https://wodolei.ru/catalog/vanni/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Сокрушаясь, что у него не хватило мужества, и надеясь впредь вести себя по-другому, он все оглядывался назад.
12

Воскресенье, 29 июня
– Чудесное утро! – заявил Нестор, входя в комнату Видаля. – Неохота сегодня дома сидеть. Не пойдешь ли с нами на футбол?
– Пожалуй что нет, че. Холодно еще.
– Это ты сидя дома так решил. Не выходил сегодня?
– Был в магазине и в булочной. Шел, все о своем думал и только на обратном пути заметил, что город выглядит как-то странно, как в дни революции. Это не обычная воскресная тишина.
– С той разницей, что на каждом шагу полицейские. Объявили, что, мол, не допустят никаких инцидентов. Ну же, соберись с духом, пошли на матч.
– А я тут размышлял.
– О чем размышлял?
– Так, о всяких глупостях. Что мы уже стары. Что для стариков нет места, потому что для них ничего не предусмотрено. Для нас, то есть. Очень ново, да?
– Ты пока еще не старик. И место есть для всех. В жизни много привлекательного…
– Не знаю, че. Как выйдешь на Лас-Эрас и посмотришь на молодых женщин… На это и нужда не влияет, люди плодятся без удержу, каждый год новый выводок.
– Такое зрелище вдохновляет.
– Ты с ума сошел. Тебе приходится признаться, что они не для тебя. Когда слишком на них заглядишься, становишься гнусным старикашкой.
Нестор посмотрел на него своими невыразительными, круглыми, как у петуха, глазами и заявил:
– Женщины – это еще не все.
– Неужто не все, че?
– Я бы сказал, что жизнь – это ряд развлечений, аттракционов.
– Как в японском парке, – уточнил Видаль.
– Для каждого возраста есть свое удовольствие. Из соседней комнаты послышалось рычание. Видаль поспешно возразил:
– В старости все некрасиво и смешно, даже страх смерти.
– Советую тебе пойти на футбол, станешь думать по-другому.
– Бесполезно. Как выйду на Лас-Эрас и посмотрю на встречных женщин…
Опять совсем близко послышалось рычание.
– Признаться тебе? Вот уже некоторое время я женщинами не интересуюсь…
– Да что ты? – удивился Видаль.
– Вот так. Честно говоря, они меня не привлекают. А бывало, вспоминаю, чего я только не делал, чтобы добиться успеха.
– И теперь они оставляют тебя равнодушным?
– Совершенно.
– Так уж совершенно? – насмешливо переспросил Видаль.
– Более или менее, че, – с улыбкой отозвался друг. – Зато я обнаружил привлекательность денег.
Видаль посмотрел на него с любопытством, даже с удивлением. Зная Нестора много лет, он не считал его большим мыслителем, но вполне возможно, что Нестор в своей теории не так уж не прав – в жизни бывают всякие сюрпризы.
– Я вскипячу воду для мате, – сказал он.
– Для меня не надо. Я опаздываю.
– Не уходи, пока не расскажешь, как ты обнаружил привлекательность денег.
– Совершенно случайно… Хотя, наверно, все приходит в свое время, а случайность – это химера. Ты же знаешь Эладио, у которого гаражи? На него хотели наложить штраф за антисанитарное состояние уборных. А инспектор мой друг, и я Эладио выручил. Он сказал, что хочет мне отплатить за услугу, поможет заработать кучу денег. Я сперва упирался – ведь мы с Рехиной живем спокойно, ни в чем не нуждаемся, – но он втянул меня в покупку квартиры в рассрочку.
– Приобретение недвижимости – то, чем занимается Рей?
– Не знаю, чем занимается Рей. Что до меня, так мне, чтобы справиться со взносами, пришлось отказаться от всех дополнительных расходов. В эту рубрику входили забавы с приятельницами Рехины.
– С приятельницами твоей супруги?
Опять послышалось рычание.
– У тебя что, в соседней комнате лев сидит?
– Это бедняжка Исидорито, он спит.
– Приятельницы супруги оказались первыми из всех доступных женщин. Но вот тайна человеческой природы: я почему-то потерял интерес к женщинам. В чем причина? Отсутствие практики или, если угодно, отсутствие новизны. Зато приобрел вкус к капиталу, мне захотелось увеличить количество моей собственности.
– Одной квартиры тебе мало?
– Я задумался над тем, что получит Нестор, мой сынок, после уплаты налога на наследство.
– Поистине похоронная мысль, – сказал Видаль, подражая Джими.
– Да нет, вполне естественная. Ты скажешь, что после стольких лишений другой на моем месте предпочел бы спокойную жизнь. Но я, едва заплатив взносы за одну квартиру, ввязался в покупку еще одной. Вот этим и занимаюсь, да еще с каким азартом. Но поговорим серьезно: почему ты не хочешь пойти с нами на «Ривер»?
– Бедняга твой сын. Стал нянькой при стариках.
– Когда ты поймешь, что ты не старик? К тому же знаешь, мой сын сказал, что он тебя приглашает.
– В котором часу идете?
– В двенадцать.
– Хорошо. Но если я к двенадцати не приду, не ждите меня.
– Постарайся прийти. Тебе надо сменить обстановку.
13
Исидорито все еще спал. Видаль, не то чтобы проголодавшись, а просто чтобы дать мальчику выспаться, сам приготовил себе легкий второй завтрак: крутое яйцо («Потом почувствую боль в боку. Последняя новость», – сказал он себе.), гренки, немного сыра «Чубук», айвовый джем, стаканчик вина. Быстро поел, накинул на плечи пончо, глянул на часы. Если не терять ни минуты, он их еще застанет.
Увидев Нелиду в прихожей, он подумал, что девушке не нужно стараться наряжаться, как Антонии и другим. Слегка приодевшись для выхода, она уже была чудо как хороша. Видаль пытался найти подходящие слова, чтобы выразить свое впечатление, но из боязни, что это будет воспринято как заигрыванье, заговорил о погоде – мол, все так же холодно.
– А мне кажется, чуть-чуть потеплело, – возразила Нелида.
– Да ведь бабье лето.
Прихрамывая, подошел к ним управляющий, любезно поздоровался и, пусть мимоходом, принял участие в беседе.
– Верно сказано. В этом году холода на Святого Иоанна подзадержались.
– Чего уж тут говорить, – подтвердил Видаль. – Я до костей промерз.
Управляющий, словно разговаривая сам с собой, пробормотал:
– Такое бабье лето – чистое свинство: сырость, насморк, грипп.
Когда управляющий ушел, Видаль спросил:
– Что это с ним стряслось?
– А что именно?
– Совсем другой человек. По-прежнему хмурый, хромает, но какой-то притихший.
– Что вы хотите, его же поколотили палками.
– Наконец-то ему досталось по заслугам. И здорово его отдубасили?
– Еще как! В этой же прихожей! Вы не слышали шума?
– Ах да. Сейчас вспоминаю. Как-то утром.
– В полдень.
– Да, да, в полдень, в четверг. – Тут он подумал, что Нелида слишком хороша, чтобы с нею говорить об управляющем, и спросил: – Что вы тут делаете, такая нарядная, у входа в дом?
Он хотел сказать любезность, но получилось как-то неловко, вопрос прозвучал бесцеремонно.
– Жду моего жениха, – ответила Нелида.
Эта фраза установила между ними дистанцию. Видаль улыбнулся, посмотрел на нее грустными глазами и, покачав головой, пошел прочь. Он подумал, что довольно нелепо ему, зрелому мужчине, волноваться из-за желания поухаживать за девчонкой, но волноваться из-за того, что сказал ей пару невинных фраз, – это и вовсе непростительно. Пытаясь овладеть собой, он оглянулся вокруг, будто что-то искал, и тихо проговорил: «Нестор не преувеличивал. Утро великолепное». Он шел, огибая контейнеры для мусора, выставленные вдоль улицы двумя длинными параллельными рядами. Если они такие давние друзья с Нестором, почему же он до сегодняшнего дня его как следует не знал? Может, он невнимателен к окружающим? «Конечно, любопытным меня не назовешь, а говорят ведь, что без любопытства не бывает открытий, однако все любопытные, охочие задавать вопросы, каких я знал, – это глупые люди». Оказалось, что Нестор – человек, способный распознать истину и в простых словах ее изложить. После его рассказа о привлекательности денег, с подшучиваньем над самим собой, можно ли его не оценить? Вот толкуют много об одиночестве, но ведь, имея друзей, ты не одинок.
На углу, рядом с тротуаром, он увидел тележку сборщика бутылок, нагруженную бутылками и старыми газетами. На стоящем в ней ящике он прочитал надпись: «Сбор утильсырья». Пока он неторопливо размышлял о том, что благодаря городским властям известно место каждого человека и его занятие, он вдруг услышал у стены слева от себя, где-то на высоте не более двух метров, звук, который он сразу же определил как взрыв. Еще не успев оправиться от минутного замешательства, он увидел, как человек у тележки, без какой-либо провокации с его стороны и с явно уточненным прицелом, бросает в него вторую бутылку. Ощутив на лице движение воздуха от брошенного предмета, он окинул взглядом трех-четырех случайно стоявших поблизости людей – один собирался перейти улицу и остановился, другие беседовали в подъезде жилого дома – и в этот кратчайший миг уловил на лице у всех у них жестокое выражение охотника, готовящегося к нападению на добычу. Инстинктивно он повернулся и кинулся наутек. И тут с удивлением обнаружил, что быстро устает – хотя в юности в «Спортиво Палермо» отличался в беге на короткие дистанции – и что, к своему ужасу, бежит все медленней и медленней. Все вместе взятое – беспричинное нападение, усталость как признак неожиданного физического одряхления, тяжесть в ногах, испугавшая его почти так же, как нападение, – сильно его встревожило. Нелида, все еще стоявшая в дверях, протянула руки, чтобы его поддержать.
– Что случилось, Исидро? – спросила она.
Он вдруг заколебался. Связано ли его удрученное состояние с этим происшествием? И если он начнет объяснять, как избежать того, что Нелида может подумать, а возможно, и сказать: «Есть из-за чего тревожиться!» Не окажется ли он в положении мальчишки, испытавшего страх, а потом преувеличившего опасность, чтобы скрыть свою робость? Да, теперь он уже не тот, что прежде. Драчуном он никогда не был, но также не был трусом. Второй раз за эту неделю он возвращается домой с помощью этой девушки. Раньше с ним такого не бывало. Нет, он промолчит. Что еще ему остается? Но если Нелида будет настойчиво спрашивать, до каких пор он сумеет молчать? Чем дольше медлить с ответом, тем менее убедительным покажется признание и возрастет ее недоверие.
Вопреки его предположениям Нелида вопросов не задавала. Видаль смотрел на нее с благодарностью. Все же он сообразил, что отсутствие у нее любопытства скорее всего объясняется ее уверенностью в том, что ему не о чем особенно рассказывать. И, пожалуй из самолюбия, он сообщил:
– В меня бросали бутылки.
Сидя рядом на краю кровати. Нелида обнимала его и ласкала. Видаль подумал: «Она нежна со мной, как с ребенком, потому что считает меня стариком».
14
Он глядел на нее вблизи. Всматривался в ее губы, в мельчайшие оттенки кожи, в ее шею, ее руки, казавшиеся ему выразительными и загадочными. И вдруг подумал, что не поцеловать ее будет непереносимым лишением. Но тут же сказал себе: «Я с ума сошел». Ведь если он ее поцелует, то замутит атмосферу нежности, столь искренне ею расточаемой. Он совершит ошибку, которая ее разочарует, представит его как человека бесчувственного, неспособного правильно истолковать порыв великодушия; как лицемера, притворяющегося добродетельным, хотя в нем бушуют плотские вожделения; как глупца, посмевшего их выразить. «Такого со мною раньше не бывало, – подумал он (и сказал себе, что самокомментарии стали для него привычкой). – В подобной ситуации я вел себя, как положено мужчине с женщиной…» Но если он теперь ошибается? Если, по неистребимой своей робости, упускает блестящую возможность? Почему бы не смотреть на вещи просто, не считать, что Нелида и он?…
– Нелида! Нелида! – раздался громкий зов в прихожей.
Девушка покраснела. Видаль едва не предложил ей выйти от него через смежную комнату, но, к счастью, ничего не сказал, вовремя сообразив, что это предложение было бы трусливым и неразумным, вдобавок оскорбительным для гордой девушки. Нелида поправила прическу, одернула платье. Видаль понимал, что если бы кто-нибудь увидел их обоих, то вряд ли поверил бы его объяснениям, а скорее всего назвал бы его лжецом или, в лучшем случае, дураком. Не глядя на него, высоко вскинув голову, Нелида отворила дверь и вышла. Видаль прислушался. Сперва было тихо, потом мужской голос громко спросил:
– Ты куда это подевалась?
– Не кричи на меня, – ответила девушка. Видаль поднялся, готовый выйти и защитить ее.
Немного постоял, напрягая слух, но услышал всего лишь удалявшиеся шаги. Поняв, что теперь от него уже ничего не зависит, он рухнул на кровать. Как человек, привыкший к разочарованиям, он, чтобы уснуть, постарался отогнать неприятные мысли. Спал недолго и проснулся вполне бодрый и воспрянул духом. Отгоняя тревогу за Нелиду, как бы с нею не случилось чего, он сказал себе: «Милые быстро ссорятся и быстро мирятся». Затем направился в санузел – на сей раз обошлось удачно, никого не встретил. Попил из крана холодной воды, которая залила ему лицо, – уж этому удовольствию можно предаваться без опасений. После эпизода со сборщиком бутылок самое разумное, наверно, было бы запереться в своей комнате. Разве не читал он в каком-то журнале, что люди попадают во всякие передряги из-за того, что не сидят дома? Но также верно и то, что жизнь не ждет отстающих, и он принял решение выйти из дому, отправиться, как обычно, на площадь Лас-Эрас и посидеть с друзьями, погреться на солнце.
15
Еще издали он с радостью увидел Джими. Этого ни с кем не спутаешь – в старом сером пальто с рыжеватыми следами утюжки Джими сидел на одной из скамеек вблизи памятника. Розовое заостренное лицо, покрытое седой щетиной, было подставлено лучам солнца. Лицо лиса, который не каждый день бреется. И, подобно лису, он, хотя казался отрешенным, не дал застать себя врасплох.
– Нынче человек чувствует себя безопасней на улице, чем дома, – сказал Джими. – И ты тоже это обнаружил?
В тоне его слышалось одобрение, слегка пренебрежительное. Видаль посмотрел на него с нежностью, зная, что эти более или менее обидные шуточки обусловлены жизненной позицией Джими, своеобразием его личности и вовсе не обязательно отражают его мнение о собеседнике. Старая дружба – она вроде просторного, удобного дома, где каждому живется вольготно.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21


А-П

П-Я