https://wodolei.ru/catalog/smesiteli/Migliore/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 




Валерий Алексеевич Натаров
Вадо-рю по-университетски

Валерий Натаров
Вадо-рю по-университетски

Натаров Валерий Алексеевич – выпускник Института стран Азии и Африки при МГУ, профессиональный японовед, в течение ряда лет работал корреспондентом «Литературной газеты» в Японии. Автор книг «Записки япономена» (1999), «Осс!» (2001) и «Японская энергетическая гимнастика „Кэнсо тайдзюцу“ (2002). Обладатель черных поясов по трем школам каратэ – Вадо-рю, Дзёсинмон и Конно-дзюку. Чемпион Японии по каратэ Дзёсинмон в разделе кумитз 1996 г. В 2001 г. основал „Исследовательский центр окинавских боевых искусств «Кьян“, подробную информацию о деятельности которого можно найти на сайте www.shorinryu.ru

Октябрь 1982 года. Наша группа, наконец, выезжает на стажировку в Японию…
Когда нас привезли на автобусе к общежитию, уже было темно… Университет располагался в префектуре Канагава, в 50 км от Токио…
Нас разбудили в 9 утра, сказав, что через час нас ждут в учебном корпусе, расположенном через дорогу.
В октябре в Японии прекрасно: еще очень тепло, солнечно, безветренно. При свете дня удалось немного осмотреться. Трехэтажное здание общежития находилось за основной территорией студенческого городка (кампуса). Второй и третий этажи были жилыми, его обитателями, помимо нас, были японцы, китайцы, филиппинцы, корейцы, болгары и даже один новозеландец.
На первом этаже находились кухня – одна на всех, две душевые с ваннами в японском стиле и конференц-зал с цветным телевизором. В жилых комнатах – минимум удобств: большие железные кровати, когда-то бывшие двухъярусными, а теперь верхний ярус снят, железные шкафы канцелярского типа, столы и стулья. Тогда общежитие было свежевыкрашенно в белый цвет и смотрелось неплохо. Спустя много лет, в августе 1999 года, я побывал в «Токае». Похоже, что общежитие со времен моей стажировки так больше и не красили: стены приобрели уже не серый, а черноватый оттенок, и здание как-то скукожилось, пострашнело.
Рядом со входом висела иероглифическая надпись: «Кокусай кайкан» – «Международное общежитие». Из-за того, что сразу за общежитием располагалась свиноводческая ферма (через несколько лет ее снесли и сделали продуктовый рынок), ветер порой приносил в комнаты довольно неприятные запахи, за что общежитие в студенческой среде получило название «Кусай кайкан» – «Вонючее общежитие». Зимой свиньям было холодно, и их громкое жалобное хрюканье по ночам мешало спать.
Перед входом в общежитие росло несколько пальм, а рядом была небольшая поляна, на которой мы потом много раз играли в футбол. Учебный корпус для иностранных студентов также находился за территорией основного кампуса, рядом с университетской столовой, своей формой напоминавшей здание цирка на Ленинских горах.
Сама территория кампуса была большой, ухоженной, очень зеленой, с мощеной булыжником пешеходной зоной, фонтаном и прудиком с рыбками.
Но больше всего меня поразило здание, которое находилось сразу за учебным корпусом для иностранцев.
Это был зал для занятий восточными боевыми искусствами. Попробуйте представить себе ощущения человека, который в течение четырех лет ездил через пол Москвы на занятия каратэ и возвращался домой к полуночи и который вдруг оказался в Японии перед входом в настоящий додзё (зал) – всего в двух минутах ходьбы от общежития!
Это даже был не додзё, а будокан – храм боевых искусств. Перед входом – деревянные ворота в традиционном японском стиле, за ними – брусчатая дорожка и каменная лестница, местами поросшая мхом. Рядом с воротами – большая раскидистая сакура, весной полюбоваться ее цветением приходили японцы со всей округи. Архитектура будокана сродни японским храмам – покатая крыша с загнутыми вверх краями, массивные деревянные столбы, веранда, раздвижные боковые стены. На шестах вдоль стен зала с внешней стороны сушились спортивные кимоно – «доги».
Внутри – два больших зала, площадью где-то 30 на 40 метров: тот, что справа от входа – для занятий дзюдо и айкидо, покрыт татами. Слева – для каратэ, кэндо, иайдо – пол деревянный, покрыт лаком и блестит так, что видно собственное отражение. На один уровень ниже располагались раздевалки, душевые и тренировочный зал со спортивными снарядами, маленьким пятачком для занятий вольной борьбой и боксерским рингом.
Я сразу понял, что в основном это вотчина дзюдоистов: при входе – портреты чемпиона мира Ямаситы и его учеников. Оказалось, что этот зал является базовым для тренировок национальной сборной Японии по дзюдо и для проведения сборов и стажировок для иностранных команд.
Великого чемпиона по дзюдо Ямаситу я увидел уже в первый день, когда он, здоровый и крепкий, весом хорошо за 100 килограммов, подкатывал к будокану на маленьком мопедике, которого и видно не было под этим богатырем.
Я решил, что через неделю-другую, освоившись, надо будет записаться в секцию каратэ…
Через три недели, уже заметно освоившись, втянувшись в занятия, перезнакомившись с обитателями общежития и уже небрежно закидывая необходимые продукты в корзинку в супермаркете, я решил, что пора заняться и каратэ.
Начал действовать по-простому. Зашел в учебную часть и спросил, как можно устроиться в вашем университете в спортивную секцию. Ответ был невнятным: какие-то общие фразы о том, что это непросто, что непонятно, кто будет нести ответственность… Какую ответственность, за что? Я так и не добился четкого разъяснения. От меня явно хотели отделаться и сказали, чтобы я зашел еще через пару недель.
Прямое обращение в секцию каратэ не дало результата. Смысл ответа был примерно таков: все вы, иностранцы, поначалу хотите в каратэ, потом бросаете занятия, а кто за это будет нести ответственность? Опять эта ответственность! Ничего не понятно!
Но, все-таки, получить разъяснения можно было только у самих японцев, поэтому я решил обратиться к одному из студентов, жившему в том же общежитии. Это был довольно упитанный, улыбчивый японец по имени Хироси. Он изучал русский язык, а в комнате на полке держал труды Маркса и Ленина, на которые обращал внимание всех своих гостей, при этом почему-то смущенно хихикая.
В первые дни нашей стажировки Хироси активно искал пути к более тесному знакомству с советскими студентами, и во время одной из вечеринок даже подбил наших ребят на соревнование – кто больше выпьет алкоголя. Хироси продержался минут сорок. Сильно покачиваясь, он удалился к себе в комнату, сопровождаемый укоризненными словами: «Хироси! Ты куда? Стакан давай!»
На следующий день Хироси никто не видел, а в дальнейшем на вечеринках при словах «Хироси! Стакан давай!» он сразу исчезал. Потом еще долго его пугали этой русской фразой, которую он, похоже, запомнил намертво.
Я ввалился к Хироси с пятью бутылками пива, кучей каких-то чипсов и сказал: «Слушай, Хироси! Надо поговорить!» Увидев пиво, японец явно обрадовался и изобразил готовность меня выслушать.
Без прикрас я рассказал о своих безуспешных попытках попасть в секцию каратэ и попросил Хироси помочь. Японец к концу моего не очень продолжительного рассказа уже допивал третью бутылку.
Он задумался на некоторое время, а потом сказал: «Варери-сан! („л“ японцы, даже русисты, не выговаривают). Я готов за тебя поручиться! Но и ты пообещай мне, что не бросишь занятий через месяц-другой!» «Обещаю, – сказал я с недоумением. – А почему так все сложно?!» «У нас в Японии так принято: без поручителя-японца с незнакомым иностранцем не будут иметь дела. Теперь понимаешь, что я за тебя буду отвечать?» «Понимаю, понимаю!» – поспешил заверить я, пододвигая Хироси четвертую бутылку.
«Ладно! – сказал японец покровительственно. – Завтра я все узнаю и тебе расскажу».
Хироси свое слово сдержал. Уже в обеденный перерыв между занятиями он подошел ко мне и сказал, что в 5 часов вечера нас с ним будет ждать Сэнсэй.
Оказалось, что Сайто-сэнсэй в основное время работает главным менеджером магазина для студентов, в котором продавались всякие мелочи – от канцелярских товаров и книг до маек с символикой университета «Токай».
Сэнсэй принял нас в своем офисе. Среднего роста, сухощавый, лет сорока пяти, с застывшей полуулыбкой на красноватом лице с заметно припухшими веками. Сэнсэй, если честно, производил впечатление, скорее, завсегдатая питейных заведений, чем мастера каратэ.
Сайто-сэнсэй задал несколько коротких вопросов, сделал мне дежурный комплимент относительно знания японского языка. Он долго, правда, не мог понять, что это за стиль «Сэнэ» и квалификация «красный пояс», который я себе приписал для пущей убедительности. Хироси тоже сказал что-то хорошее в мой адрес.
Немного подумав, Сэнсэй сказал:
– У нас сегодня тренировка, собственно, она уже началась. Поехали! Я подвезу на машине. Доги с собой?
– Нет, – ответил я растерянно, совершенно не ожидая столь стремительного развития событий.
– Ах, вот как? – похоже Сэнсэй тоже был озадачен. Хорошо. Поедем, посмотришь, а со следующего раза надо уже иметь доги! Тренировки, кстати, каждый день, кроме воскресенья, с 17:30 до 19:30. – При этих словах Сэнсэй испытующе посмотрел на меня. Я молча кивнул.
От студенческого магазина до будокана было езды на машине не больше минуты. Тренировка была в самом разгаре. Двенадцать молодых японцев – половина из них с черными поясами – отрабатывали базовые удары. Меня сразу удивило то, что они стояли не в ряды, а в круг, и каждый видит всех. Один из «черных поясов» – небольшой и круглолицый – зычно выкрикивал команды.
Дождавшись паузы в тренировке, Сэнсэй приблизился, получил свою порцию положенных приветствий от учеников, после чего стал их распекать за то, что удары выполняются недостаточно быстро. Все виновато кланялись и говорили «хай!».
Вдруг безо всякого перехода он показал в мою сторону и сказал: «А это – студент-стажер из СССР. Его зовут… а, ну, это… ага!.. Маарэрий! Он будет с нами заниматься! Скоро сдаст экзамен на черный пояс!» – добавил он слегка язвительно.
Я произнес положенное в таких случаях «Прошу любить и жаловать!», получил в ответ сдержанные кивки, после чего как бы перестал существовать и для Сэнсэя, который поспешил уехать назад, в магазин, и для студентов-каратистов, продолживших тренировку. Вообще Сэнсэй потом появлялся в зале не чаще раза в месяц с инспекторской проверкой, остальное время тренировку вели старшие ученики.
Посмотрев немного, я тоже потихоньку ушел из зала.
Искаженный вариант моего имени – Маарэрий, несмотря на мои усилия объяснить, что мое имя произносится иначе, так и прилип ко мне на все десять месяцев занятий каратэ в университете «Токай». В сертификате о присуждении мне квалификации по стилю «Вадо-рю» фамилия написана правильно, а имя именно так – Маарэрий… Только много времени спустя я понял, что мне лучше представляться японцам по фамилии – она абсолютно точно ложится на их фонетику, легко запоминается и практически не претерпевает искажений. А имя как только не видоизменялось – Маарэрий, Барэри, Барирэй, Марирэй…
На следующий день в обеденный перерыв я пошел покупать спортивное кимоно – доги. Крошечный магазинчик для занятий боевыми искусствами находился в одном здании с кегельбаном, который украшала гигантская кегля. Буквально боком войдя в магазинчик, я почему-то вдруг разволновался и вместо доги попросил показать мне догу, то есть оружие каратэ – нунчаки, сай, тонфа и другое. Пожилой продавец терпеливо ждал, пока я разберусь, что же мне, все-таки, надо. Потом спросил:
– А вы кто и откуда?
– Я студент, из СССР.
Продавец вдруг обрадовался: «О! Я был в плену в Сибири!!! Меня там кормили! Я остался жив!» И стал выпаливать слова: «картоська, барана, давайдавай, копайкопай!!!» После чего полез в какую-то коробку и достал доги: «Думаю, это Вам подойдет!»
Спортивное кимоно было из плотного хлопка, с бледно-голубым оттенком (после недели тренировок этот отлив пропал). На левой стороне куртки темно-синими нитками были вышиты в скорописном варианте три больших иероглифа – То (Восток), Кай (море), Дай (большой) – Токай Дайгаку – Университет «Токай».
«О! И надпись есть!» – произнес я. Продавец, видимо, решил, что меня это смущает. И стал объяснять, что это был такой заказ, но от него отказались, и он готов мне отдать это спортивное кимоно со скидкой и бесплатно приложить белый пояс. Покупка состоялась к обоюдному удовольствию.
Вечером, сразу после занятий в университете, я отправился на первую тренировку.
К моему приходу явно готовились. Встретивший меня у входа в додзё студент-первокурсник, маленького роста, коротко стриженный, в кимоно с белым поясом, показал мне раздевалку и сказал, что ценные вещи я могу сдать ему на хранение, на время тренировки. Немного подумав, я положил ему в сумку свои незатейливые электронные часы. Эта сумка потом всегда стояла на лавочке в спортзале, рядом с аптечкой, и дежурный, а таковым и был встречавший меня первокурсник, отвечал за сохранность сданных вещей.
По пути в спортзал дежурный, который представился как Набэсима, коротко мне рассказал о правилах поведения, установленных в клубе каратэ. Во-первых, желательно приходить в зал раньше Сэнсэя или Сэмпая (старшего ученика). Во-вторых, ожидать их прихода надо, построившись в колонны, лицом к входу. В-третьих, вопросы можно задавать только по окончании тренировки. Я молча кивал, решив, что ничего хитрого в этих правилах нет – для начала надо больше слушать и меньше проявлять инициативы.
Похоже, что и мое место при построении в начале тренировки было предметом предварительного обсуждения и уже определено. Когда мы с Набэсимой, поклонившись, вошли в зал, маленький японец юркнул в дальнюю от центра зала колонну из пяти человек с белыми поясами, мне же жестами было показано, что надо занять место в одном ряду с обладателями коричневых поясов. Слева от меня располагался только один ряд – все с черными поясами. Позднее мне объяснили, что критерий для ранжирования один – курс, на котором учится студент, а не уровень мастерства.
1 2 3 4 5


А-П

П-Я