Заказывал тут сайт Водолей 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 



«Владимир Колычев. Постой, паровоз!»: Эксмо; Москва; 2007
ISBN 978-5-699-2149
Аннотация
Зиновий Нетребин, на свою беду, влюбился в красивую, но уж больно коварную женщину Наталью.
По приказу вора в законе Черняка подставила его любимая – сама застрелила мента, а оружие подбросила Зиновию. Конечно, он понял, что произошло, но не выдал Наталью, не смог перебороть свое чувство к ней. Его обвинили в убийстве и приговорили к длинному сроку. Так бы и сгинул он на зоне, если бы не случай. Нетребину удалось бежать, он оказался на воле.
Теперь только одно мешает ему жить – жажда мести своему извечному врагу…
Владимир Колычев
Постой, паровоз!
Часть первая
1982–1983 гг.
Глава 1

1
Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона, стройные ряды подсолнухов держали строгое на него равнение. Скоро солнце скроется за горизонтом, но никуда не деться теплу прогретой за день земли. И вода в озере останется теплой. Хорошо там, за окном: чудная погода, чудный пейзаж – озеро в окружении подсолнуховых полей, темная полоска леса вдали…
Но столь живописная картина наблюдалась только за окном, которое выходило на запад. В маленькой угловой комнате было и другое, западное окно. Отсюда открывался совсем другой вид. Железнодорожные пути, подвесные электрические линии, склады и платформы товарной станции. Тоже пейзаж, но вовсе не чудный. Хотя и здесь хватало своих ярких красок. Но сейчас со специальной платформы шла погрузка заключенных в «нулевые» вагоны, и серая палитра напрочь подавляла все светлые тона…
Зэков было много – человек сто, не меньше. Все налысо обритые, все сидели на корточках в окружении конвоя. И без того напряженную и унылую атмосферу усиливал лай сторожевых овчарок. Не хотел бы Зиновий попасть в гущу этих людей, которых и людьми-то можно было назвать с большой натяжкой. Убийцы, насильники, воры. Одним словом, отбросы общества…
Да и не мог Зиновий среди них находиться. Он – законопослушный член советского общества. Закончил школу, профтехучилище, отслужил в армии. Хотя, если разобраться, грешки за ним есть. Его могли привлечь за тунеядство: полгода прошло с тех пор, как он вернулся из армии, но на работу так и не устроился. Плюс – увлечение радиотехникой, а точнее, баловство в радиоэфире, за которое при определенных обстоятельствах можно было схлопотать срок до полутора лет лишения свободы. Но, во-первых, вопрос с работой уже почти решен, а во-вторых, он хоть и не новичок в радиоэфире, но еще ни разу не попадался, а это значит, что пока ему грозит лишь конфискация аппаратуры и пятьдесят рублей штрафа. Короче говоря, его грешки – сущий пустяк по сравнению с тем, чем отягощены души уголовников. Им воздалось по их грязным заслугам – что посеяли, то и пожали…
Зиновий наблюдал за этапом из окна. Ему совсем не было жаль этих людей. Но все же шевельнулась авантюрная жилка в его душе. Та жилка, которая заставляла его включать самодельную радиостанцию и по часу, а то и по два в день крутить в эфире музыку непонятно для кого. И сейчас он сделает то же самое – не через радиоэфир, а напрямую. Есть магнитофон, есть усилитель, есть колонки. И концерт памяти Аркаши Северного есть. Александр Розенбаум и братья Жемчужные. Для зэков это будет как бальзам на душу.
Сначала был «Извозчик».
Извозчик, отвези меня, родной
Я, как ветерок, сегодня вольный…

Усилитель и динамики достаточно мощные, да и расстояние до платформы не самое большое – метров пятьдесят от окна (ну, может, чуть больше). Слышат уголовники музыку. Зиновий стоял у окна с видом виновника торжества и видел, как реагируют на него зэки. Кто-то рукой помашет, кто-то злобно сплюнет в его сторону. Большинство же слушало песню внешне безучастно.
И конвоиры слушали, и их начальники. Все они люди, всем скучно стоять на жаре в ожидании вагонов. А в музыке ничего особо крамольного нет.
Очередь дошла и до «Снегирей».
А в небе синем алели снегири,
И на решетках иней серебрился…
Сегодня не увидеть мне зари,
Сегодня я в последний раз побрился…

В этой песне уместилась короткая история парня, приговоренного к расстрелу. Из-за какой-то Натахи пострадал. Она опера убила, а он, глупый, взял всю вину на себя.
Ах, мама, мама, ты мой адвокат,
Любовь не бросить мордой в снег апрельский,
Сегодня выведут на темный двор солдат,
И старшина скомандует им: «Целься!»…

Трогательная песня, душещипательная. Зэки слушали ее с таким видом, как будто их самих везли на «темный двор» для встречи с расстрельной командой.
Концерт по собственной заявке самозваного диск-жокея не оборвался даже с появлением вагонов. Шум подаваемого состава, крики-команды конвоиров, лай собак. В такой суматохе не до музыки. Но бобины продолжали крутиться.
Зэков затолкали в один-единственный вагон. А колонки все еще надрывались:
Фраер, толстый фраер,
На рояле нам играет…

Но вот вернулась с работы Люда, и музыку пришлось свернуть.
– Рехнулся, что ли? – смахивая со лба жирные капли пота, выдала она. – На всю ивановскую слышно!
Зиновий робко развел руками и так же робко улыбнулся.
– Э-эх, шарманщик ты мой! – смилостивилась она.
И в знак своего особого расположения потрепала его по загривку. Кроме того, именно это особое расположение уже два месяца было закреплено штампом в общегражданском паспорте, где гражданка Яхнова Людмила Михайловна в графе «Семейное положение» значилась в качестве законной супруги.
Люда была почти на десять лет старше Зиновия.
Красивые светло-карие глаза. Пожалуй, на этом перечень ее внешних достоинств исчерпывался. Пухлое лицо, рыхлые рубенсовские формы. Она добела обесцвечивала волосы гидроперитом, из-за чего вечно розовые щеки казались неприятно красными. Трубный прокуренный голос, манеры грубой неотесанной бабы…
Но Зиновий считал, что и сам, как говорится, не вышел рылом. Среднего роста, худощавый. Из-за длинной тощей шеи обычных размеров голова казалось ему непомерно огромной и не очень уверенно держалась на плечах. Может, потому он и не привык ходить, гордо выпрямившись. Может, потому и носил длинные патлы, чтобы скрыть дефект своей шеи…
В армии он пытался качать мышцы рук и наращивать объем шеи. Но то ли дохляк он по жизни, то ли не слишком утруждал себя, но воз и ныне там. Может, и окреп он чуть-чуть за два года службы, но внешне это никак не проявлялось. Каким был неказистым, таким и остался. Шею не накачал, зато шевелюру стал отращивать за три-четыре месяца до дембеля. Из-за того конфликт с начальством случился – должен был в ноябре домой вернуться, а отпустили только в декабре, во второй половине. Зато последние месяцы не стригся. Волосы уже длинные, плеч касаются…
– Не надоело без дела маяться? – снимая блузку, спросила Люда.
Зиновий старался на нее не смотреть. Вспомнился вдруг анекдот. Жена вернулась из-за границы, рассказывает мужу, что такое стриптиз. Отвратительное, говорит, зрелище. Сначала рассказ, а потом показ. Разделась жена под музыку, посмотрел на нее муж и согласился. Да, зрелище действительно отвратительное. То же самое и Зиновий мог бы сказать сейчас в отношении своей жены…
Но не так все плохо. В постели его Люда еще та штучка – все знает, все умеет и всегда хочет. И ему хорошо с ней – если при выключенном свете. Особенно хорошо, когда она после душа в постель ложится. А то вспотеет за день, запах нехороший появляется…
Зиновий загрустил. Но тут же сам себя взбодрил. Вспомнил зэков за окном. У них сейчас вообще женщин нет. О домашнем уюте и говорить нечего. Трясутся сейчас в тесном душном вагоне. А у него все в порядке. У Люды квартира – не самая большая, не в самом лучшем районе, зато своя. Что хочешь здесь, то и делай. И работать не надо. Жена и деньги в дом приносит, и еду. С утра завтрак приготовит, вечером ужин. Ну, может и матом трехэтажным послать, но так это же несмертельно…
– Ну, не знаю, – пожал плечами Зиновий.
На безделье он не жаловался. Потому как совсем не бездельничал. Сейчас он работал над новой приставкой к радиовещательному приемнику, над антенной надо только поколдовать – усилить мощность, не увеличивая размеров…
– За тунеядство, знаешь, сколько дают? – спросила Люда. – А у меня уже спрашивают, чем муж занимается.
– Пусть спрашивают.
– Как уж бы! Ты бы знал, сколько желающих меня подвинуть…
Она работала администратором в лучшей гостинице города. В лучшей – значит, в самой престижной. Значит, проблемы с размещением. А должность, которую занимала Люда, позволяла ей их решать. Не безвозмездно, разумеется. И принципа «ты мне, я тебе» она не чуралась, поэтому была не обделена дефицитными товарами.
– Но ты-то здесь при чем?
– Зино-овий! Не тупи! Тебя посадят, а меня подвинут. Переведут на этаж, буду там чай разным склеротикам подавать… Ты в тюрьму хочешь?
– Нет.
– Тогда послезавтра – на работу. У нас в «Загорье» работать будешь. Электриком. На полставки.
– Ну, если на полставки…
– Эх, ты, горе мое луковое!
Люда не славилась смирным нравом и покладистым характером. Но Зиновия она любила. И баловала. А он этим пользовался…
2
Утро бывает прекрасным. Утро бывает ужасным. Прекрасно – когда все хорошо. А если плохо…
Сегодняшнее утро Наташа по праву могла назвать ужасным. Вчера легла поздно, слегка под хмельком, спать бы еще и спать, а тут какие-то морды. Да еще при погонах.
– Здравия желаю! – оскалился рыжий увалень в милицейской форме. – Старший лейтенант Обухов, ваш участковый.
Один только его вид нагонял тоску. «Какого черта приперся этот рыжий клоун?» Наташа терялась в догадках. Но внешне она ничем не выдавала своего беспокойства.
– Ну и чего вы хотели, товарищ старший лейтенант? – не снимая цепочки с двери, спросила она.
Было бы интересней и даже приятней послать мента куда подальше. Но лучше не дерзить…
– Да вот, познакомиться хочу, – расплылся в улыбке участковый.
Улыбка у него совсем не обаятельная. И взгляд чересчур внимательный.
– Наташа меня зовут…
Напрасно валяла она дурака. Номер не прошел.
– Да мне бы в паспорт заглянуть. И дом осмотреть…
– Свой документ покажь! – потребовала она.
Слышала она про одних гопников – в ментовской форме на дело ходили. «Обыщут» дом, золото и барахлишко в баул – только их и видели! А золотишко и деньги у Наташи водились, не без этого.
Участковый раскрыл красные корочки. Вроде все в порядке. Хотя кто его знает…
Наташа чувствовала, что пожалеет, впустив милиционера в дом. Но все равно впустила. Потому что выхода не было. Это же все-таки участковый, ему и без ордера «в гости» ходить можно. Впустила и пожалела. Поскольку вслед за участковым в квартире появился опер в штатском. Даже спрашивать нечего. И так понятно, какие полномочия у этого красавчика. А ведь мужик в самом деле был ничего из себя. Высокий, ладный, симпатичное лицо штучной работы. Но взгляд… Не смотрел на нее опер, а душу наизнанку выворачивал…
– Капитан Шипилов, уголовный розыск…
Лет двадцать пять парню, может, чуть больше. Молод он для капитана, подумала Наташа. Участковый, даже тот старше выглядит, а всего лишь старший лейтенант… Может, заслуг у этого Шипилова выше крыши. Может, и она сама станет его заслугой – в деле раскрытия преступления. А она грешна, и ей это известно…
– И ты познакомиться со мной хочешь, красавчик? – спросила она и облобызала его игривым взглядом.
– Для начала перейдем на «вы», – нахмурился Шипилов.
– Да, товарищ капитан, конечно…
Она села в кресло так, что полы домашнего халатика сползли с бедер. Усмехнулась язвительно и жеманно:
– Ничего, что под халатом ничего нет?
Шипилов отвел в сторону взгляд.
– Может, мне совсем раздеться? – продолжала провоцировать его Наташа.
– Гражданка, прекратите!
– Это вы прекратите! Вторглись ко мне в дом!
– Вторглись, – кивнул капитан. – В порядке оперативной необходимости.
– А ордер?
– Ордеров теперь нет. По-другому называется. А вы правда хотите, чтобы я занялся постановлением на ваш арест? – пристально взглянул на нее Шипилов.
– В чем же проблема, начальник?
– Проблема. Большая проблема… Давно в этой квартире живете?
– А тебе-то… Вам-то что? Со мной дальше жить хотите?
– Хватит, гражданка!
– Ох-ох! Какие мы грозные! Сколько надо, столько и живу!
Квартиру она снимала. Двухкомнатный вариант со всеми удобствами, телефоном и обстановкой. Центр большого города. За все про все семьдесят пять «рэ» в месяц. Но какое оперу до этого дело?
– Что еще вас интересует? Двадцать два года от роду. Не спортсменка, но комсомолка…
Смешно подумать, но ведь валяется где-то ее комсомольский билет.
– Ваш паспорт? – пристально посмотрел на нее капитан.
– Его поймали, арестовали, велели паспорт показать. Я, может, и цыпа, но совсем не жареная…
Наташа словно невзначай провела пальчиками по вертикальной плоскости полуобнаженного бедра. Капитан невольно скользнул по нему взглядом. Чего хотела, того и добилась…
– Хватит юродствовать, гражданка! – запротестовал он. – Или покажите паспорт, или поедем в отделение!
– Лучше паспорт…
Она достала из сумочки свой документ, вручила его капитану.
– Так, Слюсарева Наталья Павловна… Шестидесятого года рождения… Место жительства – Знаменский район, село Красные Дали…
– Ага, такие дали, что вас туда и не посылали, – хмыкнула Наташа.
Деревню свою она терпеть не могла. Что хорошего там она видела? Вечно пьяного гармониста Кузю, с которым потеряла невинность? Так рожа у него такая, что вздрогнешь, если вспомнишь. Капитан Шипилов по сравнению с ним – Ален Делон. Да и сколько лет прошло с тех пор, как удрала она из дома? То ли семь, то ли восемь. Быльем уже все успело порасти. В городе закончила училище, получила профессию швеи, целых два года как дура горбатилась на фабрике и жила в общаге. Там и залетела – от молодого начальника цеха понесла.
Андрей обещал жениться, поэтому аборт она делать не стала. И родила. Но кавалер женился на другой. Пришлось возвращаться в деревню. Но только для того, чтобы сплавить дочку родителям. На обратном пути случайно познакомилась с Виконтом, и понеслось.
1 2 3 4 5 6 7


А-П

П-Я