высота ванны 170х70 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 



Эмиль Брагинский, Эльдар Рязанов
Вокзал для двоих (киноповесть)
Пусть не пугается читатель, обнаружив, что действие нашего фильма начинается в месте не совсем приятном, а именно в колонии для уголовных преступников. Никто не знает своего будущего. Недаром народная мудрость гласит: «От сумы и тюрьмы не зарекайся!»
Был зимний метельный вечер.
Прожектор высвечивал огромную утрамбованную площадку, на которой проходила вечерняя поверка. Дежурные офицеры шли вдоль строя, поштучно пересчитывая людей. Потом каждый из дежурных подходил к старшему офицеру и докладывал:
— Поверка сошлась!
— Поверка сошлась!
— Разойдись! — скомандовал в конце старший офицер.
— Разойдись! — как эхо, отозвались дежурные офицеры.
— Рябинин, останьтесь! — приказал старший, а один из дежурных тотчас повторил:
— Рябинин, останьтесь!
Заключенные разбрелись по баракам, а на плацу задержалась лишь одинокая фигура. Она съежилась, как бы ожидая неприятностей.
Надо заметить, что люди здесь делятся на тех, кто сторожит, и тех, кого сторожат. Герой нашего повествования Платон Сергеевич Рябинин принадлежал, к сожалению, ко второй категории. Хотя, правда, он вовсе не походил на преступника. Это был мягкий, застенчивый человек лет сорока, а может, и больше. По его доверчивому лицу было понятно, что он не способен на неблаговидные поступки. Такой ни карьеры не сделает, ни уголовный кодекс не нарушит.
— Рябинин, подойдите! — подозвал старший офицер.
И когда Платон, выполняя приказание, подбежал, начальник сообщил ему:
— Хочу вас обрадовать — к вам приехала жена!
Но заключенный вовсе не обрадовался.
— Зачем?
— Просит свидания!…
— Я ее не звал! — вырвалось у Платона. — Не хочу свидания!
— Вы что? — поразился офицер. — Она, чтобы попасть к вам, семь тысяч километров отмахала!
— Ну и пусть! Я не пойду! — арестант позволил себе немного взбунтоваться.
— Она вас так любит, — справедливо возмутился начальник.
— Она?… Меня?… — невесело произнес Платон.
— Это вы с ней выясните! Держите пропуск! Пойдете без конвоя! Я вам доверяю!…
— Куда я пойду? — голос Платона звучал жалобно.
— Она комнату сняла в поселке. Тут адрес записан. И чтобы совместить приятное с полезным, возле станции зайдете в мастерскую, к Ивану Герасимовичу, и возьмете из ремонта аккордеон! Вы музыкант, проверьте, как починили!
— Слушаюсь! — понуро согласился Платон.
Он мог отказаться идти к жене, но отказаться идти за аккордеоном он не имел права.
А офицер снова стал строгим и официальным:
— Учтите, Рябинин. Пропуск до утренней поверки. Ровно в восемь — быть в строю. Опоздание приравнивается к побегу. Идите!
Потом на вахте, на воле — это место называется бюро пропусков — охранник придирчиво изучал «увольнительную» Платона.
— Значит, так, — наконец сказал он жестко, привычно обыскал заключенного и отодвинул тяжелый засов, — пропуск у тебя до восьми утра. Будь, как штык! Опоздаешь — это побег. Припаяют новый срок! Пошел!
Дверь отворилась, и Платон очутился на воле, где он уже давно не был.
Колония, обнесенная, как и положено, высоким глухим забором со сторожевыми вышками, находилась в чистом поле. Вокруг нее не было никаких строений. От ворот уходила в жизнь накатанная дорога, вдоль которой сиротливо тянулись столбы с проводами.
Платон побрел по дороге навстречу поземке. Пройдя несколько шагов, остановился, постоял. Затем решительно повернулся, заспешил обратно и забарабанил в дверь вахты.
Охранник приоткрыл окошко:
— Ты чего забыл?
— Пустите меня обратно!
— Ты поручение выполнил?
— Какое? — не понял Платон.
— Аккордеон принес?
— Меня не за этим, меня к жене отпустили.
— Про жену в пропуске ничего не написано! — и охранник захлопнул окошко.
— Сколько хоть до станции? — с отчаянием выкрикнул Платон.
— Тут недалеко, — послышалось из-за двери, — километров восемь, может, девять…
Платону не оставалось ничего другого, как зашагать в темноту и мороз. Но сначала он отстегнул от ватника зеленую бирку со своей фамилией, чтобы хоть ненадолго почувствовать себя свободным, и спрятал ее в карман. Платон шел и шел по заснеженной, пустынной дороге и вспоминал… Идти было далеко и холодно, но воспоминание было длинное, и оно согревало Платона…
В то летнее туманное утро, к которому обратилась сейчас память Платона, он ехал среди многих, в отличие от него незапятнанных, пассажиров в скором поезде Москва — Алма-Ата. Экспресс медленно подползал к перрону большого города, который назывался Заступинск.
Вместе с высыпавшими на платформу пассажирами Рябинин, элегантный, стройный, в отлично сшитом костюме, с «дипломатом» в руках, зашагал по перрону Заступинска навстречу судьбе, которая поджидала его в привокзальном ресторане.
Нашествие пассажиров, которые надеются во время короткой стоянки поезда хоть как-то пообедать, если вдуматься, — несчастье для ресторана. Орда оголодавших путешественников, как саранча, набрасывается на комплексные обеды, не заказывает ничего порционного и ничего спиртного и тем самым не помогает выполнению плана. Кроме того, некоторые ловкачи норовят улизнуть, не заплатив, точно зная, что никто из официантов поезд не догонит.
На двух длинных столах с броской надписью «стол-экспресс» выстроились одинаковые алюминиевые кастрюльки со станционным борщом, а рядом, дожидаясь конца своей короткой жизни, стыли унылые серые котлеты.
Платон Сергеевич тоже вошел в ресторан, отыскал свободное место, приоткрыл блестящую крышку, познакомился с угрюмым борщом, поглядел на котлету, брезгливо поморщился, и всего этого есть не стал. Вокруг жевали и чавкали.
— Девушка! — позвал Платон. — Можно вас на секунду?…
Откликнулась Вера, официантка с милым, но уже потрепанным жизнью лицом, которое украшали огромные отважные глазища.
— Нельзя! — отрезала милая официантка.
— Вы здесь обслуживаете? Это ваши столы? Девушка!… Пожалуйста, принесите мне чего-нибудь диетического!
— У вас язва, что ли? — усмехнулась Вера и сказала кому-то: — Рубль двадцать и, пожалуйста, без сдачи!… Спасибо…
— Да, — кивнул Платон, — у меня появилась язва при виде вашей еды!
— Пока я закажу вам что-нибудь съедобное, — на ходу объясняла Вера, — возьмите сдачу, спасибо… пока это сготовят, ваш поезд уйдет! А с язвой, между прочим, по ресторанам не ходят! С язвой дома сидят!…
Тут Вера сорвалась с места и кинулась к выходу:
— Пассажир, пассажир! Вы позабыли заплатить!
— Деньги на столе! — резко ответствовал клиент. — Кстати, за такой обед не мы вам, а вы нам обязаны платить!
Вера метнулась к столу, за которым обедал клиент, — денег на столе не было.
— Где деньги? — громко спросила Вера. — Кто их взял?
Естественно, никто не отозвался. И никто не посочувствовал.
— В вашей работе, девушка, деньги с пассажиров надо вперед получать! — посоветовал один из посетителей.
По радио объявили что-то неразборчивое.
Толпа едоков бросилась наутек. Платон тоже побежал. Но Вера грозно преградила ему путь:
— Платите деньги!
— Но я ничего не ел!
— Знаю я вас. Один говорит, что платил, а денег нету, другой говорит, что не ел!… С вас рубль двадцать!
— Да вы посмотрите! — возмутился Платон. — Чтоб я ел это?!
— Пока я буду смотреть, вы удерете в Алма-Ату!
— Не в Алма-Ату, а в Грибоедов! Я не ел. Платить не буду!
Вера зашлась от ярости:
— Пока вы не заплатите, вы отсюда не уйдете! У меня жалованье маленькое, и за вас всех платить…
— Вы, которые в ресторанах, — не дал договорить Платон, — вы-то за всех можете заплатить!
Это было уже слишком.
— А такие, как вы, за рубль двадцать просто разоритесь. Павел Васильевич! — Вера решительно обратилась к швейцару. — Кликните Николашу!
Швейцар привычно извлек из кармана свисток и пронзительно засвистел.
— Пусть сбежится хоть вся милиция вашего города! Я платить не буду! — высокомерно выпрямился Платон. — Я не ел! Это вопрос принципа!
В дверях возник молоденький лейтенант в милицейской форме.
— Николаша, — начала Вера, — вот этот франт, — тут она кивнула в сторону Платона, — попросил диетическое, а когда я сказала, что не успею, он съел дежурный обед.
— Я не ел! — успел вставить возмущенный Платон.
— Расследуем! — пообещал лейтенант.
— Как это вы расследуете? — вспыхнул Платон. — Анализы будете брать?
— И отказывается платить! — закончила Вера.
— Вот сейчас составим протокол… — скучным голосом предупредил милиционер, — что вы отказываетесь платить…
— Но пока вы будете составлять, мой поезд уйдет!
— Я это делаю очень быстро, — улыбнулся лейтенант Николаша, — наловчился тут. Вы с какого поезда?
— Да его поезд уже ушел! — злорадно сообщила Вера. — Пожмотничал и получил по заслугам!
— Как это ушел? — вскрикнул Платон, отпихнул милиционера и побежал.
— Держи его! — во весь голос потребовала Вера.
— Он теперь никуда не денется! — лениво отмахнулся от Веры милиционер.
Платон выбежал на платформу и мрачно поглядел вслед поезду. Последний вагон был уже едва виден. Платон чертыхнулся и подошел к человеку в красной фуражке:
— Понимаете, я отстал от поезда. Дело тут не в рупь двадцать, а в том, что попрана справедливость. Она говорит: «Платите», а я ваш обед не ел!
— Это верно! — согласился железнодорожник. — Мой обед вы не ели!
Но Платону было не до шуток:
— Когда будет следующий до Грибоедова?
— В дороге надо быть внимательным, товарищ пассажир! — железнодорожник не удержался от возможности прочесть нотацию. Всегда ведь приятно преподать кому-то урок. — Железная дорога — это точность и комфорт. Поезд до Грибоедова пойдет в 20 часов 46 минут.
— А как мне быть с билетом? Билет же уехал вместе с проводником.
— Так что? — услышал Платон голос милиционера. — Отдадите, наконец, рупь двадцать, или протокол будем сочинять?
Из-за спины милиционера выглядывала Вера, так и не снявшая свой кружевной передник.
— Как не совестно, вроде бы человек интеллигентный, а бессовестно грабит бедную официантку!
— Как же все-таки мне, — Платон ухватил дежурного за рукав, — уехать из вашего города? Я ведь даже не знаю, как он называется…
— Подойдите ко мне минут за пятнадцать до отправления, я вас отведу к начальнику поезда, он вас устроит.
— Если он не заплатит за обед, мы его сами устроим! — пригрозила Вера.
Дежурный по станции, которому это все надоело, выдернул рукав и ушел, даже не обернувшись.
— Лучше заплатите, — дружелюбно посоветовал Платону лейтенант, — протокол вам дороже встанет!
Платон поглядел в добрые глаза милиционера и понял, что придется поступиться принципами, то есть заплатить. И, не глядя, протянул Вере деньги:
— Вот вам… держите три рубля за то, что я не ел! Сдачи не надо!
Вера взяла трешку и стала копаться в кармашке передника:
— Нет уж, возьмите вашу сдачу!
— Это вам на чай! — свысока бросил Платон.
— А может, я на чай не беру!
— А может, в вашем ресторане и не обсчитывают?
— Товарищ лейтенант! Вы свидетель, что я отдала ему его поганую сдачу! — и Вера протянула Платону деньги.
Тот демонстративно заложил руки за спину.
Тогда Вера нагнулась, аккуратно положила рубль с мелочью на асфальт и ушла по перрону, нахально покачивая бедрами. Милиционер тоже потерял к Платону всяческий интерес и отправился вышагивать вдоль состава пригородной электрички, на которую шла оживленная посадка.
— Вот стерва! — в сердцах высказался Платон, глядя вслед Вере.
Кто-то из добровольных зрителей продолжал смотреть на Платона, и он, поколебавшись, поднял деньги с асфальта.
Мучительно хотелось есть. Платон направил стопы обратно в ресторан и, конечно же, тотчас наткнулся на Веру.
— Будьте добры, — Платон был сама вежливость, — если вас не затруднит, скажите, пожалуйста, если вам не очень сложно, какие столики не ваши, чтобы я знал, куда мне сесть.
— Вон те! — Вера не поменяла интонацию на вежливую и крикнула официантке с красивым наглым лицом (такие лица особо нравятся клиентам): — Люда, обслужи товарища! Только получи с него деньги вперед, а то он платить не любит!
— Да ты что? — отозвалась из-за ширмы Люда, которая любезничала с молодым человеком. — Ко мне же Шурик пришел! Обслужи товарища сама!
Вера приблизилась к столику, за который успел усесться Платон, и громыхнула жестяным подносом.
— Положение у меня безвыходное! Заказывайте!
— Вы… вы мегера! — зловеще выдохнул Платон. — Из ваших рук я не стану есть до конца моей жизни!
И он рванул прочь из ресторана.
В зале ожидания Платон с надеждой кинулся к буфетной стойке. Однако на ней красовалась выразительная надпись: «Буфет закрыт на обед».
Взбешенный Платон вернулся в ресторанный зал. Теперь он уже прямиком направился к официантке Вере и плюхнулся на стул напротив нее:
— Меню давайте! Срочно!
— Ого, какой вы принципиальный! Вы же только что поклялись никогда не есть из моих рук!
— Буфет закрыт! — вдруг жалобно произнес Платон.
— А есть хочется? — с издевкой спросила Вера.
— Конечно. Я ведь не ел тот мерзкий борщ. Теперь вы это понимаете?
— Если вы не ели, то откуда знаете, что он мерзкий? — парировала Вера.
— Я от вас устал. Принесите что-нибудь диетическое.
Вера лукаво сверкнула глазами:
— Поскольку в том, что вы у нас застряли, есть и моя вина, я обслужу вас как дорогого гостя нашего города. Знаете, нас инструктировали — приезжающих в отличие от проезжающих обслуживать хорошо. Потому что наш ресторан — визитная карточка города. Из диетического только курица. Сейчас я ее подам.
Платон полез за деньгами:
— Получите с меня вперед, а то я человек ненадежный.
— Обязательно, — усмехнулась Вера.
— И настроение у меня — кажется, хуже не бывает.
— Вряд ли наша курица вам его улучшит! Вера положила деньги в кармашек передника и отсчитала сдачу.
Потом Вера ушла на кухню, а Платон стал смотреть в окно на пригородную электричку. Захлопнулись автоматические двери, и электричка медленно отошла.
Вера принесла еду.
— Приятного аппетита!
Платон взялся за нож и вилку и начал тщательно протирать их салфеткой и при этом ругался, уже устало и поэтому мирно.
1 2 3 4 5 6 7 8 9


А-П

П-Я