дешёвые душевые кабины 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Трудно было понять, оскорбило ли это их – настолько они казались безучастными ко всему, кроме золотого меча, поблескивающего на бронзовом столе, демонстрируя, как обычно, выражение скуки и чванства, свойственное сановным гномам. Однако их возраст был весьма необычным. Старшему из двух едва перевалило за сотню, что было совсем немного по сравнению с тремястами с чем-то годами старого Болдуина, древнего короля Красной Горы, и он был слишком молод, чтобы носить знаки отличия Повелителя Камней, как гномы называли своих магов. Судри действительно был новичком, но это был единственный посвященный в тайны магии камней, вышедший из недр Красной Горы. То же можно было сказать и о третьем гноме, Онаре, молодом чернобородом воине со сверкающим взором, которому приходилось прилагать большие усилия, чтобы выглядеть посвирепее.– Аббат Илльтуд де Бреннок! – объявил герольд.Трудно было вообразить более впечатляющий контраст: аббат тоже носил бороду, но русую, почти рыжеватую, однако это было единственной общей чертой, которую можно было отметить между ним и гномом, вошедшим в зал Совета перед ним. Одетый в простую серую рясу монаха-францисканца, он выглядел сухим и прямым, как бук, на голове его была выбрита тонзура, а на груди висело распятие – и более ни одного знака отличия, к которым питали такое пристрастие первосвященники и епископы белого духовенства. Илльтуд улыбался мало, говорил мало, не пил и, в отличие от Брана, был военным человеком и не раз обагрил руки кровью, до того как удалился от мира.Казалось, Илльтуд не обратил внимания на удивление эльфов по поводу его присутствия в этом месте. Он поприветствовал короля и каждого из членов Совета с одинаковым смирением, затем занял свое место, не проронив ни слова. Опустив голову и сцепив руки, он, кажется, тотчас же погрузился в свои мысли.– Итак, – сказал Утер, – пусть закроют двери, и чтобы никто не входил сюда без моего приказа.Он замолчал, заметив Мерлина, скромно притулившегося рядом с Лео де Граном, хотя сам Утер не видел, чтобы тот входил в зал: Их взгляды встретились, и мужчина-ребенок улыбнулся, вопросительно подняв брови.– Совет начинается, – проворчал Утер, садясь в кресло.
Увидев, как входит королева, Фрейр хотел подняться, однако вовремя сообразил, что его обнаженное тело прикрывают только льняные простыни и шерстяное покрывало. Игрейна села, почти рухнула на стул, стоящий у его постели, с выражением такой усталости, что, казалось, она не способна больше сделать ни шагу. Антор закрыл дверь, и она задышала более спокойно, сидя с закрытыми глазами, словно у нее закружилась голова. Ее занемевшее от холода, туго обмотанное повязками тело сейчас взмокло от пота, и даже от незначительного усилия, которое ей потребовалось, чтобы спуститься по лестнице, ведущей в больничные палаты замка, ее тошнило. При рождении Артура она получила многочисленные разрывы, и ей казалось, что днем рана открылась, пачкая ее бедра кровью и пронзая живот острой, дергающей болью. Ее лицо под белой вуалью было бледнее обычного, несмотря на румяна. Когда она, наконец, открыла глаза, то обеспокоенный вид варвара вызвал у нее улыбку.– Не беспокойтесь, мессир Фрейр, я скоро приду в себя.Фрейр нахмурил брови, и она рассмеялась уже более искренно, взяв его за руку.– Как же я счастлива видеть вас живым…Несмотря на прилипшую к вспотевшим щекам вуаль, круги под глазами и общий утомленный вид, она была так хороша в этот момент, что варвар почувствовал, что краснеет и может лишь пробормотать что-то в знак благодарности, тем более что он плохо изъяснялся на общем языке, более привыкнув к грубому диалекту Границ. Он сел в кровати, обнажив перевязанный живот, а также многочисленные синяки и шрамы, покрывавшие его массивное тело вперемешку с необычными узорами синих татуировок. Игрейна слегка смутилась, но тотчас же взяла себя в руки.– Вы ведь видели Утера, не так ли?Фрейр кивнул головой.– Кажется, он был потрясен тем, что вы ему сказали. Фрейр, что с вами случилось?– Монстры…Варвар не мог подобрать слов.– Монстры перешли Границы… Фрейр их видел. Фрейр с ними дрался. Но они захватили Галаада, моего… моего сына.Так же как и любая мать в подобной ситуации, Игрейна подумала об Артуре и была тронута бесхитростной скорбью великана. В те времена дети умирали в большом количестве, каждый день, от малейшего похолодания или малейшего происшествия, однако это не умаляло горя их матерей. Она представила Артура, такого крошку, в лапах этих чудовищных существ из Черных Земель, и от этой невыносимой мысли слезы навернулись у нее на глаза.– Я понимаю, – сказала она.Фрейр склонил голову и попытался улыбнуться. Глаза королевы блестели от набежавших слез. Это необычное сострадание к такому грубому существу прорвало где-то в глубине ее души преграду, которая, как ей казалось, была достаточно прочна. С комом в горле, она живо повернула голову к узкому больничному окну, но мрачный прямоугольник серого неба не принес никакого облегчения. На другом конце комнаты между кроватями хлопотали две монашенки, стараясь оставаться незамеченными.Варвар глубоко вздохнул, пытаясь освободиться от тяжкого груза, сжимавшего сердце, и снова попробовал улыбнуться.– Я пытался спасти его, – пробормотал он на рокочущем наречии. – Он звал меня… Он тянул ко мне руки… А мне не удалось даже приблизиться к нему…Уступив своим чувствам, он закрыл руками лицо, так, что длинные волосы упали ему на лоб, но королева заметила, как от рыданий сотрясаются его широкие плечи. Возможно, впервые в жизни Фрейр плакал, уткнувшись лицом в ладони, с глухими стенаниями раненного зверя, разрывающими сердце Антора и королевы.Игрейна взяла одну его ладонь, такую большую и темную по сравнению с ее собственными, и прижала к своим губам. Повязки, туго перетягивавшие ее грудь и живот, мешали ей дышать, тесный воротник сдавливал шею. Она принялась нетерпеливо расстегивать его, отрывая золотые застежки, разрывая драгоценную ткань, ослабила бинты и наконец освободилась от всех своих оков. Потом она вытерла залитое слезами лицо Фрейра своей вуалью.– Утер его найдет, – сказала она. – Если он жив, он обязательно его найдет.Варвар склонил голову, не говоря ни слова, и прошло несколько долгих минут, прежде чем он полностью совладал с собой. Он бросил растерянный взгляд на Антора, смущенный тем, что дал волю своим чувствам в присутствии королевского рыцаря, но приближенный королевы отошел в сторону с той же деликатностью, что и монашенки.– А монстров… было много? – осторожно спросила Игрейна.Фрейр сокрушенно покачал головой.– Слишком много, чтобы их можно было сосчитать, – сказал он. – Больше, чем гномов под Черной Горой… Больше, чем деревьев в лесу…Молодая королева медленно повернулась в кресле, дрожа от страха.– Вот как…Значит, вот что гложет Утера весь день… Ужас, которому нет имени, распространился по долине людей, и им снова надо браться за оружие, когда страна едва успела залечить раны после предыдущей войны. Она вспомнила мужа, вынужденного сохранять хладнокровие весь этот день, принимая поздравления вассалов, слушая проповеди Илльтуда и бесконечные застольные речи. Хотя лицо его и не выражало тревоги, но эта мысль точила его, тем более что опасность, возможно, была уже у дверей.– Фрейр видел их, – сказал варвар. – Фрейр видел… Безымянного… – Он украдкой глянул на нее и нерешительно поднял руку. – Его лицо… Это был…Игрейна ждала, но варвар, казалось, погрузился в свои кошмарные воспоминания. Наверное, надо было поступить по-христиански и остаться возле него, помолиться за спасение его души и исцеление его израненного тела, но больше всего ей хотелось быть рядом с Утером, поговорить с ним, поддержать его пусть даже просто своим присутствием. Она поднялась с кресла, и Фрейр, кажется, даже не заметил, что она его покинула.
Бран обладал даром дипломата в еще меньшей степени, чем любой другой гном. При первых же словах Утера с его лица исчезла улыбка, и негодование переполнило все его существо. Он нервно теребил бороду, дергал завязки своей меховой накидки, которая словно душила его, и, увидев, что все взгляды обращены к нему, попытался ценой невероятного усилия изречь что-либо другое, кроме срывающихся с губ ругательств.– Совет…На лбу его блестели капли пота. Судри наклонился к нему и что-то прошептал на ухо, но Бран грубо оборвал его на гортанном диалекте гномов Черной Горы, которого никто из присутствующих на Совете не понимал.– …Совет собрался ради определенной цели, – начал он снова на языке, которым пользовались все племена Богини, включая монстров Черных Земель. – Ты должен вернуть нам меч, вот и весь сказ.– Бран, ты же знаешь Фрейра, он неспособен солгать, – сказал Утер, заставляя себя сохранять спокойствие. – К тому же, то состояние, в котором его нашли, является самым страшным доказательством… Если он говорит, что монстры перешли Границы, значит, это правда. А стало быть, нам сейчас не время сводить счеты. Мы должны, напротив, объединиться и возродить войско Пендрагона, чтобы встать у них на пути и уничтожить навсегда. А для этого нам необходим Экскалибур.– Вот, значит, как! – завопил гном и так ударил кулаком по бронзовому столу, что тот загудел. – Ты решаешь, а нам остается лишь подчиняться, так, что ли? Твой Фрейр глупее скотины! Что мы об этом знаем? Он увидел трех волков и наделал в штаны!Утер собрался возразить, но в этот момент герольд стукнул в дверь своим железным посохом, и в зал вошла королева Игрейна, оставив рыцаря Антора в коридоре. Она остановилась на пороге, смущенная высоким собранием, удивленная тоном Брана и уязвленным лицом своего мужа. Однако ее неожиданное появление внесло спокойствие, пусть даже на короткое время.Любой королеве, кто бы она ни была, не полагалось присутствовать на Совете (и в этом обычаи людей сильно отличались от обычаев эльфов). И Игрейна знала об этом. Ей дали это понять еще тогда, когда она в возрасте двенадцати лет только вошла во дворец, будучи обещана королю Пеллегуну. Склонив голову и краснея, она села в сторонке, позади Утера, не смея с ним заговорить и лишь бросив на него украдкой взгляд, чтобы передать частицу своей любви, которую она испытывала в этот момент. Как только она села, то сразу же поймала взгляд аббата Илльтуда, сидящего точно напротив короля, – тот улыбнулся, но улыбка его был полна неодобрения. Вспыхнув, она отвела глаза и инстинктивно прикрыла разорванный ворот платья. Хотя какое значение имел сейчас ее наряд! Да и что он знал о той угрозе, которая нависла над королевством Логр? Говорили ли они уже об этом или речь шла об этом проклятом мече? С первых же слов Мерлина она поняла, что оба вопроса отныне неразрывно связаны.Мерлин слегка кашлянул, чтобы привлечь внимание, и негромко произнес:– Утер говорит правду, Бран… – Он украдкой бросил взгляд на Игрейну, но все же добавил: – …и королева Ллиэн тоже их видела… Не спрашивайте меня как, но она их видела – во время бури. Я думаю, что она использовала силу бури, чтобы защитить Фрейра. Она мне говорила, что деревья сами…– Правда в том, – перебил его Бран, – что вы готовы придумать что угодно, лишь бы не возвращать нам наш талисман!Гном снова обернулся к Утеру с таким диким видом, что стал, похож на своего брата Рогора, и эльфы вздрогнули, пораженные этим страшным зрелищем.– Ты стал как Горлуа, как Пеллегун! – сказал он, грозя ему указательным пальцем. – Стремишься к власти ценой наших жизней! Они совершили ту же ошибку!Вдруг он обратил свой обвиняющий перст на аббата Илльтуда.– Это все твои проклятые монахи заморочили тебе голову, как и старому Пеллегуну, как и Горлуа!Мерлин усмехнулся и украдкой посмотрел на Илльтуда, которому, впрочем, было не до смеха. Аббат ничего не ответил, и его покорное молчание вывело из себя Игрейну.– Король Пеллегун не верил в Бога! – бросила она. – А Горлуа тем более!Все повернулись к ней, и она выдержала злобный взгляд Брана, иронию Мерлина и удивление собственного мужа.– Наш Бог – это Бог любви, – сказала она. – И мы хотим лишь мира, мессир Бран…– Да, – проворчал гном. – Мир для людей. Любовь для людей… Единственная земля, единственный король, единственный бог – так, что ли?– Государь… – степенный голос Гвидиона, великого друида лесных эльфов, избавил королеву от необходимости ответа. – Сеньор Бран, возможно, кое в чем прав, – сказал он.– Ха!– Варвар был ранен, потерял много сил… Можно ли быть уверенным в том, что он видел?Утер вздохнул и провел рукой по лицу. Резкий тон гнома и то презрение, с которым он обратился к королеве, натянули его нервы до предела, и он уже чувствовал, что готов вцепиться Брану в глотку и заставить его проглотить собственную бороду.– Мы скоро это узнаем, – сказал он с признательной улыбкой, адресованной старому эльфу. – Фрейра подобрала герцогиня Хеллед де Соргалль, она же привезла его сюда. Я знаю, что она еще несколько дней назад отправила разведывательный отряд к Границам, и сегодня она должна быть среди нас, чтобы рассказать, что же там происходит. Я сам послал всадников ей навстречу, но пока не получил от них никаких вестей.– До Границ больше двух недель пути, – поддержал короля сидящий рядом Лео де Гран, словно оправдываясь. – Даже если загнать много лошадей, можно ждать их возвращения не раньше, чем через три-четыре дня.– Если только это не будут эльфийские лошади, – сказал Дориан.Юный принц улыбнулся, весьма довольный, что нашел наконец тему, в которой был знатоком.– Я могу поехать туда, – предложил он. – С Ламом и его друзьями мы прибыли бы гораздо быстрее, чем любой ваш посыльный.Лам… Утер вспомнил белого жеребца короля Ллэндона, впечатляющих размеров, белоснежная грива которого доставала чуть не до земли. Он тотчас же вспомнил и Ллиэн, сидящую верхом без узды и седла и сжимающую бока лошади длинными ногами, обутыми в замшевые сапожки. Но он почувствовал присутствие Игрейны позади себя и прогнал эти греховные помыслы.– Это верно, – сказал он.– Вы только посмотрите!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28


А-П

П-Я