https://wodolei.ru/catalog/rakoviny/stoleshnitsy/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Александр Снегирев
Моя малышка

Д.Р

У Костяна сегодня день рождения. Двадцать шесть лет. Дел невпроворот. Надо съездить на «Белорусскую» за рецептом для бабушки, зайти в ОВИР (или как он теперь называется?) – получить загранпаспорт и ещё забежать на рынок, купить продукты. Вечером друзья придут отмечать.
Первое поздравление Костяну пришло с астрологического сайта. В прошлом году он заказал у них годовой гороскоп, оплатив его эсэмэской, и теперь читает стандартный стишок про «море счастья и отсутствие ненастья», а в прицепе – бесплатный гороскоп на две недели. Костян пробует вникнуть в перспективы своего будущего. Из спальни выходит сонная Катя:
– Привет.
– Доброе утро…
«Будьте осторожны в принятии решений, возможны преграды в пути…»
В ванной включилась вода.
«Сатурн поставит вас перед выбором…»
Катя подходит со спины:
– У меня задержка.
– Задержка…
– Уже пятый день… Ой, с днём рождения! – Катя целует Костяна в шею.
Недавно они занимались любовью, выпив бутылку вина. Катя в приступе экстаза воскликнула: «Я хочу, чтобы ты кончил в меня!» Костян даже приостановился и переспросил. «Да, да! У меня не сегодня завтра начнутся месячные, не останавливайся!..» Ну, он и кончил… А месячные так и не начались… Вот так подарочек ко дню рождения.
Впрочем, паниковать ещё рано. Костян старается вести себя спокойно, по-мужски. В конце концов они уже два года вместе, типа любят друг друга, Катя в принципе хочет ребёнка… Не сейчас, правда, позже, как-нибудь потом… эх…
На улице холодно. Даже не холодно, а промозгло. Под ногами грязное липкое месиво. Москва. Конец декабря.
Звонит мобильный. Мать.
– Мы с Володей тебя поздравляем. – Володя – это Костянов отец.
– Спасибо, мам…
– Лекарства бабушке купил?
– Сейчас еду за рецептом…
Костян терпеливо выслушивает материнские поздравления и указания, что-то отвечает, наконец, напоминает про квартиру:
– Мам, в понедельник я позвоню в агентство, пора сдавать.
– Понедельник – неудачный день, давай через неделю. – Мать суеверна. Кроме того, она патологически не способна принимать решения. Она, например, никогда не знает, что съесть утром: яичницу, йогурт или вообще не завтракать. Вот уже два месяца, как решено сдать завещанную ему умершей тёткой однушку, и всё никак. Ключи и свидетельство о собственности хранятся у матери.
– Если понедельник неудачный, давай во вторник.
– Во вторник я иду к врачу.
– Ты что, весь день будешь у врача? – начинает злиться Костян.
– Не знаю, я не могу бегать, как солдат!
– Передай мне документы и ключи, я сам буду её показывать. Ведь мне квартиру завещали!
– Куда ты всё время торопишься?!
– Я не тороплюсь, просто с деньгами плохо, надоело одалживать!
– Сам виноват! Уже не маленький, устройся на нормальную работу! – попрекает мать.
Костян телевизионный сценарист. То густо, то пусто.
– Слушай, давай не будем обсуждать. Я занимаюсь любимым делом, у меня неплохо получается. Трудные периоды у всех бывают.
– Пошёл бы в аспирантуру, преподавал бы сейчас.
– Я просто хочу сдать свою квартиру. В конце концов, я её хозяин… – Он собирает остатки терпения.
– Что-то ты расхозяйничался больно!
Костян с трудом сдерживает бешенство. Молчит несколько секунд, ждёт, пока волна отхлынет.
– Значит, так, – по слогам говорит он. – В понедельник я звоню в агентство и зову риелтора. Будь добра, передай мне ключи и документы.
В трубке тишина. Он отключается.
Родителям самим не хватает на жизнь. Сдача квартиры всем принесёт пользу, но мать упирается. Она боится мошенников, недобросовестных съёмщиков и чёрт знает чего ещё. Лишь бы не принимать решения. А ещё она любит указывать Костяну, что и как делать. Он жалеет её, выслушивает нотации, исправно навещает, помогает, когда может, деньгами. Даже купил родителям маленькую немецкую машину. Теперь же, когда у него трудное время, мать не хочет пойти навстречу… «Может, наврать, что я расстался с Катей? – думает он. – Типа, мне некуда податься. Тогда мать даст ключи. А если скажет: „Возвращайся домой, сынок, живи с нами“? Только этого не хватало…»
На Ленинградском проспекте возле метро стоят нескончаемые ряды торговцев сувенирами-крысами. Какую-то долю секунды Костян удивляется такому наплыву игрушечных грызунов, но тут же вспоминает: ведь наступает год крысы, а значит, горожане, за неимением ничего лучшего, скорее всего подарят своим близким крысу на присоске, крысу сидячую или крысу на батарейках. Грызуны имеются самые разнообразные, многие переодеты в узнаваемых персонажей. Вот крыса-президент, крыса-мент, крыса-проститутка. Есть даже крыса-зебра. Крысы на батарейках двигаются, машут «руками», переступают «ногами» и произносят «с Новым годом, детка!» механическим голосом.
Торговцы со своими столиками расположились под стеной помпезного сталинского дома, обложенного бугристым камнем. Костян с детства знает, что такой камень немцы привезли в 41-м, чтобы поставить памятник Гитлеру, но наступление сорвалось, и запасы камня использовали в сталинском строительстве. Домов с таким камнем в городе много. Или памятник предполагался огромный, или Костян что-то путает… Задумавшись, он чуть не спотыкается об нищенку, стоящую коленями на картонке и бьющую поклоны.
– Извините…
Всего в нескольких метрах от стены дома, вдоль мостовой установлен хлипкий забор из сетки, огораживающий строительные работы. Расширяют проезжую часть проспекта. Гремят бурильные и долбильные машины, обдавая пешеходов клубами чёрной вонючей гари.
Костян спешит, лавирует, обгоняя неторопливых. Попав под очередное теплое облако, выпущенное прямо в него жёлтым экскаватором, Костян отскакивает к «гитлеровским» камням и тут же попадает под встречный поток пешеходов. В сущности, мало кто из них опаздывает, но все почему-то бегут. Костяна толкают, обругивают. Под правым каблуком ощущается перекатывающийся скользкий и упругий комок.
– Фу!.. Чёрт!.. Твою мать! – ругается Костян с отвращением. Крыса! Серая, истрепанная колбаса с розовыми, торчащими вверх лапками и длинным хвостом. То есть самая настоящая крыса, только дохлая.
Смесь жалости и омерзения поднимается в Костяне. Извернувшись и задрав ногу, он пытается через плечо разглядеть – не испачкан ли каблук. К счастью, подошва гладкая, будь она рифлёная, наверняка бы что-нибудь осталось в протекторе. Выковыривай потом дома руками! Костян зачем-то оглядывается и на людей вокруг. Видел ли кто, как он облажался и наступил на крысу? С каждым может случиться! Он же не специально… Человеческие глаза ему не попались, все идут, опустив головы. Зато он встретился взглядом с множеством искусственных глаз-бусинок. Игрушечные крысы глядят, не отрываясь. В этих глазах нет упрёка, на свою погибшую – настоящую, а не игрушечную – сестру им плевать.
Сверху падает пласт снега. Существенная часть попадает Костяну за шиворот. Хорошо ещё, не гигантская сосулька! Каждую зиму по городу ходит слух про сосульки-убийцы, которые, сорвавшись с крыш, пронзают незадачливых пешеходов насквозь. Костян одёргивает пальто, поводит лопатками, лезет рукой за шиворот, пытаясь избавиться от неприятного ощущения. Задирает голову. С крыши смотрит киргиз в оранжевом комбинезоне, машет руками и кричит. Костян почему-то уверен, что оранжевый человек непременно киргиз, говорят, теперь все дворники в Москве киргизы. Однажды гуртом сюда приехали и давай чистоту наводить. Этот киргиз не самый сообразительный, нашёл время снег счищать, когда внизу народу полно! Ругаться глупо, Костян бурчит что-то под нос.
Прямо перед ним арка – спокойное место для перекура. Костян затягивается сигаретой, осматривается. Пространство под сводом занято панно, исполненным красками по фанере. Тема военная. На панно добросовестно изображена карта европейской части России, а также Восточной и Центральной Европы. Всё исчерчено крупными красными стрелками. В нижнем правом углу панно зеленеет танк. Наверху большими буквами приписано: «Героический боевой путь маршала такого-то». Сам маршал представлен здесь же в виде бронзовой щекастой головы в папахе, выступающей из увесистой плиты того же материала. Плита привинчена к стене из «гитлеровских» камней. Кроме головы, на плите имеется пояснительная надпись со званиями и регалиями маршала-танкиста. Тяжеленная бандура. Сорвётся со стены – пришибёт насмерть. Даже если только на ногу рухнет, и то наверняка без ноги на всю жизнь останешься.
Под мемориальной плитой, не боясь её ни капельки, стоит понурая старушка с несколькими гроздьями маленьких крыс в руках. Старушка переминается с ноги на ногу. Пальто у неё старомодное, сиреневое с меховым воротником. Видать, хваткие торговцы не пускают на бойкое место, вот и приходится кантоваться в арке в компании бронзовой головы.
Звонок.
– Алё… привет, дорогая… спасибо… вечером жду. – Старинная знакомая позвонила поздравить.
Оживившись после разговора, Костян ныряет обратно в человеческий поток. Перескочив чёрные лужи, поскользнувшись на ступеньках подземного перехода и перейдя по доскам траншеи, выкопанные для канализационных труб, он оказывается на другой стороне проспекта. Вот и поворот на улицу, где в поликлинике назначена встреча с Галиной, бабушкиным врачом.
* * *
Приходится ждать, у Галины приём, а приём – это святое, приём прерывать нельзя. Галина психотерапевт. Или психолог. Или и то и другое вместе. Короче, сейчас кто-то изливает ей душу за сто долларов в час. Костян сидит в холле и слушает, как толстая врачиха отчитывает регистраторшу за то, что та записала к ней одну беременную на время, занятое другой беременной. Возвращаются мысли о ребёнке: «Я ведь совсем не готов… надо делать аборт. На ранней стадии это не опасно. Все эти крики, плач, бессонные ночи, стирка пелёнок… Или теперь пелёнки не стирают? Точно, теперь же подгузники, но всё равно… Я не готов к воспитанию. Тратить всё свободное время и прочая херня… А потом вырастет и начнётся: чтобы парень не загремел в армию, чтобы девка не залетела от первого встречного, чтоб не сел на наркоту и домой возвращался не поздно»…
Когда через четверть часа Галина вышла из кабинета, между ней и Костяном разыгралась пантомима. Он приветственно кивнул, привстав, Галина лицом показала, что всё помнит, взяла у регистраторши бланк, что-то написала и поставила печать.
– Ну, как она себя чувствует? По-прежнему галлюцинации? – поинтересовалась Галина здоровьем бабушки, протягивая Костяну рецепт.
– Вроде в последнее время получше. Капли помогают.
– Долго их принимать нельзя – побочные эффекты. Возможен инсульт…
Костян обещает через месяц рассказать Галине о бабушкином состоянии. На старости лет у бабушки всерьёз поехала крыша. Родителям предложили сдать бабушку в дурдом, но мама отказалась. Жалко.
В рецепте написано некое вымышленное женское имя. Галина не помнит, как зовут бабушку. Впрочем, какая разница. Костян благодарит, прощается. Вспомнив в дверях о приближающихся праздниках, кричит Галине:
– С наступающим!
– Вас также.
Он размышляет о бабушкиной болезни. Что же делать, если приём лекарства придётся прекратить? Инсульт – это или смерть, или паралич. Смерть… нехорошо, конечно, но смерть стала бы облегчением… для всех… А вот паралич… Без лекарства бабушка снова станет агрессивной, будет уходить из дома, кричать… Интересно, передаётся ли это по наследству? Галина говорила, что подтверждённых случаев нет, и всё же… Вдруг он тоже свихнётся на склоне лет, перестанет узнавать родственников, начнёт метаться бесцельно по улице, будет ронять пищу, не донося до рта. Он уже сейчас иногда чаем обливается по рассеянности. Жизнь быстро промелькнёт, не успеешь оглянуться, и ты уже шизофреник, в маразме…
Проходя на обратном пути мимо арки, Костян старается не смотреть в сторону мёртвой крысы, но взгляд с неодолимой силой так и тянется туда сам. Он видит кое-что новенькое, на что не обратил внимания в первый раз. Из-под длинного хвоста распускается букетик внутренностей. Потроха брызнули под чьим-то весом… Уж не под его ли?! Хотя вряд ли, он бы заметил… Игрушечные крысы всё так же бесстрастны, бронзовый маршал с круглыми щеками смотрит в пустоту, красные стрелы окружений и прорывов по-прежнему остры.
Пропускной турникет метро протестующе пищит, когда Костян прикладывает проездной. Глючит? Костян повторяет попытку. Механизм издаёт противный звук и светит красным глазом. В спину тычутся люди, не рассчитывавшие на задержку у турникета. Приложил карточку-проездной – прошёл, приложил – прошёл. Пассажиры метро, как слепые кроты, утыкаются в препятствие в виде Костяна, замирают, а затем обходят его, просачиваясь через соседние турникеты. Костян ещё несколько раз безуспешно прикладывает проездной к сканеру турникета.
– Чего встали! Не задерживайте других! – кричит тётка в юбочном сером, будто пыльном, мундире. Мышь, контролирующая проникновение кротов в подземное царство.
Костян пробирается сквозь толпу, прущую к турникетам. Поездки на проездном закончились, нужен новый. Костян встаёт в хвост длинной очереди в кассу, шаря по карманам в поисках денег. Тут он покрывается мелкими капельками пота – денег нет. Обшаривает все карманы ещё раз. Забыл. Настолько новость про Катину беременность поразила. Только пятирублёвая монета. К счастью, обнаружилась пластиковая карточка, а вот и банкомат.
Костян набрал четыре цифры кода, на экране появилась надпись «неправильный код». Набрал снова. Та же фигня. Третий раз повторять не хочется, после третьего банкомат проглотит карточку, и вытаскивай её потом из него. Получается, забыты не только наличные, но и пин-код собственной карточки. Костян звонит домой. Где-то в документах должна лежать банковская памятка с кодом.
Катя подходит не сразу.
1 2 3


А-П

П-Я