научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/catalog/vanni/Jacob_Delafon/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


OCR Busya
«Б. Нушич. Избранные сочинения в четырех томах. Том I»: Нолит; Белград; 1968
Аннотация
Автор нескольких романов, более пятидесяти пьес и около полутысячи рассказов и фельетонов, Нушич известен по постановкам комедий «Госпожа министерша», «Доктор философии», «Обыкновенный человек», «Покойник», «Опечаленная семья». В репертуарной афише театров эти комедии обычно назывались сатирическими и вызывали ассоциации с современной советской действительностью. Те времена миновали, а пьесы Нушича остались, и по-прежнему вызывают интерес театров. Видимо, не зря сказал в свое время писатель: «Лучше умереть живым, чем жить мертвым».
Бранислав Нушич
Обыкновенный человек
Вместо предисловия я сделаю два интимных признания.
В 1899 году дирекция Народного театра в Белграде объявила конкурс на лучшее драматическое произведение. Для этого конкурса я подготовил драму «Так должно было быть». Не знаю, прав был я или неправ, но в то время я не верил в хорошее отношение ко мне господ из жюри и принял все меры к тому, чтобы скрыть, что это я являюсь автором пьесы «Так должно было быть». Кроме всего прочего, мне пришло в голову, что было бы неплохо написать еще и комедию и представить ее на конкурс. Господа из жюри, пытаясь догадаться, какая пьеса кем написана, конечно, обратили бы внимание на эту комедию и приписали ее мне, и, таким образом, у них не возникло бы подозрения, что я являюсь также автором драмы «Так должно было быть». Так комедия» Обыкновенный человек» выполняла тактическую задачу, подобно тому, как в бою определенная часть выполняет задачу по отвлечению на себя главных сил противника, чтобы дать возможность действовать своим главным силам.
Другое признание заключается в том, что «Обыкновенный человек» ведет свое происхождение от одного интимного случая. По тем же причинам и при тех же обстоятельствах, что и герою этой комедии, мне тоже пришлось прятаться в одном белградском винограднике под чужим именем, только тогда действие продолжалось всего двадцать минут, то есть столько, сколько длилось посещение лица, перед которым я не осмеливался показаться под своим настоящим именем. Этот случай в дальнейшем был мною положен в основу сюжета этой комедии.
Комедия «Обыкновенный человек» не претендует на то, чтобы доказать, что в одном человеке живут два человека (человек и поэт), и ведут между собой борьбу. Эта тема (раз уж она привлекает к себе внимание) навязана силой обстоятельств, вызванных интригой, на которой основана вся пьеса. В то время, когда я писал эту пьесу, я претендовал лишь на то, чтобы дать нашему отечественному репертуару живую, веселую комедию. Так «Обыкновенного человека» и приняли. Так как комедия смотрится с удовольствием и легка в постановке, она быстро завоевала сцены не только театров, но и всех наших любительских обществ. За последние тридцать лет эта пьеса насчитывает самое большое число постановок.
«Обыкновенного человека» я написал в 1899 году (поставлен в первый раз на белградской сцене в 1900 году), но это не значит, что со времени написания «Народного депутата», «Подозрительной личности» и «Протекции» (1888) целых десять лет я ничего не писал. В 1896 году я написал «Первый судебный процесс», комедию в трех действиях, которая в 1897 году была четыре раза показана на белградской сцене, но, но мнению моему и тогдашней критики, не имела успеха. Эта пьеса по хронологическому порядку должна была бы войти в этот сборник перед «Обыкновенным человеком», но она, ввиду гибели театральных архивов в 1915 году, пропала и не была найдена. Может быть, это и хорошо, а может быть, и нет, так как, насколько я помню, основа, на которой была задумана и написана эта пьеса, была достаточно хороша, чтобы не сделать напрасным труд по ее переработке.
Это пятое издание «Обыкновенного человека» Впервые пьеса была помещена в «Новой искре» Одавича (1900), и в том же году издана отдельной книгой. Затем она была напечатана в 33-м выпуске новосадского «Сборника пьес» (1902), в третий раз она была опубликована в 96-м выпуске серии «Српска Книжевна Задруга» (1905, а в четвертый раз я опубликовал ее в собственном отдельном издании.
В этом издании имеется несколько небольших поправок и дополнений.
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
Арса Миличевич – торговец.
Мария – его жена.
Душан, Зорка – их дети.
Вичентие Петрович – чиновник на пенсии.
Софья Дамнянович – вдова.
Жарко Дамнянович – ее сын.
Йованче Мицич – торговец из провинции.
Перса – его жена.
Никола – работник Арсы.
Действие происходит под Белградом, на винограднике Миличевича, на Топчидерском Брду.
Действие первое
Зелень и яркий свет. В глубине сцены открытая беседка, в ней небольшой стол и стул. Между беседкой и высоким дубом – качели; впереди справа – скамейка.
I
Зорка одна.
Зорка (качается па качелях, держа в руках книгу в красивом переплете. Она одета по-летнему, на голове соломенная шляпа, украшенная живыми цветами. Читает).
Не потому ль, что на заре цветов нежнее аромат,
Что птиц прекрасней песня золотая,
Что я молюсь тебе сильней в стократ –
Ты просыпаешься, родная?
(Опускает книгу.) Эти стихи звучат для меня еще прекраснее здесь, на качелях, среди зелени. Раньше к этого не знала, а теперь буду читать его стихи только на качелях, не касаясь земли, паря в воздухе, чаще дыша, сильнее ощущая всю свежесть природы. На качелях! О боже, и как я этого не знала! Нет, не только на качелях! Его стихи мне нравятся везде. О, они прекрасны, где бы их ни читали. (Спрыгивает с качелей.) Ох, как бы мне хотелось сейчас поверить кому-нибудь свою тайну! Так хотелось бы! Может быть, Душану? А почему бы и нет, разве он не брат мне! Но я знаю, он будет смеяться. Кто еще слышал или знал подобное: любить и не знать любимого! Все будут смеяться, но правда остается правдой, я люблю этого Дамняновича. Не только его стихи, а его самого. Нет, я не ошибаюсь. Я и сама раньше думала, что ошибаюсь, но это не так. Я никогда его не видала, знаю только, что он молод, что он написал эти стихи. Боже, кому ни скажи, все будут смеяться. Но потому-то мне эта любовь нравится еще больше; нравится потому, что она необыкновенная-не люблю ничего обыкновенного. (Раскрывает книгу и читает.)
Как вихрь, как ветра дуновенье,
Как солнца луч горячий…
Нет, нет! Это нужно читать только на качелях. (Идет к качелям. В этот момент входит Вичентие, и Зорка останавливается.)
II
Вичентие, Зорка.
Вичентие (старый холостяк, со вкусом одет и чисто выбрит; ревматик. На голове у него соломенная шляпа, в руке раскрытый летний зонт). Это ты здесь, Зорица! А где отец?
Зорка. Он целый день там, внизу, с рабочими. Изгородь поправляют.
Вичентие. Знаю, но (смотрит на часы) нам пора уже садиться за шахматы.
Зорка. Дядя Вичентие, вы любите стихи? А?
Вичентие. Какие стихи?
Зорка. Ну, например, о любви?
Вичентие. О любви? Да уж не знаю… Как тебе сказать, наверное, люблю. А почему бы мне их не любить?
Зорка. Прошу вас, послушайте вот это. (Ищет в книге и находит.) Но знаете что? Садитесь на качели и раскачивайтесь, а я буду читать стихи.
Вичентие. На какие качели?
Зорка. Вот сюда. Садитесь и раскачивайтесь. И закройте глаза, будто вы влюблены. Дядя Вичентие, ведь вы влюблены, не правда ли?
Вичентие (в большом затруднении, про себя). Гм! Что делается! Откуда только дети узнают о таких вещах. (Громко.) Да я это, не влюблен, но… я могу и зажмуриться и качаться, а влюбленным не быть.
Зорка. Вообразите, дядя Вичентие, что вы влюблены, но не знаете ту, которую любите.
Вичентие. Вот тебе на. Как же это можно вообразить?
Зорка. Можно. Садитесь на качели и закройте глаза, а я буду читать вам стихи, и вы почувствуете, как заструится что-то теплое в вашем сердце, крови, костях.
Вичентие. В костях? (Хватается за колени.) Ой!
Зорка. Что с вами?
Вичентие. Не надо было тебе упоминать о моих костях. Напомнила мне лишний раз о моих мучениях. У меня давно уже струится в костях.
Зорка. Что?
Вичентие. Эх, что! Когда у человека ревматизм, ему приходится отказываться от всяких удовольствий. Единственная радость – натираться спиртом и камфорой.
Зорка. А-а, потому, дядя Вичентие, от вас всегда камфорой пахнет?
Вичентие. Не знаю, не замечал. Знаю только, что фиалками от меня не пахнет. (Садится на скамью.) Не так уж я стар, да проклятый ревматизм замучил! Пусть мне о нем еще только напомнят!
Зорка. А почему вы не лечитесь?
Вичентие. Эх, да что тут! Некому за мной ухаживать. Вот приехал к вам в гости на чистый воздух, но ведь мне нужен не только чистый воздух, но и уход, уход!
Зорка. А разве мы за вами не ухаживаем, не заботимся?
Вичентие. Конечно, заботитесь. Я ничего не говорю… Но это не тот уход. Тут нужно растирать, мазать мазями, делать повязки. Столько дел… А это, душенька, можно делать только дома, когда возле тебя кто-нибудь…
III
Арса, те же.
Арса (небольшого роста, коренаст, весел. Несет в левой руке шляпу и подмышкой шахматную доску, а правой рукой стирает пот). Где ты?
Вичентие. А где мне быть, как не здесь. Я здесь каждый день в один и тот же час и в одну и ту же минуту, это только ты не приходишь вовремя.
Арса (ставит шахматную доску на стол и открывает ее). Просто мученье с этими рабочими – целую неделю одну изгородь делают. (Расставляет фигуры.)
Зорка. Вы в шахматы? Я не помешаю?
Вичентие. Почему же? Конечно, не помешаешь.
Зорка. Знаю, знаю! А проиграет кто-нибудь, скажет – я помешала. Лучше я уйду. (Уходит.)
IV
Арса, Вичентие.
Арса. Только слушай, одно условие: будем играть, как люди и братья.
Вичентие. А как мы до сих пор играли?
Арса. Во-первых, ты не должен кричать! Ты, братец, всякий раз, когда ходишь, поднимаешь такой крик, словно по меньшей мере город берешь. Я всегда пугаюсь. Ты же знаешь, сердце у меня слабое.
Вичентие (тоже расставляет фигуры). Если у тебя сердце слабое, то у меня кости слабые… я все терплю и молчу.
Арса. Да-а, а ты намедни, когда объявил мне шах и мат, так закричал, что у меня чуть сердце из груди не выскочило.
Вичентие. Ладно, ладно, голубчик. Раз ты с утра условия начинаешь ставить, то и я тебе поставлю: во-первых, мне не нравится, что ты по два часа над каждым ходом думаешь. Ты, братец, когда хочешь передвинуть фигуру, трясешься, будто вексель подписываешь. А потом стонешь, усы дергаешь, ногти грызешь; в эти минуты ты такое вытворяешь, что на тебя смотреть страшно.
Арса. Ладно, ладно. Давай ходи, твои белые!
Вичентие (немного подумав, делает ход). Давай, господи помоги!
Арса. Вот, смотри, не думаю. (Делает ход.)
Вичентие. Ага, есть. А ну, голубь, посмотрим на тебя теперь! (Вскрикивает и бьет фигурой по доске.)
Арса (вздрагивает). Нельзя так, брат Вичентие, успокойся. Что это за удовольствие, если у меня даже сердце екнуло. (Делает ход.)
Вичентие. Оно у тебя еще не так екнет, когда я вот этого плутишку подвину! (Делает ход.)
Арса углубляется в игру, запускает пальцы в волосы и дергает усы.
Фу, как ты долго думаешь; пока ты соображаешь, я мог бы газеты читать. Да, хорошо что вспомнил! А почты сегодня не было?
Арса. Спасибо, что ты о ней напомнил. (Ищет у себя в карманах.) А то забыл бы; тебе утром письмо принесли. А, вот оно! (Дает ему письмо, а сам углубяется в обдумывание хода.)
Вичентие (скорее про себя). Не от кого мне ждать письма. (Смотрит wa адрес, затем вскрывает письмо и, прочитав подпись, приходит в хорошее настроение, встает из-за стола и выходит вперед.) Откуда это она мне пишет? О чем? (Отворачивается, чтобы Арса его не мог услышать и вполголоса читает.) «Уважаемый господин…» (Прерывает чтение.) Могла бы написать «Дорогой господин». (Читает.) «Не знаю, как передать вам известие, очень тяжелое для меня. Мой сын совсем недавно закончил высшую школу и еще не начал служить, а уже написал крамольные политические стихи…» (Прерывает чтение.) Гм! Это еще что такое? (Читает.) «…за что был осужден на шесть месяцев тюрьмы». (Прерывает чтение.) Пустая голова! Нужно было осудить его на шесть лет. (Читает.) «Вы понимаете, какое препятствие снова возникает на пути к осуществлению ваших намерений, с которыми я уже согласилась. Единственным выходом была бы ваша помощь. Власти с вашим мнением считаются. Ваше слово могло бы сделать многое. Я со своей стороны уже кое-что сделала. Не будете ли вы так добры прийти ко мне как можно скорее, чтобы я лично могла объяснить вам все. С почтением, Софья Дамнянович». (Кончив читать.) Вот тебе и на! Каков безбожник, да будет с нами бог! Политические стихи пишет! Стихи ведь служат для того, чтобы их говорить нараспев. вроде «приди, приди ко мне, дорогая…», а не для политики. Никогда не слышал, чтобы о политике говорили нараспев!
Арса. Вичентие, я сделал ход.
Вичентие. Слава богу! Сделай теперь ход за меня!
Арса. Как? А ты разве не хочешь?
Вичентие. Мне что-то не играется.
Арса (встает и подходит к нему). Почему, друг? Что с тобой?
Вичентие. Да так, не играется. Засело что-то в горле, словно пушку проглотил.
Арса. Скажи, что с тобой?
Вичентие. Придет время, скажу. А теперь не прикажешь ли заложить свою повозку? Я должен сейчас же ехать в город. Я пробуду недолго, до обеда вернусь, а сейчас я должен идти. Слушай, если ты не дашь мне повозку, я пешком пойду.
Арса. Как я могу не дать ее! Когда я тебе отказывал. (Бежит налево и кричит.) Миша, Миша! Нет его! Напьется, спрячется в конюшне, лентяй, и спит целый день. Спросишь, почему от него пахнет, отвечает, что много винограда съел. Никола, эй, Никола, позови ко мне Мишу, или нет, слушай, скажи ему, пусть немедленно запрягает экипаж. Быстро, понимаешь? (Подходит к Вичентие.) Хорошо, но скажи мне все-таки, что с тобой? Ты не хочешь сказать?
Вичентие (про себя). И почему это вдруг именно ее сын вздумал писать политические стихи? Как будто их не мог написать кто-нибудь другой, у кого, например, нет матери.
Арса (с любопытством). У нас еще есть время, пока Миша запрягает. Ты мог бы, если хочешь, рассказать мне, в чем дело. Подумай, может быть, тебе и моя помощь могла бы пригодиться.
Вичентие. Ты прав, ты мой лучший друг. От тебя скрывать нечего, хотя здесь ты ничем мне помочь не сможешь.
Арса. Как знать.
Вичентие. Знаю. Но все равно сейчас я тебе расскажу, в чем дело. Ты видишь, братец, как я с каждым годом старею, опять же болезни – этот мой ревматизм… Право, скажу тебе, опущусь я, совсем опущусь. Спасибо, что ты пригласил меня в гости, провести месяц-другой здесь, на винограднике. А ведь мне нужен не только чистый воздух, но и уход. Например, я должен каждый день растираться.
Арса. Пожалуйста, если так, мы будем тебя растирать.
Вичентие. Нет, друг, я хочу сказать, что мне вообще нужен уход. А кто будет за мной ухаживать, подумай сам? Я как-то упустил из виду жениться в молодости, а теперь…
Арса. Теперь уж поздно.
Вичентие. Что поздно? Почему поздно, если я еще могу жениться?
Арса. Вичентие, братец, да я думаю…
Вичентие. Думай, как хочешь, а я женюсь. Вот это я и хочу тебе сказать. А почему бы мне и не жениться? Разве я так уж стар? Я не хочу жениться с бухты-барахты – только для того, чтобы иметь жену. Я женюсь с разумом, возьму пожилую женщину, например вдову, хорошую хозяйку, настоящего друга. Что ты против этого скажешь?
Арса. Ей-богу, ничего.
Вичентие. Видишь ли, я уже нашел такую женщину, какую искал, и, скажу тебе прямо – чего тут скрывать, – почти уже все уладил.
Арса. Уладил?
Вичентие. То есть, не полностью… но в основном все улажено. Я сделал ей предложение, и она ответила мне положительно.
Арса. Как она тебе ответила?
Вичентие. Как! Положительно. Говорит: у меня есть сын, который кончает высшую школу; пока он в доме, я не могу выйти за вас замуж, а когда он закончит школу и поступит на государственную службу, тогда можно будет об этом говорить.
Арса. Ну, а закончил он школу?
Вичентие. Закончил, да неудачно! Об этом-то она мне и пишет.
Арса. Что?
Вичентие. Не успел он закончить школу, как сочинил какие-то политические стихи, а власти осудили его за это на шесть месяцев тюремного заключения. Стихи ему понадобились! Да и эта твоя…
Арса. Которая?
Вичентие. Да Зорка же. Целыми днями только и делает, что стихи читает. Вот сегодня утром меня, больного, чуть не заставила на качели влезть, да еще зажмурившись. Хотела мне какие-то стихи прочитать! Выбей ты это у нее из головы. Стихи – самая скверная вещь на свете. Я еще не видел ни одного умного, порядочного человека, чиновника например, который писал бы стихи. Все какая-то мелюзга пишет…
V
Никола, те же.
Никола. Экипаж готов. (Сразу уходит.)
Вичентие. А, готов? Очень хорошо! (Берет зонт и идет.)
Арса (провожая его). Слушай, поспеши. Обязательно вернись через час. Ты знаешь, у нас гости к обеду. Без тебя мы за стол не сядем, будем ждать.
Вичентие (уже за кулисами). Хорошо, хорошо, я скоро вернусь.
VI
Арса, затем Мария.
Арса (один). Ну и дела! Загорелось ему! Знать бы, кто это его надоумил, кто ему голову морочит? И почему он до сих пор все от меня скрывал? Он бы и сейчас мне не сказал, если б не распалился.
Мария (входя слева). Что, наша повозка уехала в город, Арса?
Арса? А? Иди сюда, я тебе такое скажу, что ты будешь только удивляться да креститься.
Мария. Что такое, скажи, ради бога.
Арса. Наша повозка повезла молодожена.
Мария. Ты что, шутишь?
Арса. Если б это была шутка! А то чистая правда. Вичентие хочет жениться.
Мария. Что ты говоришь!
Арса. То, что слышишь. Он хочет жениться.
Мария. А ну тебя!
Арса. Да поверишь ты в конце концов или нет?
Мария. Хорошо, но ты всегда говорил, что он никогда не женится, что он даже обещал тебе помочь нам справить приданое Зорке.
Арса. Видишь ли… Хотя мы и не совсем близкие родственники, но более близких у него нет. Не говорю, что он оставил бы нам все, но только он мог бы нам помочь позаботиться о Зорке.
Мария. А если женится?
Арса. А если женится, то… (машет рукой, как бы говоря: «Было да сплыло».)
Мария. Боже мой Арса, а кто же все это подстроил? Уж не враг ли наш какой?… А на ком он женится?
Арса. Откуда мне знать? На какой-то вдове… Теперь все равно, на ком. Притянет она его к себе. Вот увидишь, как он отойдет от нас. Знаю я, как это бывает, когда старый холостяк женится.
Мария. Хотела бы я знать, кто она и кто это все устроил. Ты ничего об этом не слышал? Что, у них уже все закончено или они только начинают.
Арса. Да хоть бы сейчас начали, для нас все кончено.
VII
Зорка, те же, затем Душан и Никола .
Зорка (вбегает). Братик с охоты идет, несет что-то.
Мария. Вот хорошо, как раз к обеду, а то у нас ничего особенно вкусного нет.
Душан (на голове у него белая шляпа, на ногах сапоги, через плечо охотничья сумка с добычей, на плече ружье). Вот вам добыча. Правда, сегодня окота не особенно удачна. (Снимает ружье и сумку и отдает Николе, идущему за ним следом. Никола сразу же все уносит.)
Зорка. Далеко ты ходил?
Душан. Нет.
Мария. Очень было жарко?
Душан. Нет, не очень. Я шел потихоньку.
Мария. Пойду приготовлю тебе переодеться и распоряжусь с обедом. (Идет, затем возвращается.) Послушай, Арса, если хочешь, пойдем в дом, поговорим еще немного. Не идет у меня это из головы. (Уходит.)
Арса. Пошли! (Достает из кармана письмо.) Вот тебе письмо, с утренней почтой пришло. (Отдает письмо Душану и уходит вслед за Марией.)
VIII
Зорка, Душан.
Зорка. Разве ты ходил совсем один?
Душан. Я никогда не бываю один, если со мной мой Азор.
Зорка. Почему ты не распечатываешь письма? Как ты можешь терпеть? Я бы ни за что не смогла утерпеть, ни за что!
Душан (кладет нераспечатанное письмо в карман.) Я знаю, что там. Пришел уже кто-нибудь из гостей?
Зорка. Нет еще, а дядя Вичентие уехал в город.
Душан. Так. Значит, ты с самого утра была одна?
Зорка. Нет, я читала стихи Дамняновича. Когда я их читаю, я никогда не бываю одна, другие мне тогда даже мешают.
Душан. Сколько же раз ты их будешь читать?
Зорка. Я буду их читать сто раз, без конца, всегда! Ах, это такие прекрасные стихи! Я уже половину знаю наизусть. Ты мне обещал когда-нибудь привести Дамняновича. Я знаю стольких твоих товарищей, а его не знаю. Какой он? Маленький или такой, как ты? Его все уважают и ценят, правда?
Душан. Как я вижу, ты почти влюблена в этого Дамняновича, хотя его самого никогда и не видела.
Зорка (обнищает его). Я не знаю. Утверждать не могу, но, хотя это и в самом деле выглядит неестественным и даже смешным, все же… А ты не рассердился бы, если бы я в этом призналась?
Душан. Ну вот еще, чего тут сердиться? Будь эта любовь серьезной, я подумал бы, прежде чем что-либо тебе посоветовать.
Зорка. Уверяю тебя, это серьезно. Я сама удивляюсь, что со мной. Я пыталась увериться, не шутка ли это. Много раз спрашивала себя: «Разве можно любить кого-нибудь; не зная его?…» Но если это любовь: непрестанно думать о ком-нибудь, засыпать с этими мыслями, рисовать себе во сне его образ, просыпаться с улыбкой на устах, с радостью, какую приносит только приятный сон, радоваться, воодушевляться, гордиться, волноваться, читая слова, вышедшие из его души, если все это любовь…
Душан. Значит, ты влюблена! А как же могло быть иначе, если ты тоже стала поэтом. С тех пор как ты начала читать эти стихи, ты уже больше не можешь говорить обычным языком.
Зорка. А ты сердишься, что я так откровенно рассказываю тебе о своих чувствах? Я считаю, что должна с тобой быть откровенной.
Душан. Конечно. Только я думаю, все это еще не так серьезно.
Зорка. Думала и я так когда-то. Пыталась посмеяться над собой, чтобы избавиться от всего этого… Но чем сильнее я хотела избавиться, тем крепче меня охватывало чувство.
Душан. Ага! Значит, на днях поговорим с тобой серьезнее. А сейчас сходи в дом и пришли мне стакан кофе и газеты.
Зорка. Я сама принесу. Почему на днях? Я хочу поговорить об этом сейчас. Не могу ждать твоего «на днях». Хочешь, поговорим, сейчас же, как только я принесу кофе и газеты?
Душан. Хорошо, хорошо, принеси!
Зорка уходит.
IX
Душан один.
Душан. Ребенок! (Садится на скамейку.) Боже, как тянется время! А тут еще и дядя Вичентие уехал в город. Сейчас посмотрю в газетах, что нового ставят в театре, да схожу вечером. (Достает из кармана письмо.) Это Огнянович. Наперед знаю, что он пишет. Ничего дельного! (Распечатал письмо и посмотрел на подпись.) Дамнянович! Посмотрим, что же пишет он. (Встает и читает.) «Дорогой Душан, ты, наверное, знаешь, что со мной случилось. Я получил за те стихи шесть месяцев тюремного заключения. Слышал, что и с кассацией ничего не вышло, и завтра, самое позднее послезавтра, меня, наверно, арестуют. У нас с матерью есть причины, по которым я не могу этого допустить, и я решил бежать в Австро-Венгрию, где, работая в газетах, буду прозябать, пока мне не разрешат вернуться. Чтобы сделать это, мне нужна твоя помощь, и я приду к тебе за ней завтра в виноградник, где объясню, как ты сможешь мне помочь». (Прерывает чтение.) Завтра? Так это же сегодня. Может быть, он уже приходил, но не нашел меня? Никола, эй, Никола, Никола! (Продолжает читать.) «Я рассчитываю на тебя и поэтому пишу заранее, чтобы ты никуда не уходил, иначе все пропало. Твой Жарко». (Кончив чтение.) Если он меня искал, то теперь может подумать, что я невнимателен или не захотел ему помочь. (Николе.) А, ты здесь, иди сюда!
X
Никола, Душан .
Душан. Никто меня утром не искал?
Никола. Нет, сударь.
Душан. Никто, никто?
Никола. Никто, сударь.
Душан. Молодой человек моих лет. Он должен был прийти. Только ты его, вероятно, не заметил. Сходи в дом и спроси.
Никола. Нет, что вы? Я бы его увидел. Вот как раз сейчас какая-то повозка остановилась у ворот. Только я не видел, кто это. Вы меня позвали.
Душан. Сейчас? Весьма возможно. Хорошо, хорошо. (Быстро убегает.)
XI
Никола, Зорка.
Никола (один). Не видел! Как будто мне нужно четыре глаза, чтобы увидеть одного человека.
Зорка (несет на подносе кофе, а в руке пачку газет; и то и другое оставляет на столе в беседке). Где Душан, Никола?
Никола. Молодой хозяин? Приехал чей-то экипаж. Какой-то гость. Молодой хозяин убежал встречать.
Зорка. Гости. Уже приехали? Никола, беги зови отца. Он там внизу, где ограду делают. А мама знает?
Никола. Не знаю, барышня.
Зорка. Я пойду в дом и скажу ей, а ты иди зови отца! Скажи, гости приехали. (Убегает в одну сторону, а Никола – в другую).
XII
Душан, Дамнянович.
Душан. Знаешь, мы чуть было не разминулись; приди ты раньше, так бы и было.
Дамнянович. Именно этого я боялся, и потому написал тебе заранее.
Душан. Но я только сейчас получил твое письмо, только что. Правда, оно пришло еще утром, но я совсем недавно вернулся с охоты.
Дамнянович. Слушай, у нас нет времени. Я тебе должен сразу объяснить свое положение. Нам нужно сговориться, как представиться твоим. Затем я должен эмигрировать.
Душан. Пожалуйста, я в твоем полном распоряжении.
Дамнянович. Для этой цели Драгиша…
Душан. Петрович?
Дамнянович. Да. Для этой цели он вечером пойдет в Земун и постарается найти там какую-нибудь лодку.
1 2 3 4
 https://decanter.ru/portwein/portugal 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я