roca ванна чугунная 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 



«Майкл Суэнвик «Путь прилива»»: АСТ, Terra Fantastica; 1997
ISBN 5-7921-0108-6,5-697-00182-7
Оригинал: Michael Swanwick, “Stations of the Tide”
Перевод: Михаил Пчелинцев
Аннотация
«Путь Прилива» — это «крутой» детектив о мире будущего, где высокие технологии определяют судьбы человечества, расселившегося по Вселенной. Чиновник могущественной организации идет по следу преступника, скрывающегося на планете, где вот-вот начнется Великий Прилив, который затопит всю сушу. Элементы киберпанка и фантасмагории, сказочные мотивы и библейские аллюзии, жесткие эротические сцены и суровые психологические поединки — все это в изобилии найдет читательна страницах этого великолепного романа, удостоенного в 1991 году премии «Небьюла».
Майкл Суэнвик
Путь прилива
С любовью посвящается моей матери
миссис Джон Френсис Суэнвик
Автор глубоко благодарен Дэвиду Хартуэллу за советы, Стэну Робинсону за трюк с липовой мандрагорой, Тиму Салливану и Грегу Фросту за комментарии на ранней стадии работы, Грегу Фросту лично — за конструирование нанотехники чемодана, Гарднеру Дозуа за цепи моря и за то, что помог чиновнику остаться в живых, Марианне за освещение загадочной психологии бюрократов, Бобу Уолтерсу за ужасы, Элис Геррант за свинячью лоханку и прочие детали Приливноземельной обстановки, Шону за игру в самоубийство, Дону Келлеру за общую помощь, Джеку и Джинне Данн за цитату из Бруно, которую я стащил из их гостиничного номера, когда хозяева неосторожно отвернулись, а также Джулио Камилло за его театр памяти, превратившийся затем во Дворец Загадок; Камилло был одним из знаменитейших людей своего века — факт, над которым стоит поразмыслить. Аллюзии любой — не только этой — книги слишком многочисленны, чтобы перечислить их все, однако риффы, позаимствованные у Кэтрин Мур, Дилана Томаса, Брайана Олдисса, Теда Хъюза и Джамайки Кинкейда, настолько очевидны, что невозможно их не упомянуть. Роман был написан благодаря Челлендж-гранту Фонда поддержки искусств, организованного М. Ч. Портером.
1. ПОЛЕТ «ЛЕВИАФАНА»
С неба свалился чиновник.
Мелькнула бело-голубая, с огромными (скоро будут таять) полярными шапками Миранда, еще мгновение, и он стоял на поверхности. Оставалось только пересечь скоростным автобусом каменистые равнины Пидмонта и — вот он, Порт-Ричмонд, ближайшая стоянка дирижаблей.
Чиновник вылетел первым же рейсом. «Левиафан» плыл над лесами и коралловыми холмами Приливных Земель. Где-то там, внизу, специализированные экологии деловито готовились к преображающему волшебству Великого прилива. А в покосившихся деревенских халупах, на скрытых от глаза плантациях люди готовились к переезду.
В салоне «Левиафана» было пусто. Сцепив руки за спиной, чиновник хмуро глядел в кормовой иллюминатор. Пидмонт застилала голубоватая дымка, а вдали, на горизонте, клубились грозовые тучи. Воображение .рисовало каскад водопадов, за которым Полдень терял свое имя, рыбоястребов, кружащих в восходящих потоках воздуха. Приливные Земли кишели жизнью, словно исполинская чашка Петри, поросшая сине-зеленой плесенью. Грязь и убожество — вот что лежит внизу. Невыносимая грязь, тоскливое убожество. Ему страстно хотелось вернуться в прохладную, стерильную обстановку глубокого космоса.
На бурой поверхности воды — яркие крапинки, это тянутся вверх по реке караваны плавучих домов. Богатенькая буржуазия благоразумно сматывается в Порт-Ричмонд пораньше, пока цены за буксировку не прыгнули до небес. Чиновник тронул регулировку окна, и джунгли бросились ему в лицо; на деревьях, бывших прежде мутными силуэтами, стал различим каждый листок. Тень дирижабля неслась вдоль северного берега реки, по болотистым низинам, раскачивающимся на ветру фрагмитам, скрюченным водяным дубам. С нижней ветки дуба в воду испуганно посыпались похожие на желудей осьминожки, они мгновенно забились в какую-то щель, оставив после себя расходящиеся по мутно-коричневой глади круги.
— Ты только понюхай, какой воздух, — сказал квази-Корда.
Чиновник повел носом. Легкий запах земли, исходящий от развешанных по стенам корзин с лианами, плетеные птичьи клетки слегка пованивают пометом.
— Да, пора бы и почистить.
— В тебе нет ни на грош романтики.
Квази прислонился к подоконнику, руки его расслабленно болтались — сентиментальный скелет, да и только. В стене иллюминатора мерцало бледное пятно, отражение лица Корды, выведенного на головной экран конструкта.
— Я бы что угодно отдал, чтобы оказаться там, на твоем месте.
— Кто ж вам мешает? — кисло поинтересовался чиновник. — Вы же старший по званию.
— А ты не мог бы без шуточек? Это же не какая-нибудь там разовая контрабанда, под ударом находится вся система контроля над технологиями. Если мы пропустим туда хотя бы одну самовоспроизводящуюся технологию… да чего там, ты и сам прекрасно знаешь, насколько хрупко равновесие планеты. Именно для таких операций и нужен наш Отдел — если, конечно, он вообще кому-то нужен. Так что я был бы крайне благодарен, если бы ты хоть сейчас, для разнообразия, малость попридержал свой нигилизм.
— Я обязан говорить то, что думаю. За это мне и платят деньги.
— Весьма распространенное заблуждение.
Корда отошел от окна, нагнулся, взял пустое блюдо для сластей, перевернул его и зачем-то осмотрел дно. Нервная суетливость движений квази могла удивить любого, знакомого с оригиналом. Настоящий Корда был тяжеловесным, вялым и медлительным. Процесс дупликации словно вывел наружу капризного, привередливого человечка, погребенного обычно в этой туше.
— Ты обратил внимание, что у всей местной керамики снизу, на дне, обязательно есть не покрытое глазурью пятно.
— Это место, которым их ставят в печь. Ну хоть бы какая реакция в глазах.
— Здесь же не космос, а планета. Постоянное тяготение. Здесь нельзя обжигать керамику в невесомости.
Корда удивленно покачал головой и отложил блюдо.
— У тебя были еще какие-нибудь мысли? — продолжил он прерванный разговор.
— Я подавал прошение о…
— Полномочиях. Да, да, конечно. Оно у меня в столе. К сожалению, об этом не может быть и речи. Технологическая комиссия относится к местным властям нежно и трепетно. И не надо смотреть на меня волком. Я направил твое прошение через Министерство внешних сношений прямо в Каменный дом, но они его завернули. Они, видите ли, не хотят нарушать суверенитет туземцев. Так что отпихнули твою бумажку почти не глядя. А заодно добавили некоторые ограничения, как то: тебе запрещено носить оружие, осуществлять аресты и — это отмечено особо — делать вид, что ты имеешь какое-то там право требовать от туземцев содействия своим поискам.
Корда наклонил одну из корзинок и на несколько секунд зарылся лицом в зелень. Отпущенная, корзинка стала нудно, раздражающе раскачиваться.
— Ну и что же должен я делать? Подкатить к Грегорьяну и сказать: «Извините ради Бога, я вот тут не имею права даже разговаривать с вами, но у меня есть сильное подозрение, что вы захапали нечто вам не принадлежащее, так что не будете ли вы добры вернуть оную хрень»?
Прямо под окнами в переборку было встроено несколько убирающихся письменных столов. Корда выдвинул один из них и внимательно обследовал все, что на нем лежало, — бумагу, карандаши, блокноты.
— Не понимаю, — сказал он наконец, — чего это ты, собственно, так раскипятился. Нечего капризничать, ты прекрасно со всем справишься. Раскинь мозгами и обязательно что-нибудь придумаешь, квалификации у тебя, слава Богу, хватает. Да, чуть не забыл. Каменный дом согласился прикомандировать к тебе офицера связи. Некто по фамилии Чу, из внутренней безопасности.
— А будет у него право арестовать Грегорьяна?
— По идее — да, я почти в этом уверен. Но ты же знаешь все эти планетарные правительства — на практике он будет больше приглядывать за тобой самим.
— Потрясающе.
Прямо на них надвигалась стая облаков, принесенная ветром с океана. «Левиафан» чуть задрал свое тупое рыло и бросился вперед. Окна заволокло серой мутью, обшивка дирижабля мгновенно намокла.
— Мы даже не знаем, где искать этого типа. Корда задвинул стол на место.
— Нечего прибедняться, ты найдешь кого угодно — лишь бы он сам знал, где находится.
Чиновник смотрел в окно, стихии разбушевались не на шутку. Капли барабанили по ткани баллона, шлепались в стекло, косыми струйками скатывались вниз. Дождь налетал какими-то порывами — плотный ливень чередовался с относительно спокойными промежутками. Земля исчезла, растворилась, огромный дирижабль словно повис посреди превратившегося в хаос мира. Стук дождя и надрывный вой двигателей били по ушам, мешали разговаривать. Было похоже на конец света — хотя, с другой стороны, кто там знает, на что этот самый конец будет похож.
— Вы хоть понимаете, что через несколько месяцев все это будет под водой? Или мы разберемся к тому времени с Грегорьяном — или уже не разберемся никогда.
— Да со всем ты разберешься, и не через несколько месяцев, а гораздо раньше. И вернешься во Дворец Загадок задолго до того, как временный исполняющий успеет привыкнуть к твоему креслу и решит, что оно досталось ему навсегда.
Улыбка Корды должна была, видимо, означать, что начальничек шутит.
— Первый раз слышу, что вы кому-то там передали мои обязанности. И кому же именно, если не секрет?
— Оборона крепости временно поручена любезно на то согласившемуся Филиппу.
— Филипп?! — Холодное, неприятное покалывание в затылке — словно под водой, когда знаешь, что где-то там, поближе к поверхности, кружат голодные акулы. — Вы передали мой пост Филиппу?
— А что, мне казалось, он тебе нравится.
— Нравится, нравится, — отмахнулся чиновник. — Только вот годится ли он для этой работы?
— Не принимай все так близко к сердцу. Должен же кто-то выполнять рутинные твои обязаннести, а Филипп для таких дел очень даже подходит. Это что же, весь Отдел должен был прекратить всякую деятельность и ждать, пока ваша милость вернется из командировки? Что-то ты мне сегодня не нравишься.
Квази снова выдвинул стол, достал и включил телевизор. Звук ударил чиновнику по ушам, чуть не разрывая барабанные перепонки; Квази убавил громкость до еле слышного бормотания и начал переключать каналы. Нигде ничего интересного.
«Левиафан» вырвался из облаков, в окна брызнул ослепительный свет, и чиновник зажмурился. Теперь вокруг тени дирижабля, летящей по мокрой, сверкающей зелени леса, мерцала расплывчатая радужная каемка. Воздушный корабль весело встрепенулся и пошел вверх, словно стремясь пробить купол неба.
— Вы ищете на этой хреновине что-нибудь конкретное или просто хотите лишний раз потрепать мне нервы?
Корда выпрямился и обиженно отвернулся от телевизора.
— Я хотел найти какой-нибудь из рекламных роликов Грегорьяна. Чтобы дать тебе некоторое представление о противнике, да и вообще об обстановочке. Ладно, не бери в голову. Да и вообще мне нужно заняться работой. А ты уж, будь ласка, постарайся прокрутить все это дело самым лучшим образом. Я на тебя надеюсь.
Они обменялись рукопожатием, и лицо Корды исчезло с экранчика квази. Робот перешел на автоматику, убрался в угол и замер.
— Филипп! — В голосе чиновника звенела ненависть. — Вот же ублюдки!
Он чувствовал — чувствовал с тошнотворной отчетливостью, — как земля уходит из-под ног. Нужно сворачивать эту историю по-быстрому и — бегом, со всех ног бегом назад, во Дворец Загадок. Этот сучий Филипп — он же если что заграбастает, так потом и не выцарапаешь. Чиновник наклонился и выключил телевизор.
Экран потух, и сразу же обстановка в салоне чуть заметно изменилась — словно ушло облако, долго заслонявшее солнце, или в душной, прокуренной комнате распахнули окно.
Чиновник надолго задумался. Просторный салон был залит светом, между окнами висели кашпо с яркими орхидеями, в клетках, развешанных среди корзин с лианами, прыгали и чирикали пестрые дождевки. Обычно «Левиафан» возил туристов, однако недавно правительство Миранды закрыло все курорты Приливных Земель — чтобы отпугнуть этих самых туристов. Опыт показал, что при переселении с ними очень много хлопот, гораздо больше, чем с местными. Роскошь салона резала глаза, однако и дизайн оформления и выбор материалов ясно свидетельствовали о желании сэкономить вес — без оглядки на стоимость. Экономия на топливе никогда не окупит добавочных расходов — ну и черт с ним, главное — досадить внепланетным производителям батарей.
Обычная ситуация, возникающая буквально каждый раз, когда контроль над технологиями болезненно задевает местную гордость.
— Прошу прощения, сэр.
На пороге появился некий молодой человек с небольшим столиком в руках. Одежда парня выглядела, мягко говоря, необычно — нечто вроде балахона, расшитого звездами и полумесяцами, ибисами и какими-то чудовищами, хитрая ткань непрерывно переливалась, меняла свой цвет от ярко-алого до ярко-синего и назад. Установив столик посреди салона, странный хмырь сдернул покрывавшую его тряпку, обнаружив аквариум — с водой, но без рыбок.
— Лейтенант Чу, — представился он, протягивая чиновнику руку. — Ваш офицер связи.
Хрен ли ж ты перчаточку-то свою белую не снял, хамье несчастное, подумал чиновник, однако руку пожал и сказал совсем другое:
— Я ожидал, что ко мне прикомандируют кого-нибудь из внутренней безопасности.
— Работая в Приливных Землях, мы предпочитаем не особенно засвечиваться. — Чу распахнул балахон, и чиновник увидел синюю летную форму. — В данный момент я исполняю роль местного затейника.
Временно исполняющий обязанности затейника картинно развел руками и кокетливо склонил голову набок, словно напрашиваясь на комплимент. Чиновник решил, что этот хмырь ему не нравится. Определенно не нравится.
— Чушь какая-то. Для чего ломать такую комедию? Я хочу просто поговорить с человеком, вот и все.
Лукавая, чуть ли не заговорщическая, с подмигиванием, улыбка. Щечки у Чу были пухленькие, под левым глазом — то ли небольшой шрам, то ли татуировка в форме звездочки, метка, одним словом;
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35


А-П

П-Я