https://wodolei.ru/catalog/ekrany-dlya-vann/razdvizhnye/170cm/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 




Яна Дубинянская
Три дня в Сиренополе


Рассказы Ц

Яна Дубинянская
Три дня в Сиренополе

Лина никогда раньше не была в Сиренополе. Но сейчас ей казалось, что она уже бывала здесь, и не раз, и что всю жизнь безотчетно любила этот город.
Сиренополь – самый прекрасный город на земле. Его воздух напоен сложным ароматом моря и экзотических цветов – ароматом юности. Его бело-розовые дома кажутся воздушными и невесомыми. Набережная вымощена мрамором самых нежных оттенков, и изящные лестницы с ажурными решетками спускают последнюю ступеньку в светлую прозрачную воду. И даже море Сиренополя – самое красивое в мире, оно всегда чуть заметно колышется, оно самого чистого, дивного изумрудно-бирюзового цвета. Над ним медленно парят снежно-белые чайки, касаясь кончиком крыла пологой волны.
И Лина, высокая, тонкая, со своими развевающимися длинными волосами и шелковым богемным шарфом, сразу влилась в Сиренополь, стала его частью, и всем существом ощутила это. Она приехала сюда, потому что каждый человек, а тем более каждый художник, непременно должен хоть раз в жизни побывать в Сиренополе, городе волшебной мечты.
А еще Сиренополь – город бесчисленных туристов, а туристы – это люди, помешанные на сувенирах, и особенно произведениях искусства. В дорожном саквояже Лины лежала пачка нежных, лирических акварелей, изображающих виды Сиренополя. И сейчас, стоя на набережной, вдыхая удивительный, пьянящий воздух, она забыла, что писала их с цветных картинок иллюстрированного путеводителя, нет, она уже была здесь, спускалась в бухты, усыпанные белым коралловым песком, встречала рассвет над этим морем…
Путеводитель настойчиво просил гостей Сиренополя соблюдать его законы, а в случае их незнания рекомендовал обращаться к жителям города. Коренные сиренопольцы – добрые, отзывчивые, кристально-чистые люди. А как может быть иначе – ведь они с детства живут в этих домах, дышат этим воздухом и каждый день смотрят на море… Поэтому, прежде, чем разложить свои акварели на нагретом солнцем мраморном парапете, Лина спросила у проходившей мимо пожилой женщины, законно ли это.
Местных жителей в Сиренополе очень легко узнать. Чем-то неуловимым они разительно отличаются ото всех остальных людей.
Женщина приветливо улыбнулась.
– Конечно, госпожа художница. Мы в нашем городе очень ценим и любим людей искусства. Желаю вам удачи.
Лина симметрично разложила акварели и присела рядом на самый краешек парапета. Она не будет сидеть здесь долго. Какой-нибудь час, а потом – свидание с Сиренополем, ведь они успели только бегло познакомиться.
Туристы – даже туристы в Сиренополе притихают, просветленные его красотой
– заинтересовавшись, начали по одному и небольшими группами подходить к
Лине, как вдруг легкий, но неожиданный порыв свежего бриза подхватил несколько акварелей, смахнув их с парапета. Лина встала, но не успела даже нагнуться, как загорелая детская рука протянула ей упавшие картины.
– Возьмите, госпожа художница.
– Спасибо, – Лина с улыбкой посмотрела на ребенка. Смуглый кудрявый мальчик лет десяти, черные яркие глаза и белые зубы в открытой улыбке.
– Ты живешь в Сиренополе? Как тебя зовут?
– Дэви. Я хотел сказать вам, госпожа художница…У вас такие красивые картины, а вы положили их прямо на парапет, ведь тут пыль и может что-нибудь упасть с куста… Мой брат Мик сделает вам специальную подставку из дерева, и тогда картины не будут падать…
– Мне? – удивленно спросила Лина. Хотя да, конечно… Но как объяснить этому мальчику, что у нее совсем нет денег, все сбережения она, не задумываясь, отдала за билет в Сиренополь…
– Не подумайте, что нам нужна какая-то плата, – сказала стройная миниатюрная девушка. – Мик с удовольствием сделает это для вас. Мы, сиренопольцы, всегда рады помочь нашим гостям.
У нее были светло-русые волнистые волосы, но такие же загорелые щеки и черные миндалины глаз, как и у Дэви.
– Это моя сестра Белль, – сказал он. – А где Мик?
– Мик! – хором позвали они. Лина обернулась. Она ожидала увидеть взрослого парня или хотя бы подростка, но к брату и сестре подбежал десятилетний мальчуган – точная копия Дэви. Он поздоровался с Линой и, понимающе кивнув, растопыренными детскими пальцами прикинул размеры акварелей.
– Я сделаю вам подставку на завтра, госпожа художница, – сказал он. А сегодня не успею, потому что хочу половить рыбу.
– Мик! – укоряюще произнесла Белль. – Не сердитесь на него, – попросила сна, обращаясь к Лине. – Приходите завтра с утра к нам, мы живем совсем недалеко отсюда, два квартала по Морской улице, вы легко найдете, да и мальчики будут вас встречать. Приходите, прошу вас!
– Хорошо, – сказала Лина. Ей вдруг стало удивительно легко и весело, она откинула за спину непослушную волну темных волос и добавила:
– Обязательно приду!
Весь этот день она длинными глотками пила несравненную красоту Сиренополя, и временами ей казалось странным и непостижимым. что такой удивительный город существует на земле. Закат окрасил море фантастическими переливами багряного и лилового цветов, и Лина уснула, вдыхая пряный аромат растений южной ночи.


* * *

– Здесь мы живем, – сказал Дэви.
Маленький домик тонул в зелени, экзотические лианы обвивали ажурную калитку, а чуть поодаль выступал из зарослей круглый белый балкончик.
Следуя за мальчиком, Лина тихо ступила под прохладную зеленоватую тень этого дома. Здесь пахло цветами, влагой, свежими стружками, морем и еще чем-то очень вкусным. Миниатюрная винтовая лесенка поднималась вверх, в мансарду.
– Там живем мы с Миком, – становясь на ступеньку, сказал Дэви. – Пойдемте к нам, госпожа Лина, а Белль пока приготовит завтрак.
Эта комната была совсем непохожа на обиталище двух юных сорванцов. Повсюду царил идеальный порядок. В полукруглое окно, заплетенное снаружи плющом, пробивались нежные лучи солнца и освещали аккуратно сложенные дощечки и столярные инструменты в одном углу комнаты, мольберт, краски и кисти – в другом.
А на стенах висели картины, и, бросив на них беглый взгляд, Лина уже не смогла оторваться. Потому что это было чудо. Сам Сиренополь светился со стен своей дивной красотой, и акварели Лины – а ведь одну из них она принесла с собой, хотела сделать подарок – ее акварели рядом с этими картинами выглядели бы жалкой, беспомощной безвкусицей.
– Чьи это картины? – полушепотом спросила она.
– Мои, – с доброжелательной беспечностью откликнулся Дэви. – Я тоже немножко рисую. Хотите посмотреть, что я сейчас делаю?
Лина. машинально кивнула и сделала несколько растерянных шагов к мольберту. Дэви веселым движением сдернул покрывало со стоявшей на нем работы.
Ничего подобного – ни по замыслу, ни по технике исполнения – Лина никогда раньше не видела. Резной деревянный планшет был слегка углублен внутрь, и в нем цвел уголок морского дна – такого прекрасного, какое бывает только в море Сиренополя. И все это было сделано из кусочков ткани – воздушной, блестящей и более плотной – подобранных так искусно, что совершенно не было заметно, где и как один из них переходит в другой, а иллюзия реальности была полной, и красота этого незаконченного творения завораживала. Лина зажмурила глаза и встряхнула головой, словно отгоняя навязчивое наваждение. Десятилетний ребенок?
– У Дэви не хватает фантазии, – зазвучал за ее спиной приветливый голос Белль. – Он изображает только то, что видел. Здравствуйте, Лина.
Она обернулась.
– Здравствуйте. Ваш брат… у меня нет слов. Вы помогали ему?
Улыбаясь, Белль помотала русой головкой.
– Нет, что вы! Мальчики сами занимаются своими делами. Кстати, вы уже видели, какую подставку сделал для вас Мик? Нет? Какой же ты все-таки эгоист, Дэви, разве ж можно забывать о брате? Вот она стоит.
Конечно, Лина уже давно заметила это темно-шоколадное деревянное кружево, но что это подставка для ее работ…
– Какая красота! Спасибо… А где Мик, я хочу его поблагодарить…
И тут на какой-то момент все лицо Белль замерло в улыбке, но это было совсем неуловимо, и через мгновение ее белые зубы блеснули еще ярче, и девушка ответила:
– Ну что вы, Мик делал это с радостью. Он сейчас придет, и, если вы хотите, мы покажем вам древний Сиренополь.
– А Лион пойдет с нами? – спросил Дэви.
– Да, он обещал. Лион – это мой друг, – пояснила Белль. – Не жених, а просто друг. Он помолвлен с дочерью мэра Сиренополя, но она не любит древних развалин. Слышите? Мне кажется, это они с Миком разговаривают там, внизу. Идемте, Лина.


* * *

Размытые силуэты кораллов колыхались разноцветными причудливыми цветами, и неуловимыми яркими молниями мелькали между ними маленькие мелководные рыбки. Толща воды перед глазами была полупрозрачной и нежно-бирюзовой, а если приподнять голову, можно было увидеть краешком глаза, как яркое дно отражается всеми своими красками на внутренней поверхности пленки воды. И хотелось любоваться этим зрелищем часами, но воздух в легких неумолимо кончался, и, последний раз взглянув вверх, Лина вынырнула.
Лион уже вышел из воды, и его черные, как смоль, мокрые волосы сверкали на солнце. Он взбирался вверх по камням, и казалось, что его мускулистые загорелые ноги не касаются беспорядочного каменного хаоса – таким легким, быстрым и воздушным было каждое его движение. Почувствовав взгляд Лины, Лион остановился, ослепительно улыбнулся и протянул ей сильную руку, помогая взойти на камень. Белль и близнецы уже выкупались и ждали их наверху.
– Ты сам участвовал или только смотрел? – донес ветер обрывок их разговора.
– Только смотрел, – ответил брату Мик, – но говорят, что это тоже полезно.
Белль шутливо дернула обоих братьев за черные кудряшки и широко улыбнулась навстречу Лине и Лиону.
Трава на плато была выжжена солнцем, но ее тепло-охристый цвет чудесно гармонировал с белыми, чуть кремоватого оттенка стройными колоннами древнего города. Сухие злаки пробивались между каменными плитами, ровные ряды колонн вели к полуразрушенному, но величественному портику, а внизу ярким синим цветом сверкало море. Каким-то неуловимым очарованием, впитавшим в себя ушедшие века, древний Сиренополь даже превосходил нынешний.
– По легенде, здесь, в этом городе, жили сирены, когда они еще были просто земными женщинами, – сказала Белль. – И так возникло название – Сиренополь…
Лион, гибкий и легкий, как леопард, взлетел на обломок колонны и так же невесомо, играючи, спрыгнул вниз.
– Наша Белль поет, как сирена, – сказал он Лине. – Белль?
Девушка улыбнулась и, беззаботно вскинув голову, взяла несколько высоких мелодичных нот.
Неимоверно высоких. Немыслимо мелодичных. Нет, никогда и нигде Лина не слышала такого дивного, неземного голоса. А Белль уже, смеясь, играла с близнецами, словно это не она только что явила подлинное чудо.
– Но, Белль, – все-таки сказала Лина. – С таким голосом вы могли бы стать звездой мировой оперы, вы могли бы…
– Ну что вы, Лина, – улыбнулась она. – Для вас, чужестранцев, искусство – серьезное занятие, вы учитесь этому и, естественно, добиваетесь каких-то высот. А для нас в Сиренополе в этом нет ничего особенного. Мы все понемножку… Ну, например, Дэви, вы видели, рисует, Мик работает по дереву, Лион танцует, я пою… Ведь это так просто.
– Идемте, я покажу вам портик, – предложил Лион. Лина взяла протянутую руку и пошла по нагретым солнцем мраморным плитам, стараясь попадать в такт его плавных, парящих шагов. Как же должен танцевать этот человек, если он даже ходит, почти не касаясь земли…
В портике было тихо и прохладно, и свежий запах моря, смешиваясь со стоячим воздухом, пропитанным древностью, создавал совершенно неповторимый запах. Звонкие удары каблучков Лины многократно отразились от стен, а неслышные шаги Лиона сгладили их мягким шуршанием. Лина взглянула на море сквозь частый двойной ряд колонн.
– Как здесь красиво, – чуть слышно произнесла она. – Какое это вообще чудо – Сиренополь… Почему люди, приезжающие сюда, не остаются здесь навсегда?
Лион ответил не сразу.
– Наши законы запрещают это. Как только у гостей возникает подобный вопрос, кто-нибудь из сиренопольцев объясняет им это.
– Законы Сиренополя… А почему с ними нельзя ознакомиться сразу, заранее?
– Законы Сиренополя, – медленно повторил он. И внезапно – Лина даже не успела вздрогнуть – Лион схватил ее за запястья и с силой неистового морского ветра навернул к себе.
– Я люблю свой город. Я знаю, что это самый лучший из когда-либо существовавших городов. Но вы – вы прекраснее любого города на земле, Лина. Законы Сиренополя… когда-нибудь я расскажу вам. Но будет лучше, если вы уедете отсюда раньше… чем я вам расскажу.
Захваты его пальцев были сильными, но не причиняли боли и даже не сдавливали ее кожи – пальцы человека, умеющего точно распределять напряжение каждой мышцы своего тренированного смуглого тела. Лина с улыбкой высвободила руки. И зачем она заговорила о каких-то законах – ведь это совсем неинтересно…
– Вы хотите, чтобы я уехала, Лион?
– Я… разве я это сказал?
…Краешек огромного сиренопольского солнца скрылся за горизонтом, когда Лина, Белль, близнецы и Лион шли по беломраморной городской набережной. Высокая фигура девушки в белом платье с открытыми плечами, на которые ложились прямые пряди белых волос, ирреальным силуэтом возникла в густо-ультрамариновых сумерках.
– Стефания, – радостно сказала Белль. – Это Стефания, невеста Лиона. Лина, гостья нашего города, художница.
Едва приостановившись, Стефания сверкнула белыми, как платье и волосы, зубами. Ее обнаженные загорелые руки и ноги тонули в полумраке, но четко обрисованная платьем фигура была безупречной, как и уверенная, твердая походка, залюбовавшись которой, Лина даже обернулась.
– А каким видом искусства занимается Стефания? – спросила она у Белль, когда белый силуэт растворился в сумерках.
– Высокая гимнастика над водой, – последовал не совсем понятный ответ.
1 2


А-П

П-Я