https://wodolei.ru/catalog/mebel/zerkala-s-podsvetkoy/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Сам он быстрее справился.
Как только искомое оказалось на свободе, молодой человек не стал терять время даром и тут же вошел в нее, гонимый адским нетерпением.
Флора вскрикнула — сперто, дико, торжествующе — и вся прижалась к Адаму, ощущая жгучую сладость в каждой клеточке своего существа.
Сперва бешеная сила его проникновения вскинула тело девушки, после чего он сам сдвинул ее еще дальше в том же направлении — вверх по спинке мягкого сиденья. Теперь он удобно полулежал на девушке.
В темноте каретного сарая элегантное рессорное ландо бесшумно заходило ходуном. Мощные движения Адама Серра, который торопливо утолял страсть Флоры Бонхэм и свою собственную, сопровождались лишь приглушенными стонами девушки и громкими вздохами графа. Порой Адам что-то шептал на родном языке своей матери — удивительные слова, которые он до сих пор не шептал ни единой женщине. А Флора снова и снова, не в силах оторваться, исступленно целовала его.
Адам не смог бы объяснить, почему и чем она возбудила в нем такую страсть. Никогда прежде им не владело настолько исступленное вожделение. Он едва ли не терял сознание от наслаждения — и вместе с тем хотел, чтобы это чувство, нестерпимое в своей остроте, длилось, и длилось, и длилось бесконечно. Контроль над собой куда-то исчез, словно в горячке. Ритмичные движения Адама имели характер чего-то непроизвольного, едва ли не судорог. Только не останавливайся! Только-не-оста-навливайся!.. Каждый мах нижней части его тела будто колоколом отдавался под гулкими сводами черепа: дьявольская музыка под стать литании наслаждения. Казалось, вдох отныне опережал выдох. Упоение почти болезненно стиснуло веки Адама, будто зубастые дуги капкана, в который попалось удовольствие…
Быстрей и мощней, быстрей и энергичней — выше и выше по ступеням обоюдного наслаждения, до самых небес. И тут оба разом низринулись в сладостную пропасть. На несколько упоительных мгновений Адам почти замер, потом медленно полностью вышел из нее, чтобы тут же снова войти… и снова войти, и снова войти — с какой-то оголтелой яростью.
Все это время Флора двигалась ему навстречу с такой же бешеной энергией несказанного возбуждения. О, та «безуминка», которую она сразу же заприметила в глазах Адама, о многом говорила — и не обманула! Он бесподобен в дикости своей страсти!
Она испустила долгий томный вздох и, нежно поцеловав Адама, мурлыкающими звуками подтвердила свое удовлетворение. Выразить счастье более членораздельно не было ни сил, ни желания.
Теперь, когда миновала лихорадка первоначальной спешки, он имел досуг высвободить больше голого тела из кокона сложного наряда. Закончив хлопотную работу с крючками, пуговицами, шнурками и лентами, Адам надолго припал к соскам пышной обнажившейся груди, серебристо-белой в полумраке.
— А сейчас моя очередь, — шепнула Флора и занялась его сорочкой, ворот которой был сколот бриллиантовой брошью.
Как только мускулистая грудь молодого человека оголилась, проворные руки девушки стали медлительно-ласковыми, и Адам закрыл глаза от наслаждения, когда нежные подушечки ее пальцев неспешно загуляли вокруг его сосков. А потом он ощутил легкое шаловливое прикосновение горячего языка, который медленно путешествовал от его шеи ниже, ниже и ниже…
С чисто детским самозабвением, напрочь позабыв о времени и обстоятельствах, они предались совсем недетской игре взаимного неспешного ублажения. Они проказничали от души, пробовали разные позы и способы. Войдя в раж, Адам не знал удержу. Флора даже испугалась его неутомимости.
— Послушайте, — шепнула она, — вам совсем не обязательно быть таким… самоотверженным! — В ответ раздался чувственный смешок.
— Поверьте, мне это приятно! — сказал Адам и так энергично в очередной раз вошел в нее, что она полувскрикнула от наслаждения.
Но в конце концов молодой человек опомнился. Их отлучка из бальной залы шокирующе затянулась. Надо было возвращаться, и побыстрее. Поэтому он дал себе волю и больше не сдерживался. Одновременный оргазм на какое-то время оставил их бездыханными.
Флора ласково, но как-то очень по-хозяйски провела рукой по его влажному от пота лбу. В этом пустячном жесте Адаму невольно почудилось некое посягательство на его свободу — а быть чьей бы то ни было собственностью он не хотел!
— Вы чудесный! — нежно пробормотала девушка. — Мне кажется, я очень полюблю Монтану. Она ощутила, как он весь напрягся от этих слов.
— О, не пугайтесь! Этой фразой я хотела выразить свою благодарность — и ничего больше.
Блеснув в полутьме зубами, граф отозвался с иронической галантностью:
— Не стоит благодарности, мэм. Рад был доставить вам удовольствие, мэм. Я всегда полагал англичан людьми в высшей степени дружелюбными.
— На самом деле я наполовину американка. Как и вы.
Прямодушная особа. И не жеманничает. С ней приятно. Но пора и честь знать.
Адам чувствовал, что это последние минуты их близости.
Отстранившись от Флоры, он чмокнул ее в щеку и с сокрушенным вздохом произнес:
— Увы и ах! Пора возвращаться. Затем он сел рядом и принялся застегивать свою сорочку.
— Ах да, вам, наверное, понадобится платок. Вот, возьмите.
— Очень мило, что вы об этом подумали. Но я не в силах даже рукой двинуть. Давайте не так сразу, давайте немного отдохнем…
— Ну же, биа, будьте умницей, — мягко возразил он. На языке абсароков «биа» означало «дорогая». Это словечко он не раз шептал сегодня в самом пылу страсти. — Некогда нежиться — время поджимает.
Адам мигом привел в порядок свой вечерний костюм. Благо за годы молниеносных побед над женскими сердцами и тайных свиданий на скорую руку изрядно понаторел в искусстве проворно заметать следы. Более того, он и Флоре помог обрести подобающий вид: одернул подол платья, разгладил ленту и с терпеливой нежностью любящего отца поправил выбившийся локон.
Выйдя из глубины каретного сарая, молодые люди еще раз внимательно оглядели друг друга в свете полной луны. Вроде бы все в порядке. Но если по совести, то въедливый взгляд постороннего без труда определит, чем они занимались вдали от бальной залы…
К счастью, прохладная погода не располагала к прогулкам — сад был пуст, и грешники добрались до террасы никем не замеченные.
— А теперь, дорогая, — сказал Адам, — ни на шаг не отходите от меня — и, поверьте мне, никто из гостей и вякнуть не посмеет.
— Вы так страшны?
— Не для вас, — отозвался Адам с галантным поклоном. — Что касается остальных — в открытую никто мне слова против не скажет.
— Почему? — машинально спросила она, хотя тут же самостоятельно сообразила почему. Достаточно было одного взгляда на его мощную фигуру. И вдобавок эти мечущие огонь черные глаза!..
Что до Адама, то он замешкался с ответом. Тут кратко не объяснишь — тем более едва знакомой женщине, чужой в здешних краях. К тому же он и сам толком не знал, что держало в узде недобро-желателей. Среди прочего и то, что в его жилах текла горячая кровь мстительных абсароков.
Поскольку граф продолжал молчать. Флора несколько нахмурилась и спросила:
— Вам случалось убивать людей?
— Давайте-ка отложим этот разговор, — произнес Адам, улыбкой смягчая свою невежливость. Не время анализировать разницу миров, в которых они живут. — Сейчас важно одно: войти с деревянными лицами в бальную залу, мужественно проигнорировать десятки обращенных на нас взглядов и постараться утишить гнев вашего батюшки.
— Папа будет молодцом, — уверенно заявила Флора. Она знала, что отец останется на ее стороне при любых обстоятельствах.
— Он полагает, что ни на что дурное вы не способны?
— Да, примерно так.
— Однако в плохом он может заподозрить меня.
— Не волнуйтесь. Отец снисходителен к моим друзьям.
Вскоре стало ясно, что Адам Серр не заблуждался относительно своего авторитета.
Как и следовало ожидать, измятое платье дочери лорда Халдейна и живописный беспорядок на ее голове приковали внимание изрядного количества гостей. Но лишь на секунду-другую. И никто — никто! — не посмел вслух откомментировать этот пикантный факт. Все предпочитали благоразумно отводить глаза. Флора и Адам бок о бок прошли через бальную залу беспрепятственно — ни единой ядовитой реплики со стороны многочисленных гостей судьи Паркмена, ни единого косого взгляда.
— Я впечатлена, — шепнула Флора своему кавалеру после того, как очередной джентльмен без промедления ответил улыбкой на приветливый кивок Адама. Озорным тоном она добавила: — И это при том, что у вас нет с собой оружия!
— Это при том, что у меня сегодня нет с собой оружия, — с предельно серьезным лицом спокойно уточнил Адам. — И все присутствующие отлично сознают данную тонкость.
Флора поневоле задумалась: широкие плечи вкупе с бешеным взглядом — одно ли это с такой легкостью затыкает рот общественному мнению? В зале более чем достаточно широкоплечих молодцов с глазами сущих головорезов. И тем не менее, даже они тише воды ниже травы. Нет ли тут еще чего-то?
— Выходит, вы можете взять любую женщину в этой зале — и выйти сухим из воды?
— Разве я похож на насильника?
— Я о другом.
— Если вы имеете в виду по обоюдному согласию — то отвечу твердым «да».
То, что это заявление было сделано вполголоса, никак не смягчало его дерзость.
Резко меняя тему, Адам спросил:
— Так вы действительно уверены, что лорд Халдейн не будет в претензии?
Похоже, его искренне беспокоила реакция ее отца. Что ж, подобная участливость делает графу честь и наводит на мысль о сложной неоднозначности его натуры.
— А вам-то что за печаль? — шаловливо спросила Флора. — Вы и его в два счета усмирите!
На красивом лице молодого человека обозначилась слабая улыбка.
— Это я предоставляю вам, биа, — в тон ей шутливо сказал он. — Инициативы у вас хватает на двоих. Девушка невольно покраснела. Заметив ее смущение, Адам поспешил заметить:
— Поверьте, это сказано не в осуждение. Уж как раз-то мне жаловаться не на что!
— Равно как и мне, ваше графское высочество, — с самым бесшабашным видом заявила Флора.
— Вообще-то здесь я не пользуюсь своим титулом, — счел нужным заметить Адам. Затем, ласково коснувшись ее руки, добавил: — И все же спасибо… Спасибо за все!
Отца Флоры, графа Джорджа Бонхэма, молодые люди нашли в бильярдной. Их совместное исчезновение из бальной залы ни разу упомянуто не было. Сразу завязавшийся оживленный разговор между графом английским и графом французским касался исключительно лошадей: первый хотел купить их у второго. В итоге договорились, что сделка будет совершена через две недели, когда лорд Халдейн лично посетит ранчо Адама Серра.
Почти сразу после этой беседы Адам покинул особняк судьи Паркмена. Во время более-менее заурядного приключения в каретном сарае он испытал до такой степени неожиданные и острые ощущения, что светская болтовня с гостями показалась ему еще более пресной и утомительной, чем обычно. А о танцах и думать не хотелось! Поэтому Адам при первой же возможности откланялся и поспешил домой.
Но если не кривить душой, то он бежал прежде всего от Флоры Бонхэм. Вызванная этой девушкой буря чувств неприятно озадачила молодого человека. Покидая город, Адам успокаивал себя тем, что всему виной скандальный отъезд Изольды: новая знакомая удачно поймала его в период смятенных чувств. А впрочем, зачем преувеличивать? Быть может, он просто вдруг соскучился по своему ранчо, по дочке — и Флора Бонхэм тут вообще ни при чем. Одно лишь ясно недвусмысленно: надо уносить ноги из города, где ему так тошно. И выкинуть из памяти эту предприимчивую девицу. С тех пор как его угораздило вляпаться в глупый брак с постылой французской аристократкой, Адам испытывал к женщинам исключительно плотский интерес. Ослепительная Флора Бонхэм, даром что редкая собеседница и вдобавок тигрица в постели, никак не попадала в категорию мимолетных услад. Как правило, незамужние девицы типа Флоры так и норовят превратить постельную интрижку в законный брак. А если не они сами, то их отцы.
У Адама и в мыслях не было стать чьим бы то ни было официальным ухажером!
Несмотря на эту решимость выбросить Флору из памяти, во время долгого пути домой он снова и снова возвращался к той ее фразе, что гвоздем засела в голове.
«Отец снисходителен к моим друзьям».
Это как же прикажете понимать?
И насколько велика толпа бывших до него мужчин?
Можно ли предположить, что со всеми своими «друзьями» она дружила очень тесно, в том числе и по каретным сараям в промежутках между турами вальса?
Лишь усилием воли Адам обуздал ярость, которую возбуждала эта мысль. Столь же трудно было справиться с томлением по роскошному телу Флоры. «Она тебе не нужна, ты ее не хочешь», — снова и снова напоминал он себе. А впрочем, он зарекся насчет всех женщин и отныне ни одну и на пушечный выстрел к свой душе не подпустит! Даст себе отдышаться от несчастного супружества. Он столько всего натерпелся от высокородной жены, что его не скоро потянет на новые приключения, из-за которых можно угодить в те же проклятые тенета! А Флора — это так, это скоро забудется, это не более чем минутное наваждение — последняя виньетка в захлопнутой книге прошлого.
2
В ближайшие дни мысли Флоры то и дело возвращались к Адаму Серру.
Тем временем полным ходом шли сборы к долгому путешествию по деревушкам абсароков.
Обычно Флора настолько хорошо справлялась с организационной работой, что лорд Халдейн с некоторых пор доверял ей хлопотное дело подготовки к очередной экспедиции. Однако на сей раз сладостные и волнующие воспоминания о приключении на званом вечере у судьи Паркмена до такой степени отвлекали Флору, что она по два раза составляла один и тот же список, забывала сделать простейшие вещи, а при найме проводников и слуг проявляла такую рассеянность, что могла бы взять носильщиком даже горбатого карлика. И все потому, что в самый неподходящий момент ей вдруг вспоминалась улыбка Адама, или тепло его губ, или что-нибудь еще более возбуждающее. В таких случаях она надолго теряла нить предыдущих мыслей.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57


А-П

П-Я