будет легче от него отделаться.
Крум и Бурамара покинули лагерь и быстро начали подниматься по склону горы. Следы были настолько отчетливы, что можно было читать их на бегу. Задыхаясь от усталости, они добрались до первой террасы. Тут следы разделялись, разбегаясь во все стороны. Однако одни из них были более глубокими, нежели мог весить оставивший их человек с таким размером ступни. Бурамара уверенно пошел по этому следу. Бесспорно, это были следы того, кто нес похищенную девушку.
Внезапно Бурамара остановился, услышав далекий стук.
— Телеграф черных! — сказал он. — Перестукиваются при помощи деревянных колец. Передают новости быстрее, чем телеграф белых.
— Что они говорят? — нетерпеливо спросил Крум.
— Плохо слышно. Да я и не знаю их сигналов. У каждого племени свой язык колец.
— Тогда двинулись дальше! — предложил Крум.
Но Бурамара уже и сам склонился над следами.
Шагов через сто похититель вошел в горный поток. Белый охотник, даже собака потеряли бы здесь след. Но только не австралийский абориген. Бурамара не остановился перед этим, на первый взгляд непреодолимым, препятствием. Белый охотник, бесспорно, пошел бы вверх по течению, к скалам, куда, как он предположил бы. отправятся беглецы. Бурамара, который был знаком с привычками чернокожих, направился вниз, пристально вглядываясь в каменистое дно потока. Легкая улыбка скользнула по его губам. Он заметил на дне перевернутый плоский камень. Камешки под водой окрашены в различные цвета. Сверху на них налипают водоросли, которые придают им зеленоватый оттенок. Но этот отличался от других камней более чистым, естественным цветом. Ясно, что он был перевернут человеком, который наступил на него ногой.
Следопыт остановился перед отвесной скалой — это место никогда бы не выбрал европеец, если бы решил выходить из воды. Острый глаз Бурамары заметил отвалившийся кусочек скалы, на которую взобрался человек. Совсем свежий надлом, еще влажный от наступившей на него мокрой ноги.
Они взобрались на скалу. Там следы были более отчетливыми. Стертая пыль на ровном камне, раздавленные лишаи, осыпавшаяся земля в расщелинах — все это были следы настолько ясные для опытного следопыта, словно он своими глазами видел людей, которые прошли здесь недавно. Это были те же самые следы, которые он видел в лагере, и там, наверху, откуда на них столкнули глыбу. Зрительная память австралийцев невероятна. Они запоминают мельчайшие подробности следов людей и животных, что позволяет им по отпечатку одного лишь пальца определить, кто и когда здесь проходил. Вот этот стебелек, который только что распрямлялся, был примят совсем недавно. Бурамара знал точно, сколько нужно времени, чтобы поднялась травинка, сухая или свежая. Он не смог бы выразить это во времени, в часах и минутах. Труднее всего аборигенам управляться с часами. Но они им и не нужны. Они обладают каким-то шестым чувством, своеобразными естественными внутренними часами, которые им подсказывают, смогут ли они догнать добычу, которая оставила следы. Если это не имело смысла, они отказывались от погони. Но Бурамара не отказался от преследования. Тело его напряглось, как у охотничьей собаки, делающей стойку. Ноздри расширились, глаза запали еще глубже под бровями, губы сжались в одну прямую линию. Крум Димов понимал, что Бурамара «читал» сейчас трудный текст, решал сложную задачу, и при этом вся его жизненная энергия сосредоточилась, как в фокусе, в его черных прищуренных глазах.
Он пошел дальше, на этот раз не столь уверенно, озираясь и осматриваясь по сторонам.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29


А-П

П-Я