https://wodolei.ru/catalog/vanny/big/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


OCR и редакция: Вадим Ершов
«В двух шагах от «Рая», «Икатель», №1(121), 1981»: Издательство «Молодая Гвардия»; Москва; 1981
Аннотация
Три советские диверсионные группы, заброшенные в район предполагаемого расположения секретного немецкого склада с горючим, пропали без вести. Четвертого промаха быть не должно, поэтому задание поручено лучшему разведчику фронта капитану Долгинцову, более известному под кличкой «Седой». Точное местонахождение склада, кроме того, что это горный район Югославии, неизвестно. Единственное, что может навести разведчиков на след, это условное обозначение склада — «Рай».
Сергей Наумов
В двух шагах от «Рая»
* * *
Адъютант, моложавый подполковник, приветливо кивнул Седому и пропустил в покои командующего.
Маршал сидел в большом кресле у раскрытого окна и пил чай.
— Садись, капитан… наливай, не стесняйся — покрепче.
Командующий с интересом рассматривал разведчика.
— А ты и впрямь седой.
— Седой, — немного растерянно ответил Долгинцов.
— Мне о тебе говорил Георгий Константинович. Рекомендовал… А он, сам знаешь, слов на ветер не бросает.
— Знаю, товарищ командующий.
Маршал был в простой саржевой гимнастерке с расстегнутым воротом. В очках на толстом, мясистом носу.
— А полковника моего ты ловко отбрил. Он у нас человек, безусловно, талантливый, но любит порисоваться… Совещания, заседания, в общем хочет иногда показать себя. Тоже, знаешь, двигатель… Честолюбие помогло, как известно, Гоголю стать великим писателем.
И Седой вспомнил несостоявшееся совещание в разведотделе фронта.
Красавец полковник со смешной фамилией Кембытько представил Седого как крупного специалиста по тыловым диверсиям и попросил рассказать собравшимся о намечавшейся операции. Людей в отделе было много, да еще стенографистка. Она совсем вывела Долгинцова из равновесия. И он грубовато сказал:
— Хорошо бы все делать тихо… и без свидетелей.
Полковник взорвался:
— Вы что же, считаете совещание лишним? Мы ведь тоже не совсем тупицы, капитан… Головы дивизионной, армейской, фронтовой разведки. Лучшие головы, можно сказать, в вашем распоряжении.
— Я ничего не считаю, — устало сказал Седой. — Когда об операции знает сорок человек, включая стенографистку, видимо, нет смысла пересекать линию фронта. Можно напороться на засаду.
— Ну знаете, капитан!..
— Знаю.
Это была неслыханная дерзость. Полковника сдерживало спокойствие генерала, присутствовавшего на совещании. Тот сидел прямо и в упор рассматривал Седого. Потом тихо, но внятно произнес:
— Совещание закончено.
Седой усмехнулся воспоминаниям. Кембытько тогда как-то сразу сник, увял, весь его лоск поблек. Он почти застенчиво посмотрел на Седого и вдруг подмигнул ему весело и озорно, и Долгинцов понял, что человек этот незлобив, может быть, даже добр и неглуп, но вот явилась знаменитость, то есть он, Седой, и в человеке заговорило самолюбие, захотелось показать себя. Но и еще кое-что понял Седой. Генералу тоже хотелось посмотреть, как поведет себя «знаменитый капитан», потому и разрешил совещание.
— …В разведке это только мешает, товарищ маршал, — запоздало ответил Седой.
— Ох и суров ты, капитан.
Маршал осторожно снял очки, и Седой увидел добрые, небесной синевы глаза, слегка подслеповатые, а потому немного беспомощные.
— Говори, — кивнул маршал и отодвинул пустую чашку.
Седой глубоко вздохнул и негромко стал докладывать:
— Я достал мелкомасштабную карту района, где предполагается расположение склада. На карте около тридцати малых и шесть больших пещер.
— Думаешь, склад в пещере?
— Немцы лишнюю работу делать не станут. Пещера — и маскировка, и неуязвимость для авиации.
— Почему такое странное название склада — «Рай»?
— Пока не знаю, товарищ маршал.
— Давай дальше.
— Нужно искать, товарищ маршал. Вывозят же они горючку — значит, коммуникации есть. В районе, где исчезли группы, три шоссейные и семь проселочных дорог…
— Где карту-то достал? — внезапно спросил командующий.
— В музее, товарищ маршал. Тут краеведческий музей, экспонаты разные, чучела животных, сталактиты, сталагмиты. И карты. Есть и схемы всех пещер… Не заблудимся.
— Ну и бес ты, капитан. А мои разведчики рохли… Сколько стоим!
— Не скажите… Мне пришлось покопаться, как прилетел — все искал. В подвале, в архиве обнаружил.
— Знал, что есть, должна быть, вот и обнаружил, — проворчал командующий. И тут же спросил: — Что думаешь об охране склада?
— Как зеницу ока сторожат — значит, не меньше батальона… Эсэс, конечно.
— Думал, как бы сам охранял?
— Думал.
— И что же?
— Если пещера имеет один выход, он же вход, въезд или что там еще, сделал бы стальные воздухонепроницаемые ворота и пустил в пещеру газ…
— Как это?
— А так. Кроме специальной команды в противогазах, никто туда войти не сможет — мучительная смерть.
— Но ведь у тех, кто захочет войти, тоже могут быть противогазы.
— Конечно. Но они не будут знать, какой газ пущен в пещеру.
— И какой же вы бы пустили?
— Последнюю немецкую новинку — газ «табун». От него не спасут никакие противогазы.
— Да, капитан, в фантазии тебе не откажешь.
— Немцам тоже, товарищ маршал.
— Я имел в виду аналитичность твоего ума… Можно сказать, комплимент тебе приготовил. Вот и о «табуне» больше меня знаешь. Ну да ладно. Интересно мне теперь знать… — Командующий строго взглянул на Седого. — Фронт послал три группы. Ни от одной нет известий. Что думаешь?
— Группы были сброшены с самолетов в район предполагаемого склада. Правда, я не уверен, что он там. Немцы могли использовать шоссе как отвлекающую магистраль, а горючее вывозить проселками по ночам с определенным интервалом. Что касается групп… Ночи ясные, товарищ маршал, парашютист в небе виден за десять километров. Много раз сам видел. И землю и с земли… Ох как плохо прыгать светлой летней ночью! Как раздетым на женский пляж войти.
Маршал удивленно гмыкнул, потом тихонько рассмеялся.
— Значит, пойдешь пешком. Не далеко?
— Далеко, близко — не проблема. Группа должна выйти на цель. Время — субстанция в данном случае растяжимая. Я бы очень вас просил параллельно с моей готовить группу для заброски с воздуха. Заброски может не быть, но вот сделать ее подготовку заметной…
— Понятно… Ох хитер… Ты потребовал у фронтовой разведки разыскать своих людей. Что же моим разведчикам не веришь? Или не хороши?
— Хороши, товарищ маршал. И в ближнем бою, и стрелки отменные. И верю я, конечно, ребятам. Но моим верю я как себе. Моих я знаю с пеленок, я имею в виду разведку. Знаю, кто что может… А с вашими людьми я буду слепой. И еще… Я просил двух разведчиков-югославов родом из предполагаемого квадрата. Хорошо, если бы они немного знали русский.
— Ждем ответа из штаба Тито… Но они-то будут совсем чужие.
— Ни один из моих людей не знает сербского языка… и местность. И много всего… Что носят, например, сербские пастухи на голове, во что одеваются, какие у них привычки… Где найти в горах родник…
— Что ты меня агитируешь? Я же согласен с тобой, — улыбнулся маршал.
Он поднялся с кресла, прошел в угол комнаты, где стоял сейф, скрипнул дверцей. В руках его появились черная бутылка с цветистой этикеткой и два фужера.
— «Осборн», капитан. Коньяк высшей марки. Пахнет солнцем Андалузии… Поди и не пробовал такого?..
— Всяко приходилось, товарищ маршал.
— Да, я и забыл, что ты специалист по немецким тылам, — усмехнулся командующий. — Учти… пью редко и не со всяким человеком. Но с тобой выпью. И вот за что…
Командующий вдруг посуровел, легкая тень набежала на лицо.
— Войну мы выиграли… Теперь можно так сказать… А солдаты продолжают умирать. Наши, советские люди, капитан. Ты лучше меня знаешь, что такое тысячи тонн бензина. Но если не взлетит хотя бы сотня самолетов врага, если не двинется хотя бы полсотни танков — это значит, не сложат головы тысячи наших людей. Славянская кровь должна дорожать, капитан… Мы и так ее пролили достаточно. Вот я и хочу выпить за твою удачу…
Командующий разлил коньяк в фужеры, быстро взглянул на дверь, торопливо чокнулся и залпом выпил.
— Адъютант, понимаешь… если увидит, будет мне нахлобучка.
Маршал снова прошел к сейфу и спрятал бутылку и фужеры.
— Ну вот, теперь мы чистые, — усмехнулся командующий.
— А запах…
Маршал грустно взглянул на Долгинцова.
— От тебя не скроешься… дотошный ты… Дыши в себя, и не будет никакого запаха.
Седой сдержанно улыбнулся.
— В себя долго не подышишь, товарищ маршал.
— Приходилось?
— В болоте лежал… глубина метра полтора… Немцы набежали. По их расчетам, должен я здесь быть, а меня нет… А я не знаю, сколько они топтаться у меня над головой будут. На всякий случай полминуты лишних пролежал…
— А всего сколько?
— Минуты две…
— Не может быть!.. Тренировался, что ли?
— Тренировался, товарищ маршал, с детства.
— Ушли немцы-то?
— Не пил бы я с вами коньяк, если бы не ушли.
— У меня тоже случай был… В сорок втором. Штаб армии попал под бомбежку. Навел кто-то. Две землянки вдребезги. А там, где я, горит все… и дым… Дышать нечем. Так я полотенце в воде намочил и сквозь него дышал. Потом ребята из охранения вытащили без сознания… да…
Командующий пожевал губами, потер виски.
— Почему все-таки «Рай»? Оригинальничанье или код?
— Код. Возможно, начальные буквы или слоги… Я посижу над картой… И есть у меня один шибко сообразительный малый на такие кроссворды.
— Из тех, что прилетят?
— Из тех, товарищ маршал. И еще… Есть просьба…
— Слушаю.
— Моих людей, которые прибудут, не нужно никому показывать. Пусть отправляют сразу на хутор, что на стыке двух проселков. У меня там «Логово».
— Тоже код?
— Конечно, товарищ маршал, но знаете его пока вы один.
Маршал снова, как полчаса назад, остро взглянул на Седого. Молча кивнул. Потом спросил:
— Никому?
— Ни одному человеку…
— Верю я в тебя, капитан… Ой как верю! Если бы все понимали так свою задачу. Давно бы войну выиграли… Людей твоих будет встречать мой адъютант.
— Спасибо, товарищ маршал.
— Слушай, что я тебя напоследок хотел спросить… Ты уж не смейся над стариком… Тебе страшно бывает, когда ты по тылам ходишь?
— Конечно… Все ведь знают, что такое гестапо. Только я бы им не дался. У меня под ремнем всегда «лимонка» да еще в чугунном чехле… Граната-неразлучница.
— И сейчас с собой?
— И сейчас.
— Покажи.
Седой достал из-за широкого ремня гранату. Маршал взял «лимонку», подержал ее на весу.
— Неразлучница… Хм… А если есть еще шанс?..
— Нельзя рисковать. Там про шанс не думаешь. Мысль одна — как бы не попасть в их руки.
— Ты прав, капитан… Такая у тебя работа. Ну прощай. Еще раз желаю удачи… и возвращения.
— Спасибо, товарищ маршал… Постараюсь выполнить задание. Ну… и вернуться.
Седой вытянулся, отдал честь и, мягко ступая по коврам, вышел из комнаты.

* * *
Не успел Седой сойти с крыльца дома, в котором остановился командующий, как попал в мощные объятия крупного усатого человека.
— Ваня! — вскрикнул Долгинцов и обнял старого друга.
— А я вот, видишь, поджидал тебя, — хитро подморгнул капитану грузный человек с полковничьими погонами. — Думаю, улетит ведь фокусник, и не увидимся.
Они подружились в начале войны. Иван Авксентьевич Шашырев был командиром дивизионной разведки, куда Седого направили для прохождения службы.
Фронтовая дружба возникает внезапно и надолго. Зачастую цементом этой дружбы является совместно пролитая кровь. Случилось так, что они дрались в одном окопе, когда дивизия попала в окружение. Потом война разбросала их по разным фронтам. И вот встреча. Шашырев носил уже чин полковника и занимал соответствующую должность, но в обращении остался прост и трогательно наивен, потащил Седого в свою комнату, достал коньяк, консервы.
— Как я рад, что ты жив, Андрюша… — бубнил он, разливая коньяк. — Много слышал о тебе и все думал: до коих пор он будет ходить по лезвию ножа?
— До сих, — улыбнулся Седой, — до конца войны, Ваня.
— Ну и бросает тебя. Два дня назад еще ведь в Польше был.
— А ты откуда знаешь?
— Знаю, брат. Знаю и то, что за тобой самолет посылали в тыл к немцам. Такой ты у нас достославный, Андрюша.
В тот же день, под вечер, Седой попросил подобрать ему разведчика в группу — для полного комплекта не хватало одного человека.
Утром Шашырев сам пришел к разведчикам в «Логово».
— Едва нашел твое убежище, — недовольно проворчал Шашырев, здороваясь с Седым.
— А ты хотел, чтобы его знал каждый ездовой, Ваня? Абвер не дремлет… Уверен — и здесь у него своя пара глаз.
— Выходит, наши контрразведчики зря хлеб едят?
— Выходит… Группы-то не вернулись. И на связь не вышли.
— Да, конечно…
— Ну что, Иван… кого отдашь из своих золотых запасов?
Шашырев усмехнулся и, глядя куда-то в сторону, неуверенно сказал:
— Есть тут у меня один парень. Из бывших лейтенантов. Профессионал… Может все… Только вот с характером у него, да и с дисциплиной нелады. Не то чтобы псих, но и… одним словом, сгоревший человек. Немца живого видеть не может. А так, если характер отбросить, самый твой человек. Узнает, куда идете, умолять будет взять с собой.
— А этого пока никто не знает, и ты тоже, Иван Авксентьич.
— Конечно, конечно… Но ты все же его посмотри. Из твоих ребят его никто не возьмет. Пулеметчик — поискать надо. Знает немецкий…
— Зовут как?
— Щеколда. А проще — Саша Чиликин…
— Ну что ж, идем смотреть Щеколду. Кстати, за что такая кличка?
— А он и есть щеколда. Если руками что схватит — все. Считай, намертво.
Чиликина они отыскали на краю села. Он сидя бросал ножи в дерево, три из них уже торчали в стволе одинокой сосны.
Щеколда лениво и, как показалось Седому, неохотно поднялся с пня, на котором сидел.
Это был медлительный широкоплечий крепыш с мощным торсом и огромными, сильными руками.
Седой понял всю справедливость клички.
— Сержант Чиликин, — доложил Щеколда.
— Тренируетесь? — дружески спросил Седой.
— Не-е… балуюсь…
— Можно и мне побаловаться?
— Ну-у… попробуйте…
И он протянул капитану длинный нож.
1 2 3 4 5 6 7 8


А-П

П-Я