https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/IDO/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— Какие условия? — спросил Ми Чонг.— Во-первых, удалить всех пхеньянцев из этой провинции. Во-вторых, наказать злонамеренного губернатора, который захватил дары, предназначенные деревне. В-третьих, отправить сообщение в Америку о том, что их замечательные телепостановки здесь получат с радостью. Как это можно сделать, американцы знают. Для этого ваш председатель должен пригласить нужных людей в Корею. Он должен хорошо с ними обойтись, потому что тогда, возможно, приедет и сам Ред Рекс. Все это осуществимо.И Ми Чонг покинул деревню с тяжелым сердцем, ибо знал, что Ким Ир Сен не пригласит американцев в свою страну. Когда Ми Чонг предстал перед председателем, то рассказал о том, что видел, и о гибели семи воинов. Председатель разгневался и хотел послать целую армию против Синанджу, но Ми Чонг умолил отложить это дело, потому что слышал рассказы о том, будто ни стена, ни сталь, ни человек не могут остановить Мастеров Синанджу и что веками их необыкновенный талант служил делу устранения тех, кто стоял во главе государств. Или же, добавил Ми Чонг, тех, кто собирается занять этот пост.И Ким Ир Сен ничего не сказал, но стал обдумывать услышанное. Потом он поинтересовался, где слышал Ми Чонг подобные вещи. На что Ми Чонг ответил, что читал о них в старинных книгах, где говорится о Синанджу.— Это реакционные феодальные сказки, предназначенные для того, чтобы подавить стремление народных масс к свободе. Синанджу всегда был логовом бандитов, убийц и воров, — сказал Ким Ир Сен.Но Ми Чонг напомнил ему о семи воинах и народном танке, а также рассказал о нечестном губернаторе.Председатель стоял на своем. Но когда Ми Чонг сказал, что Мастер Синанджу обучил своим секретам белого человека, американца, и может обучить других американцев, то председатель выслал всех, кроме Ми Чонга, из своего кабинета.И очень тихо, чтобы даже и стены не услыхали, он сказал Ми Чонгу:— Я встречусь с этим бандитом. Отправимся вместе. Но предупреждаю: если он окажется просто лакеем-прислужником империализма, то ты будешь отвечать перед президиумом и политбюро.— Этот не лакей.— Хорошо. По дороге ты расскажешь, что он хочет от нас.И поскольку Ми Чонг был не дурак, то каждый раз, когда председатель спрашивал о том, чего хочет Мастер, он очень умело отвечал, или восхваляя мощь народной армии, или упоминая японцев, которых все ненавидели.И вновь Ми Чонг вернулся в дом Мастера Синанджу и спросил разрешения войти. И когда Ким Ир Сен увидел, что тот поклонился по старому обычаю, то плюнул на пол.— Логово феодализма, — сказал он.— Свиньи и лошади гадят и пускают слюни на пол. Поэтому их держат в хлеву, — сказал Мастер Синанджу.— Знаешь ли ты, старик, кто я? Я Ким Ир Сен.— А я Чиун.— Следи за своим языком, Чиун.— Я не плюю на пол. Ты, вероятно, научился этому от русских.— Ты бандит и прислужник империалистов, — сказал неосторожно председатель, будучи очень рассержен.— Если бы ты не был вождем нашего народа на Севере, — сказал Чиун, — я бы умертвил тебя, как свинью к обеду. Однако я сдержусь и поспорю с тобой.— Разве может лакей спорить и рассуждать? — сказал председатель. — Все твои рассуждения льют воду на мельницу твоих белых хозяев. Я служу Корее.— Еще до того, как ты появился на свет, молодой человек, — сказал Чиун, — Синанджу существовала. Синанджу пережила вторжение монголов, китайских правителей, японских завоевателей, русских. Все они сгинули, а мы остались и будем здесь после Ким Ир Сена. Но я говорю с тобой, ибо после стольких лет у Кореи есть свой вождь. Это ты, хотя ты и из Пхеньяна.Услышав это, Сен сел. Но он не поклонился, не снял ботинки, как того требовал обычай. И Ми Чонг слушал с большим вниманием. Когда заговорил Чиун, он понял, что все уладится, ибо Мастер был мудр.— Ты пришел сюда искать мудрости у Синанджу, иначе зачем же председателю приезжать в эту бедную деревню? — спросил Чиун.И Сен согласился.— Ты назвал меня лакеем, — сказал Чиун.И Сен согласился.— Но кто лакей? Разве это я отдал Корею русским? Разве это я вступил в союз с китайцами? Разве это я поддерживаю арабов, негров или даже белых, лишь потому, что они признают одну и ту же форму правления?— Это наши союзники, — сказал Сен. — Русские дают нам оружие. Китайцы дрались за нас с американцами.Чиун улыбнулся.— Русские дали оружие, потому что они ненавидят американцев. Китайцы дрались, потому что они ненавидят американцев. Нам повезло, что те и другие ненавидят друг друга, в противном случае они бы сидели в Пхеньяне, а не ты. Что же до арабов, негров и белых, то они очень далеко и не принадлежат к желтой расе. Японцы алчны, китайцы вороваты, русские — просто свиньи, а что касается корейцев, живущих на Юге, то они готовы совокупляться с утками, будь у тех отверстия пошире.При этих словах Сен захохотал.— У этого человека трезвый взгляд на вещи, — сказал он Ми Чонгу. — Кто виноват в том, что я назвал его лакеем? Кто меня дезинформировал?А Чиун опять заговорил:— Но мы должны с сочувствием относиться к нашим братьям на Юге, так как они не виноваты. Такова их натура.Ми Чонг ахнул, ибо никто никогда не осмеливался говорить что-либо хорошее о тех, кто жил за тридцать восьмой параллелью.— Я тоже так думаю. Они не могут не быть тем, что они есть, — сказал Сен.— И Пхеньян не самое лучшее из мест. Там портятся хорошие люди, — сказал Чиун.— Я родился не там, а в Мангендэ, — сказал Сен.— Красивая деревня, — сказал Чиун.— Синанджу тоже красивая деревня, — сказал Сен.— А я из Пекома, — сказал Ми Чонг.— Но он поднялся над своим происхождением, — сказал Сен.— Некоторые из наших лучших друзей родились в Пекоме. Они далеко пошли, — сказал Чиун.Теперь Ким Ир Сен был доволен, что нашел здесь человека с добрым сердцем и здравым умом. Но он был обеспокоен.— Я слышал, ты учишь искусству Синанджу белого. Американца.Чиун знал, что это больная тема, так что он тщательно подбирал слова и говорил медленно и осторожно:— В моей деревне, в моей семье я не нашел достойных. Только праздность, лень и ложь. Мы должны это признать.Сен кивнул, ибо ему тоже были знакомы проблемы власти.— За свои труды я не получил никакой благодарности.Как знакомо было Сену и это!— Я столкнулся с вероотступничеством и отсутствием дисциплины.И Сен признал, что Мастер Синанджу это верно подметил.— Сын моего брата использовал данное ему бесценное искусство в корыстных целях.Как знакомо Сену такое предательство! Он мрачно посмотрел на Ми Чонга.— Он поступил, как житель Юга, — сказал Чиун.Сен плюнул, и на этот раз Чиун кивнул с одобрением. Момент соответствовал.— И я искал другого ученика, чтобы искусство нашего рода не умерло.— Это мудро, — сказал Сен.— Я бы выбрал кого-нибудь из нас. Но во всей деревне, на всем Севере я не нашел никого с сердцем корейца. Тебя я тогда еще не знал.— Мне не повезло, — сказал Сен.— Я искал такое сердце, как у тебя. Или у меня.— Рад за тебя, — сказал Сен, кладя сильную руку на плечо Мастера Синанджу, поздравляя его.— У одного человека с именно таким сердцем случилось несчастье. При рождении. Произошла катастрофа.Лицо Сена опечалилось.— Какое несчастье?— Он родился белым и американцем.Сен ужаснулся.— Каждое утро ему приходилось видеть в зеркале свои круглые глаза. Есть только гамбургеры. Каждый день искать утешение в компании таких же.— И ты?..— Я нашел его и спас от американцев, от их образа мыслей, дурных манер и пагубных привычек.— Ты хорошо сделал, — сказал Сен.Но подозрительный Ми Чонг спросил, как Чиун узнал, что в этом американском теле было корейское, а не американское сердце?— Потому что он хорошо усвоил мои уроки и докажет это, продемонстрировав свое искусство, когда приедет в Синанджу поклониться своим истокам.— Как мы узнаем, что он не просто американец, которого ты научил секретам Синанджу?— Американец? — засмеялся Чиун. — Ты же видел американцев во время великой войны с Югом, ты видел их, когда они были тут со своим кораблем? Американец!— Некоторые американцы далеко не трусы, — сказал Ми Чонг.Но Ким Ир Сену так понравились слова Мастера, что он недовольно посмотрел на Ми Чонга.— Конечно, у этого белого было сердце корейца, — сказал он.— Его зовут Римо, — сказал Чиун.Так случилось, что в тот же вечер это имя было вновь упомянуто в большом Доме Народа в Пхеньяне, и председатель вспомнил его. Ему доложили: получено послание, что американец по имени Римо будет предан позорной смерти в деревне Синанджу и что сделает это человек по имени Нуич.Послание и было от Нуича. Он выражал преданность Ким Ир Сену и народу Корейской Народно-Демократической Республики.Письмо было подписано так: «Нуич, Мастер Синанджу». Глава девятая — Леди, я хочу снять со счета миллион долларов. Не пересчитывайте, давайте просто на вес.Линетт Бардвел подняла голову и улыбнулась Римо.— Привет, — сказала она. — Вспоминала о вас прошлой ночью.— Вас-то как раз мне и не хватало прошлой ночью, — сказал Римо. — Но ведь всегда есть следующая ночь... Ваш рабочий день уже кончился?Линетт взглянула на часы, висевшие прямо над головой Римо.— Осталось десять минут.— Пообедаем? Ваш муж не будет против?— Думаю, что нет, — ответила Линетт. — От него нет ни ответа, ни привета. Наверное, уехал куда-то.Римо ждал у входа в банк. Линетт вышла из здания ровно через десять минут.— Поедем на моей машине? — спросила она.Римо не возражал. В машине на автостоянке она коснулась губами его щеки, случайно облокотившись на больное правое плечо. Лицо Римо исказила гримаса боли.— Что случилось? Вы ушибли плечо?Римо кивнул.— Хотите — верьте, хотите — нет, я споткнулся об ящик с баскетбольными мячами.— Не верю.— Ну и ладно.Линетт вела машину, и на этот раз Римо сам выбрал ресторан — еще более невзрачный, чем накануне вечером, но в нем, судя по внешнему виду, вроде бы подавали настоящий рис. Ожидания оправдались, и Римо вместе с Линетт принялся за еду.— Вы видели Уэтерби? — спросила она.— Да. Но он ничем не смог помочь.— Помочь в чем? Мне ведь, между прочим, так и неизвестно, что вас интересует.— Я пишу книгу о восточных единоборствах. Ваш муж, Уэтерби — все они прошли специальный курс обучения, нечто особенное. Я достаточно знаю о боевых единоборствах, чтобы в этом разобраться. Но все помалкивают. Кажется, я натолкнулся на какой-то секрет, новшество в системе подготовки, и я добьюсь своего.— Хотела бы помочь вам, — сказала она, поддевая на вилку кусочек мяса лангуста, — но это не мое дело.— А ваше какое?Лангуст бесследно исчез у нее во рту.— Мое дело любовь, а не борьба.За бренди Линетт призналась, что ее муж никогда раньше не проводил ночей вне дома.— Не вы ли его так напугали, а?— Разве я такой страшный?Римо медленно ел рис, сначала правой рукой, а потом и левой. Боль в плечах все росла, и каждый раз, поднося вилку с рисом ко рту, он чувствовал такое жжение, что почти терял сознание. Если бы только Чиун был в Штатах, а не в Синанджу, то сумел бы ему помочь. Он бы обязательно придумал, как заставить руки Римо снова действовать, снял бы боль и помог справиться со слабостью.А ведь это лишь два первых удара. Теперь Римо был уверен, что его преследует Нуич, племянник Чиуна, домогающийся титула Мастера Синанджу, который поклялся убить Римо. Руки Римо уже были бесполезны. Что же дальше?В конце концов еда не стоила таких страданий, и Римо уронил вилку на стол. Он заметил, что машинально кивает головой в ответ на слова Линетт, не вслушиваясь в то, что она говорит. Вскоре они ехали к ней домой, и он услышал, как она предлагает ему отдохнуть в комнате для гостей наверху.Он чувствовал себя так плохо, что больше не спрашивал, не будет ли ее муж возражать. Муж, дьявол его забери, был мертв, он повредил Римо руку, и чем скорее он сгниет, тем лучше.Линетт помогла ему подняться наверх в большую спальню, и он позволил ей раздеть его. Она делала это медленно, проводя пальцами по телу, и уложила его в постель голым. Она действовала умело и осторожно, и Римо удивился: сегодня, даже после выпивки, она контролировала себя куда лучше, чем накануне вечером.«Забавно, забавно, забавно, — думал Римо. — А посмотрите, какой забавный, забавный, забавный Римо».Острая боль парализовала верхнюю часть его тела: она распространялась волнами от плеч по рукам до самых кончиков пальцев, пронизывала ребра, а малейший поворот головы приносил невыносимые страдания.«Искалеченный, изуродованный Римо. Все смотрите на искалеченного Римо».У него начались галлюцинации. Ему давно не приходилось испытывать боль, настоящую боль. Для обычного человека боль является предупреждением: происходит что-то неладное и потому следует принять какие-то меры. Но Римо и его тело были одним целым, единой сущностью, и ему не нужно было напоминать, что с телом что-то не в порядке, то есть и боль была не нужна. Он уже почти не помнил, что такое боль. Да, он испытал настоящую боль на электрическом стуле. Им не удалось зажарить его, только чуть подрумянить. И это было больно. Как и сейчас. А за последние десять лет он почти не вспоминал о боли.«Посмотрите, посмотрите, посмотрите, какой забавный Римо». Он терял контроль над собой."Смотри, смотри, Римо, на прекрасную леди в дверях. Смотри на ее прозрачный нейлоновый пеньюар.Посмотри на высокую колышащуюся белую грудь, на округлые очертания тела в свете, падающем из холла. Посмотри на длинные загорелые ноги. Посмотри, как она улыбается тебе, Римо.Ты нравишься прелестной леди, Римо. Она поможет тебе. Римо нужна помощь".Он улыбнулся.Линетт склонилась над ним.— Я помогу вам, — сказала она.Римо все улыбался, боль мешала ему остановиться.— Помогите мне. Болят руки.— Где они болят, Римо? — спросила Линетт. — Здесь? — Она дотронулась до размозженных мышц левого плеча.Римо застонал.— Или здесь?Она коснулась его правого плеча и тоже нажала. Римо вскрикнул.— Больно! Больно, — прохрипел он.— Тихо, тихо. Линетт поможет вам.Римо приоткрыл глаза. Высокая белокурая женщина, которую он сделал вдовой, стояла возле него, она плавным привычным движением сняла через голову прозрачный пеньюар.Держа его кончиками пальцев на вытянутых руках и не сводя с Римо глаз, она уронила легкий, словно облако, нейлон на пол.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17


А-П

П-Я