Встречайте новые датские смесители Berholm 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 




Алексей Махров Борис Орлов
Господин из завтра

Самиздатовский текст
Махров Алексей, Орлов Борис
Господин из завтра
Книга первая
В начале славных дел…

Авторы выражают свою благодарность всем участникам форума «В вихре времен» ( за активную помощь в шлифовке произведения, новые идеи и технические консультации.
Особенную благодарность авторы приносят Ивану Сергиенко, Сергею Плетневу и Дмитрию Политову за прекрасно написанные интерлюдии к основному тексту.

Часть первая
Свежие вчерашние новости

«Россия — это страна с непредсказуемым прошлым»
М. Тэтчер

Глава 1


Рассказывает Олег Таругин

Если вы курите, и у вас хоть раз кончалось курево, то вы меня поймете. Когда курящий остался без сигарет, то, как сказал мне один умный человек: «Впечатление такое, что про тебя все забыли». Хуже этого только остаться где-нибудь с табачком, но без огня. Это — натуральная полярная лиса!
Все забыли обо мне примерно часа в три пополуночи, когда я насмерть сцепился с посетителями форума «Альтернативная история». Ох, как же меня достали эти гаврики! С одной стороны — нормальные, вполне знающие во многих вопросах ребята, с другой — надутые снобы, которые ни бельмеса не соображают в других вопросах. Ну, ведь по-человечески им объясняю, что промышленный потенциал России на рубеже XIX-ХХ веков просто не был реализован. В случае применения в стране политики, типа «Большого скачка» при Мао Цзэдуне, Россия могла бы выйти на уровень производства стали раз в десять выше, чем в реальности. Нет, блин, начали меня бомбить байками про несоответствие производительных сил и производственных отношений. Ну, это они мне зря — я классиков еще в институте на «отлично» сдавал. Судя по лексикону, ребята-то много моложе, и эти тезисы я, пожалуй, получше вашего рублю…
Не знаю, как у вас, а я когда злюсь, дымлю, словно паровоз, без остановки. Опомнился и остановился, только сунув руку в пустую пачку. Приехали! Придется идти за сигаретами. «Недремлющий брегет» ехидно сообщил мне, что в ближайшие пять-шесть часов курево я смогу приобрести только в круглосуточном магазине, до которого топать минут двадцать. М-да уж. Да делать нечего — придется шагать. Еще хорошо, что я один дома. Лето, пора отпусков, и моя благоверная половинка вместе с тремя беспокойными чадушками пребывает на даче. Через неделю и я к ним присоединюсь, а пока… Вставай, солдат, труба зовет!
Я с детства люблю ночной город. Тогда он казался каким-то волшебным, сказочным. На загадочных ночных мостовых шуршали шаги волшебников и фей, метались тени чудищ и призраков, и становилось чуточку страшно, но безумно интересно. А теперь, я иду по спящим улица города-труженика, города-купца, города-олигарха и соприкасаюсь с ним, и понимаю его усталость, и радость отдыха после долгого трудового дня. И он отвечает мне тем же. Это — мой город, и я люблю его…
Так, а вот этого я не люблю! Загулявшая компания подвыпивших тинэйджеров докопалась до пары людей, явно старше себя. Женщину схватили за руки, а мужика… Господи, мужичонка-то — с ноготок. Мне, небось, и до плеча не достанет. А что это там сверкнуло? Ну, обнаглели, уроды малолетние.
— Слышь, орлы, вы себе противников по возрасту подбирать не пробовали? Или хотя бы по силе?
Юные шакалы как по команде испуганно оборачиваются в мою сторону. Но, решив, что один мужик для них не угроза, успокаиваются.
— Иди, куда шел, козлина! — лениво замечает один из них.
Маленькие еще, небитые. Попробую без травм…
— Деточки! Ступайте по постелькам, баиньки! Валите по норам, молокососы, пока дядя добрый!
Точно, небитые. Двое оставляют в покое свою жертву и лениво, вразвалочку, направляются ко мне. В свои сорок с хвостиком я успел дважды побывать на войне и кое-чему там научиться. В частности — определять сразу наиболее опасного противника. Так что крепыш в широченных портках с дрянным выкидным ножом в руке меня мало интересует. Пока. А вот второй — неприятный тип. Из-под низкого обезьяньего лба цепко смотрят маленькие злые глазки. Руки прижаты к телу, сам напрягся, как пружина. Жаль мальчик, что твоей маме никто не рассказал про аборт…
… Я ухожу с линии удара и быстро провожу связку: удар ногой под колено, тут же удар ногой в пах и в завершение — удар коленом в лицо согнутому оппоненту, которому я добавляю сцепленными руками по затылку. Лягте, юноша, полежите. Только не долго, а то простудишься на асфальте…
Гоп! Лезвие ножа проходит сантиметрах в двадцати от моего бока. Дитя, никогда не хватайся за нож, если не умеешь им драться. Перехватить руку с ножом недолго, а для успокоения я добавляю упавшему крепышу каблуком под ребра. Спи спокойно, дорогой товарищ! Минут десять ты не боец.
— Ну, вы, сученята! Рванули отсюда на рысях, а то я обижусь!
Теперь ко мне кинулись все четверо уцелевших. Упс! Старый я уже стал, толстый и негибкий. Потому-то мне в ухо и прилетело, да так, что на ногах еле устоял. Все, я обиделся!
Ближайший ко мне молодец получил удар в сердце из арсенала незабвенного Брюса Ли. Только тот бил хитро расставленной ладонью, а я — по-простому, по рабоче-крестьянски, кулаком. Но юноша, кажется, оценил находку бравого китайца. Глаза резко стекленеют, и он мешком валится наземь. Ну-с, продолжим?
Нет, не продолжим. Оценив ситуацию оставшиеся подростки разворачиваются, и смело кидаются наутек. Скатертью дорога! Теперь имеет смысл проверить, не порвали ли мне ухо, и, кстати, узнать как дела у пары. Ухо цело, только болит, женщина, кажется, не пострадала, только напугана, а мужчина… Ого! Голова в крови, лицо белее мела. Так, я не доктор и пора звать профессионалов. А женщина…
В свете далекого фонаря я с трудом различаю ее лицо, но, разглядывая его вплотную, могу сказать с уверенностью: она моложе своего спутника лет на …дцать. Совсем еще юная девушка, очень красивая. Точеная фигурка, короткие светлые волосы, огромные лучистые глаза. И смотрят на меня так, как хотел бы любой мужчина — как на последнюю надежду.
— Знаете, похоже, Вашему спутнику крепко досталось. Давайте я сейчас «скорую» вызову.
Она с испугом смотрит на меня:
— Скорую? Нет, пожалуйста, не надо…
О как! Что бы это значило? А-а, кажись, знаю… Дурь. Укололись или накурились. Небось, молоденькая подружка решила улучшить «показатели» своего старшего товарища с помощью «допинга», а теперь дергается, что врачи обнаружат. Так-с, ну-ка, ну-ка… Ну, да ладно, кажется, голова не так уж пострадала, чтоб он до утра не дожил. Сейчас, разберемся…
— Эй, браток. Сам-то встать сможешь?
— Попробую, — голос звучит глухо и неразборчиво, но говорит мужик осмысленно. И то хлеб.
— Давай-ка, друг, помогу. Вот так. Молодец. Ну что, такси вам поймать? Бабки-то есть?
— Нет, нет, такси не нужно, — снова влезает в разговор девица. — Мы сейчас, отсидимся и пойдем.
Миленько. Просто «отсидимся и пойдем!» Что она плетет?
— Девушка, милая, вы ничего не напутали? Да ведь ваш э… друг в таком виде, что вы дойдете до первого мента. А потом будете долго-долго объяснять, почему ходите в таком виде, что у вас за проблемы со «скорой» и еще много-много чего…
Она испуганно смотрит на меня, а потом тихо-тихо, почти на самой грани слышимости, спрашивает:
— Простите, вы ведь проживаете поблизости? Возможно, вы могли бы оказать нам гостеприимство?
После этих слов она снова впивается в меня своими фантастическими, лучистыми глазами. Да, таким глазам невозможно отказать…
— Что ж, барышня, прошу вас и вашего спутника проследовать за мной в мою скромную обитель, — по-моему, я довольно верно воспроизвожу ее странную речь. — Позвольте, сударь, предложить вам опереться на мою руку — я галантно, с максимумом издевки, протягиваю ладонь мужичку.
— Благодарю вас, сударь, — бормочет он, кажется на полном серьезе. Мать вашу, вас что — обоих по голове наподдали?
Ладно, пошли. Не очень быстро, но все же куда быстрее парализованных черепах и престарелых улиток, мы добираемся до моего подъезда. Девушка тащит в руках значительных размеров портфель — не портфель, дипломат — не дипломат, а что-то громоздкое, вызывающее в памяти смутно знакомое слово «кофр». Она слишком бурно отреагировала на мое предложение помочь, и теперь тащит сама. Что там у нее? Золото-брильянты?
Я открываю дверь и широким жестом приглашаю неожиданных гостей. А мужичок-то еле стоит. Блин, надо попробовать ему хоть рану промыть.
— Давайте промоем вашу рану и попробуем ее как-то обработать…
— Что вы, что вы. Все прекрасно пройдет. Совершенно незачем беспокоить в такой час прислугу…
При этих словах я сам чуть не падаю на пол. Видимо в моем взгляде читается что-то такое, что мужичок испуганно умолкает.
— Вот что, любезный, — я подпускаю в голос металла, — у вас что — последние мозги вышибло? Ты чо, брателло, охренел? Какая прислуга в стандартной трешке? Ты что, роллс-ройс видел у подъезда, или девятиэтажку с особняком спутал? А, может, те кажется, что моя фамилия Алекперов? Или Чубайс? Так ни фига, орел!
Мои гости молча смотрят на меня как кролики на удава. Молчу и я. Как там говорилось в «Театре» Моэма? Пауза затягивается. Наконец мужичок выдавливает из себя:
— Простите, а какой сейчас год?
Вот так просто. Какой сейчас год! Наркота? Тяжелое сотрясение? Ну, положим… А у девицы? И вообще…
Только сейчас я, наконец, обращаю внимание на одежду своих нечаянных знакомцев. Черт возьми, если глаза не подводят… Да, нет, ерунда, такого просто не может быть! Ну, подумаешь, у девицы юбка макси, а мужик — в тройке, с часовой цепочкой поперек пуза. И прическа у девушки — м-да, вот это прическа… И ридикюль серебряный… Но так же не бывает!
— Простите, господа, но вы-то сами из какого времени?
— Какой сейчас год? — упрямо спрашивает меня мужчина.
Девушка смотрит своими лучистыми глазами прямо мне в душу и тоже спрашивает:
— Какой сейчас год, умоляю?..
— Ну, 2004-ый…
Девушка охает и замирает мышкой. Мужчина тихо оползает вниз по стене, бормоча:
— Девяносто лет, боже мой, девяносто лет…
…Мы сидим за столом на кухне. Я сварил своим гостям кофе, достал припрятанную бутылку с настоящим, привезенным из Армении, коньяком. И вот уже битый час я пытаюсь поподробнее узнать особенности быта путешественников по времени…
— …Все-таки, Леонид, я совершенно не в состоянии понять: как же это у Вас получилась такая ошибка? Все же девяносто лет — это почти целый век.
— Видите ли, Олег, это вопрос не ко мне. Я всего лишь историк, так же как и Светлана. За бесперебойное и правильное функционирование оборудования отвечает целый штат людей, которые в прошлое — ни ногой!
— Это как с полетами в космос, — говорит Светлана. — Корабль готовят к полету тысячи людей, за полетом следят сотни, а участвуют в нем единицы.
Она объясняет мне терпеливо, как ребенку. Что ж, с высоты их времени, я действительно, если и не ребенок, то какой-нибудь дикарь с Андаманских островов — уж точно! Эх, вы — повелители времени! Чего ж с физподготовкой-то у вас такая лажа вышла? Я, конечно, не думал, что в будущем все будут обладать высокой боевой готовностью, но уж в прошлое-то, наверное, можно было заслать кого-то, кто хотя бы за себя постоять умеет?..
Ничего этого я им, разумеется, не говорю. Просто поднимаю рюмку с коньяком, потом делаю глоток кофе.
— И все-таки я никак не могу понять: чего вы так боитесь объяснить мне, что у вас произошло? — И, предваряя новые возражения, продолжаю — Ведь космонавт, хоть и не может исправить поломку, но почти всегда может объяснить, что у него сломалось, нет?
Леонид с неуклюже перебинтованной головой беспомощно смотрит на Светлану, потом начинает что-то путано говорить. Хотя я и не понимаю терминов, сыплющихся на меня как из рога изобилия, но чувствую, что он, мягко говоря, брешет. Еще несколько минут, а потом я интересуюсь:
— А что, судари мои, у вас так принято: врать без зазрения совести?
Леонид умолкает и делает глоток коньяку, запивает его кофе. Бляха муха, я ж курева-то так и не купил! От же, гадство: теперь и коньяк не в коньяк…
Видимо уловив мой мечущийся взгляд, Леонид вытаскивает из кармана кожаный портсигар.
— Олег, вы не возражаете, если я закурю? — и после моего кивка протягивает портсигар мне, — Угощайтесь.
Беру незнакомую толстую папиросу и с удовольствием закуриваю. Хороший табак. Сейчас таких не делают…
— Видите ли, уважаемый Олег, — его голос звучит как-то неуверенно, — мы, разумеется, знаем… ну, догадываемся, что у нас произошло, но вот рассказать вам… Вы уж поймите нас правильно: существуют некоторые этические запреты, не позволяющие нам рассказывать о себе абориге… жителям другого времени.
Спасибо, дорогие, уважили. Абориген, значит. Ну-ну.
— Знаете, милые потомки, что я вам скажу: вы у нас самые умные, самые прогрессивные, самые этичные, вот только боевым искусствам вас, верно, и вовсе не обучают. А зря — мы, аборигены, свирепы, злобны и страшны. Чуть зазевался — ам! и сожрали. И изнасиловали!
— После того, как сожрали? — пытается хорохориться Леонид.
— Как получится, — я усмехаюсь. — Слушайте, товарищи потомки, у вас, что военные конфликты кончились? Слава Создателю, но что, у вас и преступников нет? И на всегда забыто благородное искусство облегчения ближнему встречи с хранителем райских врат?
По тому, как они молчали, я понял, что, похоже, попал в точку. Черт возьми! Как писал Лем в одной из своих книг: «розовое ням-ням»!
Видимо мое отчаянье передалось моим гостям и глубоко их растрогало. Леонид даже попытался пробормотать какие-то извинения, а Светлана… Не знаю, что у них там в будущем еще забыто, но могу с уверенностью сказать:
1 2 3 4 5 6


А-П

П-Я